Фужерные ароматы

Сон Аарона вовсе не был чувствительным, что не скажешь об его брате. Эндрю дергался и просыпался от любого звука, что обычно мешало Аарону спать. Именно поэтому с наступлением беременности близнецы начали спать в разных комнатах (Эндрю посчитал, что Аарону нужно больше отдыха. Аарон предпочитал находиться у брата под боком, но вынужден был признать, что бессонница и так мучала его. Эндрю с его проблемами со сном лучше совершенно не делал). Однако в хижине у озера оказалось не так много спален. Всего три. Одну из них заняла Эбигейл, вторую Кевин и Натаниэль, а третья досталась близнецам. Никто не приводил ни единого аргумента, почему супругов Эндрю и Натаниэля не поселили вместе, а близнецы и не спрашивали, потому что прекрасно знали ответ. — Что случилось? Аарон сел, потирая глаз кулаком. Эндрю резко вскочил посреди ночи, разбудив Аарона. Близнец смотрел в темноту, как кошка, и только слабый лунный свет из незашторенного окна освещал его напряжённый профиль. — Ничего. Спи. — Отозвался Эндрю, а сам начал вставать. Аарон вздохнул и тоже выбрался из кровати. В темноте не было видно, какой взгляд на него бросил Эндрю, но Аарон его слишком хорошо знал, чтобы не понять, что означает поза близнеца. — Если я подскочил посреди ночи, то я имею право хотя бы знать, что меня разбудило. — Заявил Аарон на молчаливый протест брата. Эндрю скрипнул зубами, — это было прямо слышно — но Аарон положил руку на живот и сказал свою любимую фразу, которую теперь предъявлял Эндрю на каждый его приказ: — Я будущая мать. Мне нельзя нервничать. Эндрю сразу сдувается, и Аарон наблюдает за этим не без злорадствова. Это Эндрю всегда отвечал за презервативы в любое время дня и ночи, и то что Аарон в итоге залетел, целиком и полностью его вина. Аарон будет утверждать это всё время. — Кто-то проснулся. — «Поднял белый флаг» Эндрю. — Ходит по коридору. Аарон почти закатил глаза. — И это все? Мы не одни в этом доме, Эндрю! — Из спальни напротив. Аргументы Аарона взорвались словно шарик, нарвавшийся на иглу. В спальне напротив расположились Кевин и Натаниэль. Либо это Дэй решил ночью снова мучить несчастные мышцы своего тела, либо… — Идём! — Тихо пискнул Аарон. Эндрю стоял ближе к выходу, но Аарон рванул первым и в итоге оказался в коридоре раньше. Он слышал, как Эндрю тихо закрыл дверь их спальни и последовал за ним. Планировка хижины включала в себя несколько странных решений, например, как стена посреди комнаты. Таких было несколько, но прямо сейчас близнецы воспользовались той, что отделяла кухню и столовую. Точнее просто торчала сбоку от обеих этих зон. На кухне тускло светили светильники над газовой плитой. Больше никакого освещения не было. Шум воды близнецы услышали на подходе, но он быстро прекратился. Братья шмыгнули за стену и притаились. Мягкий желтый свет очерчивал невысокую фигуру. Конечно, же он был без тапочек, и стоял на холодно от утренней прохлады полу босиком. Натаниэль пил воду из стакана. Его взгляд был устремлён в никуда через окно над раковиной. За окном даже не алел рассвет. Царствовала мягкая ночная темнота. Эндрю присел на пол, и Аарон тут же потерял его, потому близнец слишком пристально смотрел на открывшуюся картину. Аарон понимал его и позволил себе насладиться этим редким моментом. Натаниэль двигался плавно, медленно. Будто во сне, он казался нереальным. Близнецы могли разглядеть его фактурно очерченные ноги — очень сильные и красивые. Спал альфа всегда в шортах, когда все остальное время носил штаны, и у братьев не было возможности даже заглянуть под них. Они бы не отказались узнать и что скрывается под футболкой, но Натаниэль, не изменяя себе, даже спал в футболке с коротким рукавом. Взгляд Аарона проскользил по идеальной заднице и поднялся к пояснице. У этого альфы и талия была слишком узкая, и плечи слишком широкие. Именно так, как Аарону нравилось, и, как он знал, нравилось Эндрю. Они не сумасшедшие сталкеры или что-то вроде того, просто такие моменты — это единственные крохи, что они могут урвать и сложить в коробку памяти. Натаниэль всегда одет с иголочки. Он выходит из своей спальни в доме одетый в деловой костюм и ничто в его облике не меняется. Разве что он может снять галстук и пиджак. Это все, чего близнецы удостоены. Даже на свадьбе, когда Натаниэль был избит и изранен, он уже был в костюме, в который его нарядила мать. Только в такие моменты — в ночи, тайно, будто великий секрет — близнецы могли увидеть мягкого Натаниэля, лишённого брони из дорогой ткани и выглаженных стрелок. Свет будто смягчал грани. Близнецы знали, что Натаниэль очень острый. Он уничтожал журналистов, которые мечтали раскопать грязное бельё семьи Веснински и выскакивали на Натаниэля из каких-нибудь кустов, чтобы застать его в расплох и подсунуть под нос микрофон. Близнецы знали, как Натаниэль решает деловые вопросы по телефону — четко, быстро, сурово. Они знали, что даже на мероприятиях, где принято надевать фальшивые маски, Натаниэль предпочитает менее энергозатратный вариант и режет острыми гранями, несмотря на ситуацию. Близнецы знали, потому что сами все время ранились об эти грани. Натаниэль никогда не поднимал на омег руку, — ни на свою жену, ни на Аарона — не кричал на них, он просто… был. Как бывают незнакомцы на улицах, как бывают люди, которые не хотят иметь ничего общего с тобой. Натаниэль и не хотел. Рано утром — когда даже солнце едва встало — альфа покидал свой дом, а приходил так поздно, что близнецы редко выдерживали и не шли спать к этому времени. Они даже… почти не разговаривают. Натаниэль даже не смотрит на них, и если Аарон еще мог мириться с этим худо бедно, то Эндрю почти физически выворачивало кости, что муж его буквально не замечает. И как бы Аарон тоже был возмущён! Эй, зять, ты его брата вообще видел?! О такой омеге многие мечтать только могут! Эндрю был хорошо сложен, а ещё со школы он стал немного одержим поддержанием своей физической формы. Эндрю стал заниматься спортом (в детстве его было не заставить), тягать железо, даже питаться правильно пусть позволял себе вольности вроде мороженого или шоколада. Честно признаться, Аарон, когда увидел его после долгого перерыва, чуть слюной не подавился. Нельзя его винить, что он точно так же как и остальные пал под чарами имя которым Эндрю Миньярд (уже Веснински, но мысль понятна)! И от того это просто возмутительно — кем себя возомнил Веснински, что игнорировал Эндрю и ночевал дома раз в три дня?! Аарон возмущен до глубины души, но он последний человек, который мог что-то предъявлять в этой ситуации. Что он скажет Натаниэлю? «Эй, какого хрена у тебя есть сердце и ты любишь не моего брата»? Лицемерно получается, ведь Натаниэль им ничего не должен. Эндрю сглотнул, отвлекая Аарона от его мыслей. Аарон понял, что засмотрелся на брата, а потому перевёл взгляд на зятя тоже чуть не застонал в слух. Натаниэль что-то рассматривал за окном, оперевшись на раковину ладонями. От того, мышцы на его ногах и заднице натянулись, заставляя близнецов исходить слюной. Аарон был бы не против прямо сейчас лечь на стол и проверить эти мышцы на прочность. Натаниэль всполоснул стакан и поставил его на место. Он потянулся к выключателю, позволяя тусклому свету освятить его шрамы. Близнецы не знали полной истории, только ту, что показывали по телевизору, но они действительно могли поверить, что эти следы оставил ему отец. Они не собирались спорить об этом, как идиоты в интернете. Натаниэль тряхнул огненными кудрями, которые сейчас представляли сущий беспорядок, и выключил свет. Кухня погрузилась во мрак, и братья затаили дыхание. Домашний, мягкий, нереальный Натаниэль снова скрылся в коридоре, а после щёлкнула дверь спальни, отделяя альфу от близнецов. Эндрю тут же выпрямился и прошел на кухню, снова включив свет. Аарон поморщился, а Эндрю взял стакан, который раньше держал альфа и коснулся губами того места, которого ранее касались губ Натаниэля. Аарон подошёл, забрал стакан из его рук, а после осторожно дотронулся до подбородка брата. Эндрю это позволил, и Аарон притянул его в глубокий поцелуй, положив руки на шею. Эндрю незамедлительно прижал его к себе, раскрывая губы. Аарон знал, что Эндрю его любит. С ними было это с детства, еще до того, как Эндрю уехал в школу, а вернулся совсем взрослым мужчиной. Аарон не мог решить — злится ему на Тильду или нет. С одной стороны мать смогла отправить в школу-пансионат только одного сына, разлучив братьев, но с другой Эндрю настолько сильно изменился и расстояние сыграло свою роль, что Аарон в принципе перестал беспокоиться из-за своих определённо неправильных, но таких привлекательных чувств. Если бы не их идентичные лицы Аарон честно бы забыл, что Эндрю его брат. Слишком легко было это сделать. Влечение к Натаниэлю было совсем другим. Эндрю редко обсуждал это, он в принципе был не очень разговорчивым, но некоторые вещи Аарон понимал на каком-то ином уровне. Можно сказать ментальном. Аарон и Эндрю будто были одним человеком, и их игры в постели казались естественным продолжением того, что они едины, а Натаниэль был другим человеком. Альфой. Он вызывал чувство внизу живота, и близнецы не могли с ним справиться. Веснински тянул к себе. Он был магнитом, а все вокруг просто жалкими кусками железа. Они тянулись к нему, даже если Натаниэль был груб, необтесан, прямолинеен. Через несколько дней после свадьбы близнецы покинули Америку. Это была попытка забыть того альфу, наказать мать, но главное — подавить то, чувство что пустило корни в груди. Уже тогда Аарон понял по тому, как изменились поцелуи Эндрю, как изменились его объятия, как его мысли были где-то еще. На самом деле Аарон не знал, видел ли Эндрю тоже самое в нем. Они прожили в Германии год. ГОД подальше от Натаниэль Веснински, но когда все же вернулись все стало намного хуже. Встречал их не избитый жизнью парнишка-подросток в инвалидном кресле с измельчённой физиономией в фарш, а совершенный статный мужчина с холодными как Антарктида глазами. Этот могильный холод был единственным, что осталось у близнецов после их побега. Аарону хотелось верить, что не их отъезд разрушил все планы, а то, что шанса у них не было изначально. Эндрю прижал брата к столешнице и спустил ладони на бедра. Аарон поспешил остановить его, пока совсем не потерял рассудок: — Кто-нибудь увидит. Нельзя здесь оставаться. Эндрю недовольно промычал, но Аарон отклонился назад. Окончательно их убедили звуки открывающейся двери. Близнецы отпрыгнули друг от друга как раз тогда, когда Кевин вошел в комнату. — Видимо, никому не спится. — Пробубнил Дэй сонным басом. Братья посторонились. Дэй тоже пролез к раковине и взял именно тот стакан, который ранее держал Натаниэль, а потом и Эндрю. Аарон почувствовал желание вырвать этот стакан из его рук и он видел, как ладони Эндрю дёрнулись, намереваясь сделать тоже самое. Но никто из братьев не решился. Вместо этого они покинули кухню и вернулись в спальню, чтобы попытаться снова уснуть.