С утра

И разве это не самое ужасное? Вставать так рано ради того, чтобы увидеть их ненужные лица, чтобы послушать их раздражающее нытьё, чтобы поговорить о бесполезных союзах. Прошло - уже так много - восемь лет, а от политики, мерзких взглядов и едких улыбок до сих пор сводит горло и пляшут мурашки по коже. Он с кристальной ясностью помнит, тот же старик Яо, который уже через несколько шичэней будет заискивающе улыбаться ему в лицо, плевался ядом в его сторону и пытался подставить его и его орден в нескольких преступлениях. Сейчас, конечно, всё спокойнее, мир Цзянху наконец-то смог оправиться от той кровавой бойни, которой был захват Могильных курганов, да и его положение стабильно настолько, насколько это возможно. Удивительно, но именно орден Гусу Лань помог удержаться на плаву в особо сложные моменты, восстановив прежние торговые отношения и даже заключив несколько новых сделок. Это его, как молодого главу вновь обретающего былое величие уничтоженного ордена, во многом поддержало, и теперь он не казался слишком изолирован, как это было в первые годы становления Достопочтенной троицы.Но даже всё это мало мотивировало его вставать так рань по утрам. Возможно, объединение старика Яо и Гуаншаня играет существенную роль в этом. Внезапно дверь распахивается с грохотом от неловких ручек почти одиннадцатилетнего мальчишки, впуская в тишину покоев смех, звон, гомон и шум, которые бывают только при таком огромном количестве людей. Это почти жестоко вырывает его из дрёмы, но с тем, как тощее тело с боевым кличем падает сверху, словно назло, впиваясь локтями и коленками в самые мягкие части, не сравнится ничто. - Чёрт возьми... - бубнит он. - Цзюцзю, почему ты до сих пор спишь?! Все уже встали! Я уже успел сбегать к бабуле Лао за булочками с бобами. Она велела мне разбудить тебя, - кричит ему на ухо Цзинь Лин, неудобно ёрзая на нём, вызывая болезненный стон. Цзян Чэн встаёт, скидывая племянника с себя на пол, из-за чего тот возмущённо вскрикивает. - То, что ты, сопляк, встал спозаранку и кошмаришь все вокруг с утра пораньше, не значит, что я не могу поспать подольше. Ближайшая делегация прибудет через пару шичэней, ближе к обеду. - С твоим режимом ты и к этому времени не успеешь! - нагло заявляет мальчик, вскакивая на ноги и хмуря тонкие брови. Вся его поза выражает неодобрение, начиная от рук, поставленных на на бока, и заканчивая осуждающее покачивание головой.  Цзян Чэн посмеялся бы, если бы в этих детских чертах он не видел слишком знакомое лицо, такое же неодобрительное большую часть времени, но с оттенком раздражённой нежности. Словно она не может поверить, что эти люди ей вообще знакомы. Цзян Чэн может в это поверить - в те времена они были слишком беззаботны, чтобы хотя бы задумываться о последствиях, пока они их не настигали. Внезапный тычок в морщинку между хмурыми бровями выводит его из глубокой задумчивости. Он моргает пару раз, прогоняя видение прошлого, и заставляет свой разум окончатльно проснуться. Цзинь Лин уже стоит намного ближе, обеспокоенно и раздражённо смотря на него. В такие моменты черты Цзинь Цзисюаня впиваются в память, хотя он никогда не был близок с ним. Он вновь пару раз моргает, сосредотачивая своё внимание на племяннике. - Это уже начинает беспокоить, - заявляет Цзинь Лин таким тоном, словно поставил смертельный диагноз пациенту. - Как будто ты хоть что-то в этом понимаешь, мелюзга, - фыркает Цзян Чэн и слегка отталкивает парня. Встав с кровати, он идёт к тазу с водой и, не обращая внимание на то, что вода уже ледяная, льёт её себе на лицо. Ворот халата неприятно липнет, но он не обращает на это внимание и сразу же идёт переодеваться, с предельной аккуратность надевая халаты и затягивая их. Он решает надеть всего два слоя под официальные одежды вместо четырёх, ненавидя ощущение многослойности одежды в такую жаркую погоду. Обернувшись, он видит, как племянник с интересом наблюдает за ним. - Это уже начинает беспокоит, - кривляется Цзян Чэн, вызывая ответное кривляние. Подойдя к низкому столику с немногочисленными украшениями, которые устроились среди множества баночек, мазей и склянок, он садится перед ним и хватает расчёску. Внезапно её выхватывают прямо из пальцев. - Эй! Цзян Чэн оборачивается и смотрит на ухмыляющегося племянника, который крутит расчёску между пальцев. - Я знаю, что ты вывихнул плечо на Ночной охоте пару дней назад, старик. Шун-шицзе предупредила меня, чтобы я проследил за тобой, - насмешливо говорит Цзинь Лин, и Цзян Чэн морщится при упоминании того провала. Это была та ещё глупость, конечно, это была глупость, но он всё равно допустил её, как будто взял кнут в руки в первый раз. Но он точно не собирается от этого маленького мальчишки слушать нотации. - Ей бы рот на замке почаще держать, - ворчит он, отворачиваясь, и видит через слегка размазанное отражение, как Цзинь Лин открывает рот. - А ты лучше приступай к делу, если хочешь успеть сходить на рынок. Мальчик сразу же оживляется и тянет руки к волосам, расплетая ночную косу. Цзян Чэн не сомневается в том, что всё будет выполнено, как надо, и ни одна прядка не пострадает, поэтому расслабляется на мягкой сидушке, подперев щёку рукой. Он помнил, как ещё маленький Цзинь Лин, лёжа на ручках, всё время хватал, тянул пряди чёлки, словно это очередная игрушка, а когда подрос, стал интересоваться его волосами ещё сильнее, иногда запутывая их в колтуны. Но сейчас пальцы умело заплетают косички по бокам и затягивают пучок на макушке. - Лента! Небольшая ручка тянется через плечо и зависает там, выпрашивая хватательными движениями кусок ткани. Цзян Чэн закатывает глаза и подаёт ленту. - Гуань! Он подаёт ему украшение, которое неприятно отяжеляет его голову, но он уже привык к нему. - Всё, Цзюцзю! Теперь ты даже на человека похож, благодаря моему мастерству! За его спиной Цзинь Лин хихикает и вскакивает на ноги, уворачиваясь от карающей руки. Цзян Чэн не может сдержать улыбку в ответ на безудержное веселье. - Ещё одно такое слово, и я ноги тебе переломаю, сопляк. Встав, он, наконец, смог сосредоточить своё внимание на племяннике. И то, что он увидел, заставляет его насмешливо покачать головой. Неаккуратный хвост, перекошенные одежды, слегка смазанная точка на лбу. У Цзиней бы уже случился инфаркт, если бы они увидели будущего нследника в такой образе, ещё и в публичном месте. Но Цзян Чэн лишь усмехается и грозно шагает в сторону мальчишки. - Теперь пора и тебя в человека превратить, маленький гоблин. - Нет, ну, Цзюцзю! Я уже умывался с утра! - восклицает Цзинь Лин и бросается в сторону, однако в маленьком помещении трудно спрятаться от настойчивых дядиных рук. - Ну, не знаю, выглядишь как потрёпанный гуль! - возражает Цзян Чэн, легко подхватывая мальчишку за бока и усаживая на своё прежнее место. - Сиди смирно, малец. Небось опять сбежал от своей помощницы. - Она вечно тянет меня за волосы, пока заплетает хвост. Да и я делаю в сто раз лучше! - обиженно говорит Цзинь Лин, надувая губы и складывая руки на груди. Цзян Чэн цокает, но ничего на это не говорит. Нужно будет обсудить это с помощницей, потому что, хоть Цзинь Лин и любит закатывать истерики, он часто не объясняет, в чём их причина. Он качает головой, но аккуратно расплетает перекошенный хвост, первым делом руками распутывая все колтуны и узелки. Дальше он маслом и гребнем приводит волосы в нормальный вид. Это почти медитативное занятие, которое даёт его взволнованному разуму сосредоточиться. Удивительно, как этот маленький сгусток энергии сидит так спокойно перед ним, лишь время от времени ёрзая. Он потуже затягивает хвост, зная, что может быть неприятно, но так больше вероятность, что к обеду Цзинь Лин не будет ходить с распустившимся хвостом. - Пока мы здесь, можешь приходить ко мне, я тебя заплету, - говорит Цзян Чэн, сжимая плечо племянника. Тот с радостным взглядом поворачивается к нему. - Правда? С утра, как сегодня? - Да-да, ух, - он морщится, когда маленькая торпеда вновь налетает на него, крепко сжимая рёбра в объятиях. - Но! Предупреди Хао Шу об этом, она уже, конечно, привыкла, но это всё равно минимальная вежливость. - Ладно-ладно, - бурчит Цзинь Лин, уткнувшись в одежды. Цзян Чэн обнимает его за плечи, крепко прижимая к себе. В груди сжимается какой-то тёплый комок, который словно вот-вот перекроет дыхание. Не давая себе упасть в это чувство, он щекочет бока племянника, с улыбкой наблюдая, как тот с визгом отпрыгивает от него, обиженно дуясь. - Иди сюда, мелочь. У тебя совсем воротник перекосился. Цзинь Лин фыркает, но послушно идёт к нему, и Цзян Чэн щёлкает по хмурому лбу, вызывая ответную улыбку.