Сквозь лед к вечному солнцу

       Вечернее, ласковое солнце величественного Египтуса медленно и торжественно опускалось за бесконечный, дышащий жаром горизонт, окрашивая бескрайнее небо в глубокие багровые, пурпурные и нежно-лиловые тона. В это благословенное время Кефер, облаченный лишь в простую, легкую и ничем не украшенную льняную тунику, решительно и целеустремленно направился в сторону своих личных, скрытых от посторонних глаз купален, которые прятались за массивными колоннами из редкого розового камня. На его широком, привыкшем к тяжести доспехов плече, крепко вонзив свои крошечные и острые когти в податливую светлую ткань, восседал Снежок. Котенок, еще совершенно не подозревающий о коварных и неизбежных гигиенических планах своего высокого покровителя, выглядел весьма самодовольным, гордым и даже важным после своих дневных триумфальных приключений в пыльных и темных лабиринтах под великим троном.       Однако верховный фараон, чьи натруженные в походах ноги всё еще отчетливо сохраняли следы острых зубов маленького охотника, а парадные золотые сандалии теперь отчаянно нуждались в серьезном ремонте у лучших придворных мастеров, был полон твердой решимости осуществить свой акт долгожданного и «справедливого возмездия». Сын Ра твердо решил, что маленькому белому демону пора познакомиться с водной стихией по-настоящему, без всяких поблажек и скидок на его очарование. В просторной, прохладной купальне, отделанной редчайшим розовым мрамором, который мягко отражал мерцающий свет магических светильников, их уже с нескрываемым интересом ждал мудрый Осирис. Ученый бог, прознав о намерениях своего старого друга, не смог отказать себе в сомнительном, но крайне заманчивом удовольствии лично понаблюдать за тем, как величайший и непобедимый воин Золотого воинства будет сражаться с пушистым существом, весящим от силы пару фунтов.       В самом центре роскошного помещения, на изящном резном постаменте, стояла небольшая, но массивная золотая чаша, наполненная до самых краев чистой теплой водой. В ней плавали ароматные лепестки алых роз, а по зеркальной поверхности расходились радужные пятна от капель драгоценного эфирного масла лотоса. Всё вокруг выглядело крайне цивилизованно, мирно и даже роскошно, пока монарх не совершил первое уверенное движение, чтобы снять сопротивляющегося котенка со своего плеча и направить его прямиком к глади воды. Как только Снежок почувствовал предательскую, пугающую близость влаги и услышал подозрительный плеск, вся его былая безмятежность мгновенно испарилась, уступив место первобытной панике.       Огромные глаза маленького Снежинки округлились, став похожими на два сияющих сапфира, а шерстка на загривке мгновенно поднялась дыбом, превращая его в колючий и воинственный шар. Подросток в кошачьем теле осознал масштаб нависшей угрозы слишком поздно: Кефер, проявляя недюжинную тактическую сноровку, уже плотно обхватил его своими огромными ладонями. Маленький демон издал пронзительный, невероятно возмущенный вопль, который звонким эхом отозвался от гладких мраморных стен, и мгновенно превратился в безумный живой пропеллер из четырех лап. Эти лапки отчаянно и яростно пытались зацепиться за воздух, за одежду фараона или за саму ткань реальности, лишь бы избежать рокового соприкосновения с водой.       Но прежде чем правитель успел зафиксировать добычу, Снежок извернулся невероятным образом. Выскользнув из мощных рук, он не бросился к выходу, а с вызовом замер в паре шагов, припав к полу. Его хвост возбужденно дернулся, а в голубых глазах вспыхнул азартный огонек. Мальчик явно решил, что если водные процедуры неизбежны, то он дорого продаст свою свободу. Резко сорвавшись с места, котенок помчался вдоль стены, ловко огибая тяжелые вазы с благовониями. Лидер Золотого воинства, не ожидавший такой прыти, со смехом бросился вдогонку. Начались настоящие, яростные догонялки: пушистый комок молнией проносился под скамьями и перепрыгивал через стопки полотенец, заставляя могучего воина неуклюже разворачиваться на скользком мраморе. Кефер, задыхаясь от смеха, пытался предугадать маневр проказника, но Снежинка всякий раз оказывался на шаг впереди, дразняще мяукая из-под очередной колонны и приглашая опекуна продолжить эту веселую погоню.       — Ну же, мой смелый и бесстрашный охотник на сандалии, неужели ты думаешь, что сможешь вечно бегать от своего правителя? — весело и с явным, неприкрытым ехидством проговорил защитник Египтуса, делая резкий выпад, от которого котенок едва успел увернуться. — Ты ведь так жаждал захватывающих приключений под моим троном, где вековая пыль стояла непроглядным столбом. Теперь пришло время смыть с себя эту сомнительную славу пыльных подземелий. Поверь, вода очень теплая и приятная, Лео, тебе обязательно понравится этот процесс, если ты наконец-то дашь мне тебя поймать!       Осирис, удобно прислонившись спиной к высокой колонне, начал тихонько и ритмично подрагивать от сдерживаемого, рвущегося наружу смеха. Зрелище было поистине эпическим и достойным кисти лучшего придворного художника: могучий и грозный фараон, чьи руки могли с легкостью гнуть закаленную сталь, с невероятным трудом пытался поймать в уголках купальни маленькое белое облачко. Снежок тем временем проявлял настоящие чудеса эквилибристики и гибкости, используя выступы стен как трамплины. Он выглядел как взъерошенный, крайне азартный белый вихрь, который совершенно не собирался сдаваться без боя, превращая серьезную гигиеническую процедуру в масштабное сражение маневров.       В какой-то момент Кеферу удалось почти прижать беглеца к краю бассейна, но Снежок совершил поистине невероятный прыжок, пролетев прямо над головой опекуна. В следующее мгновение великий воин оказался наполовину мокрым и обрызганным с ног до головы, так как в пылу погони он не рассчитал инерцию и зацепил краем туники золотую чашу. Котенок же, воспользовавшись замешательством, замер на самой вершине величественной статуи бога Ра. Оттуда он взирал на своих мучителей с нескрываемым превосходством и глубоким удовлетворением от удачного маневра. Его маленькая мордочка, всё еще серая от пыли, теперь светилась таким озорством, что сердиться на него было невозможно.       — Друг мой, ты сейчас выглядишь так, будто только что в одиночку пытался усмирить разъяренного, голодного сфинкса в песчаную бурю! — Врачеватель богов больше не мог сдерживать бушующий в нем хохот и рассмеялся в полный голос, буквально вытирая слезы рукавом своих расшитых одежд. — Твоя хваленая тактика окружения и захвата потерпела сокрушительный крах на глазах у свидетеля. Тебе определенно нужно больше маневренности, о наш великий и мудрый правитель! Только посмотри на себя со стороны: ты весь в брызгах, твоя туника промокла, а твой маленький «враг» захватил господствующую стратегическую высоту и явно потешается над тобой!       Владыка Цитадели, действительно представлявший собой в этот момент комичное зрелище с потеками воды на лице, поднял взгляд на верхушку изваяния. Он не злился на проказника; напротив, азарт веселой борьбы зажег в его глазах яркие и добрые искры. Золотой фараон внезапно осознал, что мальчик в этом пушистом облике не просто капризничает — он возвращается к себе, сражаясь за свое право на игру с той же страстью, с какой когда-то защищал мир. Это была та самая искра жизни, которую они так отчаянно стремились вернуть, и сейчас она полыхала ярче любого священного огня в храмах.       — Это всего лишь временное тактическое отступление, Осирис, не спеши так рано праздновать мою неудачу! — весело парировал Кефер, снимая со лба прилипший розовый лепесток и отряхивая мокрые руки. — У меня в запасе есть еще несколько проверенных хитростей, против которых не устоит ни один кот в Египтусе. Снежок, спускайся по-хорошему в мои объятия, иначе мне придется применить самую тяжелую артиллерию в виде кувшина самого жирного и вкусного молока из личных запасов. Тебе не устоять перед таким искушением, мой маленький разбойник.       Белоснежный комок, услышав знакомое и столь притягательное слово «молоко», на мгновение всерьез задумался, его чуткие розовые уши смешно дернулись, но уязвленная гордость всё еще брала верх над голодом. Снежинка начал методично и очень энергично отряхиваться прямо на высоте, разбрызгивая остатки пыли и капли во все стороны, включая лицо ученого, который как раз неосторожно подошел ближе, чтобы подразнить правителя. Теперь уже оба божественных существа стояли, покрытые мелкими брызгами, а котенок, почувствовав свое полное моральное и тактическое превосходство после удачных догонялок, издал короткое, победное «мяу» и грациозно спрыгнул прямо в раскрытые руки фараона. Он словно решил, что на сегодня с этих неуклюжих богов вполне достаточно физических упражнений.       Монарх, мгновенно воспользовавшись этим благоприятным моментом, быстро и ловко окунул питомца в теплую воду, смывая наконец остатки серой пыли, а затем тут же надежно завернул его в огромное, мягкое полотенце из нежнейшего пушистого хлопка. Маленький демон в один миг превратился в мокрый, тонкий и крайне недовольный сложившейся ситуацией сверток, из которого торчал только крошечный розовый нос и большие, возмущенные глаза. Сын Ра начал бережно и очень аккуратно вытирать его, чувствуя, как напряженное тельце Снежка постепенно расслабляется в тепле его надежных, теплых и сильных рук, признавая поражение в этом раунде.       — Ну вот, видишь, всё закончилось, и это было совсем не страшно, а даже весело, — тихо и нежно шептал Кефер, баюкая драгоценный сверток, словно самого дорогого ребенка. — Зато теперь ты снова пахнешь благоуханными розами и свежестью, а не вековой грязью мрачных подземелий под моим креслом. Ты снова стал моим ослепительно белым Снежинкой, чистым как первый снег на далеких горах. Больше никакой серой пыли, только заслуженный покой, тепло и чистота.       Ученый, окончательно успокоившись и пригладив свои мокрые одежды, подошел ближе и осторожно погладил Снежка по мокрой голове через мягкую ткань полотенца. В просторном зале купален воцарилась удивительно уютная, домашняя тишина, нарушаемая лишь далеким, мерным плеском воды в фонтанах. Вечернее «возмездие» фараона, задуманное как шутливый урок гигиены, после веселых догонялок обернулось минутой глубокого, искреннего единения и тихой радости, которую не могли заменить никакие самые торжественные приемы или великие победы. Они втроем стояли в затихающем, золотистом свете уходящего дня, и в этом простом моменте было гораздо больше истинного исцеления, чем во всех лекарствах Осириса. Котенок, наконец полностью сухой, невероятно пушистый и вновь ставший похожим на легкое облако, замурлыкал так громко, что эта нежная вибрация передалась Кеферу, заставляя его сердце наполниться тихим и абсолютно полным счастьем.