Блондин из моего общежития

Леша знал, что пара Лии уже закончилась. Он сидел, нервно дергая ногой. В голове был бардак: он не мог придумать, что хотел сказать или как извиниться. Руки шатена нервно перебирали страницы книги, он не вникал в суть прочитанного, просто хотелось немного успокоиться. В комнате был относительный порядок. Ну, как сказать, часть Яцкевича была убрана, все стояло на полочках, все было на своих местах. А часть Лени была в каком-то хаосе, как ее называл сам Деревяшкин: «творческий беспорядок». Половина вещей свалены в шкаф, часть лежала на полу или столе. Он просто не мог заставить себя убраться, это было слишком долго и нудно, а такое Алексей ненавидел. От бесполезного перебирание страниц, шатена отвлек звук открывающийся двери. За ней стояла Эми, которая выглядела немного заебанной. Но ее короткая юбка и шпильки, на которых ходить было невозможно, явно давали понять, что ее ментальное состояние намного лучше, чем было неделю назад. — О, Эми, ты пришла… — Нет, блять, это глюки твои… Долбоеб… Блондинка закатила глаза и, скрестив руки, прошла в комнату, потому что Деревяшкин стоял на месте и пялился на нее, будто она 8 чудо света. Лёня, как собачка, пошел за ней, не сводя с нее взгляд. Девушка смахнула часть вещей со стола и села на него. Из-за такого положения, ее черная юбка немного задралась и засветила всё, что видеть было нежелательно. Но, казалось, что блондинка не обратила внимание на это. Она все так же не отводила глаз от друга. — Лия, прикройся, блять! — Алексей отвернулся и немного покраснел от поведения младшей. — Тебя же вроде женщины не привлекают, пидарок, — рассмеялась Вишневская — Или уже привлекают? Аня например… — О чем ты? — Кореш сразу повернулся обратно с широко раскрытыми глазами — Лия, что ты говоришь? — Да так… Вспомнилось просто, или ты уже забыл про крышу Питера? — Лия, я правда на понимаю, что опять не так… Ты даже не дала мне объясниться тогда… Почему? — Потому что, Деревяшкин, ты не понимаешь, как мне тяжело! А ты со своими приколами окончательно доводишь меня! — Лия, я не умею читать мысли! Что бы что-то донести до человека — надо выражать все словами через рот! — Не смей кричать на меня, — голос девушки резко стал холодным — Хочешь поговорить? Говори, я слушаю… — Я не хотел целоваться с Чернюк, она сама ко мне липла… Ну, Эми, ты же знаешь… — карие глаза смотрели с немой мольбой. — Я уже не уверена… Ты то врешь мне, то что-то скрываешь. — Эми, ну мы же столько дружим! Почему ты мне не веришь? Разве я хоть раз врал тебе? — Мне список достать? — с сарказмом спросила девушка и демонстративно достала телефон. — Эми, пожалуйста… — Я не знаю, Лень… Ты как будто с каждым днем врешь и скрываешь все больше… — голос Вишневской начал дрожать. — Лия, ну мы же друзья, правда? Мы же доверяем друг другу… Я всегда тебе верил и слушал тебя. — Я слишком запуталась, Лень. — голос девушки дрогнул. Это «Лень», было настолько родное и приятное, что губы Кореша сами собой расплылись в улыбке. — Я понимаю, но мы вместе и это главное. Мы с тобой справимся со всем… Больше не обижаешься? — шатен протянул ей мизинчик. — Прости, Леш, возможно я была тоже в чем-то неправа… Не обижаюсь, — Лия тоже протянула ему мизинец, как бы обозначив, что обиды больше нет. — Ну вот и всё! — Леша притянул младшую к себе и сжал к крепких объятиях. С его души будто свалился весь груз этой ссоры и дышать стало легче. Он крепко прижимал к себе подругу, в душе молясь всем богам за окончание этой блядской ссоры. И он даже не заметил, как его плечо стало мокрым от слез его лучшей подруги.

***

Данон сидел у аудитории №16, где сейчас проходила пара по английскому языку у 2 курса менеджмента. Он ждал лишь одного человека, одного парня с белоснежными волосами и спокойным выражением лица. Через пару минут студенты начали выходить, одной из первых промчалась Вишневская, даже не поздоровалась, она выглядела очень напряженной. Потом вышел Илья и, сухо поздоровавшись, пошел куда-то. И, наконец, одним из последних вышел Ань. — Ань! — крикнул Лазарев, подходя к Нго Бао. -Даня?.. А, привет. Чего здесь сидишь? Ждешь кого-то? — блондин подошел к нему. — Ага, тебя, — Данил улыбнулся. — Меня? А зачем? Я что-то сделал? — Нет конечно, дурачок… Просто увидеться хотел, а то вчера так и не смогли повидаться… — А, ну, понятно… Что-то еще? Данон замолчал, он не ожидал такой холодной реакции и был просто поражен этим. Он думал, что Аньчик хотя бы обнимет его или предложит погулять. — Ну, думал, может прогуляемся или типо того… — Не сейчас, мне на завтра надо реферат написать. Погуляй с кем-нибудь другим, — ответил блондин, даже не посмотрев на Даню. — Эм… Ладно, ты чего такой? Что-то случилось? — Какой? — Ну, не знаю, холодный что ли… Я что-то сделал не так? — Нет, просто устал… — От чего устал? — От общения, — ответы Нго Бао были короткими и сухими, что било по сердцу шатена. — Ладно, тогда потом погуляем… Прости. Ань кивнул и быстро ушел к лестнице на первый этаж. Выйдя на холодную улицу, Аньчик почти плакал. Ему было тяжело так себя вести: сухо, отстраненно. Ему правда не нравилось, что он ведет себя, как последняя тварь с Лазаревым. Но он не мог по другому, он не мог опять привязаться к человеку. Парень быстро вызвал себе такси, руки коченели на холодном воздухе, а варежки он забыл. Как только машина приехала, Нго Бао сразу сел внутрь. Внутри машины было тепло и уютно, шум снаружи стал в разы тише. — Вам до улицы Ленина 14? — Да, — кивнул азиат. — Прекрасно… Водитель завел машину и они медленно поехали по улицам города. Спустя 10 минут молчания, водитель тяжело вздохнул: — Вы чего грустный такой? Что-то случилось? — Да так… Поссорился, — почему-то, у Аньчика возникла безумная потребность рассказать все, что у него сейчас на душе. — С девушкой? — Типо того… — А почему поссорились? — водитель не отвлекался от дороги. — Я не хочу привязываться… Это ужасно, я понял, что уже начал и не хочу продолжать. — Ну, вы же понимаете, что без доверия и привязанности нельзя выстроить ни одни взаимоотношения. — Понимаю, но я просто… Просто боюсь, наверное, — Ань опустил глаза, рассматривая свои руки. — Бояться — это нормально, но помните, что именно вы должны управлять страхом, а не страх — вами. — А что, если этот страх не может уйти, он обоснованный и понятный. Он защищает… — Ну, тогда вы, наверное, останетесь с этим страхом и будете жить в одиночестве. — Я… Оставшуюся часть поездки они проехали в полной тишине. У Нго Бао не было сил говорить. Все его мысли были заняты размышлениями о словах водителя. Снежинки оставались на стекле окна, рядом с которым сидел блондин. Они вырисовывали разнообразные узоры на стекле и блестели на свету солнца. Когда такси, наконец, приехало. Нго Бао быстро вышел, но перед тем, как дверь желтой машины закрылась, он услышал тихие слова мужчины за рулем: — Не проеби свое счастье из-за страха, а то потом будешь жалеть всю жизнь. Аньчика передернуло от этих слов и он быстро пошел к подъезду своего дома.

***

Илья сидел на подоконнике в туалете на первом этаже. Возвращаться к Леше не было желания, он уже понял, что в комнате пройдет очередная истерика с Лией. Выслушивать это опять не хотелось. К Ермолаеву пока тоже не хотелось, тем более он еще не вернулся. Саша должен был еще съездить к какой-то там подруге. Это безумно бесило Яцкевича, он вообще не доверял Кире — подруге Саши. Он видел ее пару раз на каких-то общих тусовках. Она постоянно липла к его Саше, хотя и говорила, что это лишь по-дружески. Она была с Фрамой еще до их знакомства с Яцкевичем и, с тех пор, была с ним всегда. — Илья?.. — шатен обернулся и увидел Парадеева, который только зашел. — А, Саша, да, привет. — Чего здесь сидишь, а не в вашей спальне с Леней? — Да, блин, у него опять там разборки с Эмилией. Не хочу слышать оры и оскорбления… А ты чего здесь? — Да так, пришел руки помыть. Блондин встал у раковины и, быстро помыв руки, подошел к Эксайлу. Блондин встал рядом, облокотившись на подоконник. — А почему не пошел к Ермолаеву? Вы же вроде… ну. — Саша не захотел продолжать, он все же не знал точно статус взаимоотношений Ильи и Теймера. — Мы — что? — Не знаю… Я… Прости, зря сказал… — Да нет, я просто сам не знаю, что там между нами, — Шатен грустно опустил голову. — Ну чего ты? Не грусти, — Парадеевич не знал, что делать, поэтому просто приобнял парня. — Я сам устал от этой неопределенности, еще и Кира эта, блять… — казалось, что Яцкевича наконец прорвало. В его карих глазах блестели слезы и он просто не мог больше держаться. — Я хочу, что бы он наконец был со мной и только мой! А он вроде и со мной, но вроде и свободен! Но я и сказать не могу, вдруг я для него просто друг и он не захочет со мной больше общаться!.. — А ты то сам его любишь? — Конечно! — Илья понимал, что это не правильно, что родители его не примут, скорее всего, но ему было плевать, только бы Саша был с ним. Яцкевич помнил, как долгими ночами в спальне лежал на кровати. Леша спал, а у шатена была очередная бессонница. И в его мыслях был лишь один человек. Красивый, высокий брюнет, с глубокими голубыми глазами. Он был спокойный, рассудительный и до безумия прекрасный. Хотелось просто быть с ним. Хотелось укутываться в его объятия каждый день, час, минуту, секунду. Было плевать, что скажут окружающие, что подумают друзья, что его осудят родители. — Ладно, Саш, прости, что вывалил на тебя это всё… Я пойду, наверное, — Илья быстро вытер слезы тыльной стороной ладони. — Ну, чего ты, Илья, я не против тебя выслушать, — Парадеев мягко улыбнулся. — Ага, спасибо тебе, — Эксайл быстро умылся прохладной водой и вышел из из туалета. Оставшись один, Парадеевич тяжело вздохнул, ему искренне было жаль Илью. Он просто не мог представить, как можно настолько страдать по человеку и одновременно до безумия любить его.