Как приручить дракона?

Время замирает.  Звучат первые ноты, довольно символичной песни с названием «Salvatore», мешапом с «Born to Die», от любимой исполнительницы Lana Del Rey, и Анита плавно отталкивается, звук, как коньки разрезают лед отдается эхом, заглушая любую музыку. Заход… оборот… оборот… оборот… Приземление!  Тройной аксель—есть. Радостно? Нет. Нет времени даже на малейшую эмоцию, которая хоть как то отклоняется от задумки композиции. Да и какая радость, когда от тебя зависит все, хотя что для Аниты все? Вновь заход, уже на автомате… Тройной флип + тройной риттбергер—вроде чисто. Так что для нее все? Интересно, очень даже, особенно, что об этом девушка задумалась только сейчас, пока играет музыка, люди сидят на трибунах и у экранах, а от нее зависит хоть что-то. Все? Раньше для нее всем было…ничего? Друзья, может быть, в России она хорошо дружит со многими одиночками, например Владом, который влюблен в нее с юниоров. Во время Олимпиады с Петей сдружилась. Еще раньше появился Матвей, про Ветлугина особо ничего не слышно, но фигурист талантливый, да и как друг хороший, настолько хороший, что Анита даже успела пожалеть, что не набрала ему перед прокатом.  Из девчонок? С ними она почти не общалась, если на тренировках и перекидывалась фразочками, то вне льда даже не пересекались, не считая «рабочих» моментов. Но это же не все. Есть что-то значимое, что-то более важное, то, что сейчас смотрит на нее своими голубыми глазами, сидя между Мишей и Джуном на трибунах, прямо во время спирали. Она с самого проката чувствовала этот взгляд на себе, который одновременно подстигает и сжигает до тла, без единого шанса на спасение. А ведь скоро они разъедутся, больше ничего не повторится, ведь они еще долго не встретятся, значит так и закончится история двух людей, которые так и не поняли, что было между ними. Но эти касания…эти поцелуи…это все не просто так. Не просто так… И квад тулуп летит вместе с девушкой, лед в сантиметре от головы, а боль с бедра распространяется ядом по всему телу, от чего сердце сжимается, а взгляд тут же затуманивается. Анита поднимается, добивая «каскад» двойным тулупом и едет дальше, словно она не чувствует, как ее тело невыносимо ломает. Тройной сальхов—засчитают как сложный выезд, прям как Семененко завещал. Тройной риттбергер + двойной аксель + двойной аксель—чисто Анита уже всех собрала. Вспомнила прошлую Олимпиаду, она тогда в юниорах каталась и с открытым ртом смотрела, когда с ней на льду была Трусова, Косторная или Семененко с Кондратюком, да что таить, сейчас, когда она подросла и сама стала в этой тусовке, продолжает восхищается ребятами. На удивление, влиться в компанию одиночников ей не составило труда. Семененко с Кондратюком, те, по кому она сохла в свое время, сейчас болеют за нее у экранов телевизора. Те же Матвей, Влад, Глеб и Никита, ребята, которые вдохновляют и заряжают ее, явно успели пожелать ей всего хорошего, жаль, что телефон она в руки не решалась брать со вчерашнего дня. И все таки программу нужно откатать, осталось немного, главное выдержать, главное закончить. Тройной флип—чисто. Тройной лутц—чисто. Сальватор опускается на лед одним коленом, принимая конечную позу. Музыка затихает, хотя ее и так было  не особо слышно, мысли были намного громче.  Она не сдержалась, повалилась на колени и закрыла лицо руками. Зал встал.  Не ясно, плакала, смеялась, злилась или восторгалась Анита, но все были удивлены. Русских на международное арене не видели долго и это было неплохое возвращение, хоть и с ошибкой, хоть и с такой ошибкой. Фигуристка наконец-то выдохнула и поднялась с места, не ясно как, но вдалеке она разглядела его и сердце сжалось до размера атома, чувство, что на секунду оно остановилось, а потом завелось, словно мотор, который вот вот выпрыгнет из груди.  И вновь…Его глаза, эта нахальная улыбка, о которой осталось лишь слово, сейчас…сейчас это казалось чем-то неясным…нереальным… Они не виделись с той ночи, хотя им явно есть что обсудить, но что будет дальше?  —Молодец, молодец,—успокаивал ее тренер, хлопая девочку по плечу, пока та надевала чехлы. —Я облажалась,—четко произнесла та, уходя в зону «кисс энд край» держа тренера чуть ли не под руку. Теперь весь груз Олимпиады пал на ее хрупкие плечи, хотя что уж там, она не чувствовала ничего. —Ну что там?—выдохнула блондинка, не в силах смотреть на табло, где показывали ее ошибки. —Еще чуть чуть,—Даниил Маркович улыбался, ну, а что им оставалось, они сделали, что могли, дальше все зависит от судей. Секунды давались гулким шумом в ушах, звоном, адским скрежетом, ожидание было невыносимым. Вторая. Пока что.  Нет, радости нет. Ами Накаи, бронзовый призер игр забрала 219,16 баллов, обгоняя Аниту всего на…серьезно, на 0.06 балла. —Ты сделала что могла,—обнимал подопечную мужчина уже в коридоре, подальше ото льда, лишь бы та не видела, как ее медаль отдают другим. Думали, что серебро обидно? Хуже может быть только 4 место, особенно с таким отрывом, когда ты понимаешь, что тебе не хватило малой капли, что бы оказать на пьедестале. Ей не хватило сотых балла, что бы заслужить хотя какое-то уважение к самой себе. Мерзко. Вот, что значит мерзко. Грудь обрывисто вздымалась, руки комкали ткань на груди мужчины, а слезы лились градом, от чего щеки покрывались черными каплями. Она не могла даже вздохнуть нормально, эмоции нахлынули с такой силой, что если ее прямо сейчас отпустить, то ноги не выдержит и она рухнет на холодный пол, и по ощущениям останется там до конца. —Ненавижу,—простонала она, пытаясь выровнять дыхание, но все без толку, воздух все еще поступал обрывками—Всё это ненавижу! —Сальватор!—послышалось позади, конечно, знакомый голос Петручио, который пришел поддержать подругу—Соберись, ты что раскисла? Родина тобой гордится, дурында! Как по щелчку, плечи опустились, совсем забыв о напряжении и постепенно она пришла в себя, стирая с лица любые следы истерики. Гуменник проводил ее до номера по местам, где не было журналистов и лишних людей, где не было вопрос и давления, а потом оставил ее в комнате, уйдя к себе.

***

—И все равно ты молодец,—говорил мужской голос. —Ты бы видела, как Матвей вздрагивал после каждого прыжка,—смеялся другой голос в трубку—Я думал, что он сам сейчас запрыгает! —Спасибо, мальчишки,—хохотала Анита, лежа на кровати. Она, как и обещала лично себе, набрала  Матвею, сразу после того, как пришла в себя. К слову, как вы поняли, он был не один, а вместе с Лутфуллиным, впрочем, «мы с Тамарой ходим парой» фраза именно про них—Мне очень этого не хватало. —Забей, кровосос, как вернешься в Москву, мы сразу же пойдем гулять,—продолжал Ветлугин, подбадривая подругу—Думаю, что Влад еще и Женю с Петей потащит, так что тем более не переживай, еще успеешь посмеяться. —Конечно, спасибо,—улыбка расползлась настолько, что глаза уже буквально засияли, напрочь забыв о недавней истерике—Остались лишь показательные и я снова в строю! —Пока Глеб уполз за водой, спрошу,—протараторил Матвей—Есть, что интересного? —Всмысле?—Анита стала заметно тише, крепче сжимая телефон. —Анита, я всегда чувствую, когда у тебя что-то происходит,—еще быстрее говорит блондин—Сплетни про вас с Малининым кажутся уж очень правдоподобными, да и компания твоя новая, ты не хочешь мне ничего рассказать? —Хочу,—честно призналась она—Но все при встрече. —Хорошо, но обещай!—тот специально сделал акцент на последнем слове, уже не торопясь, четко произнося—Что ты не будешь глупить, и если вдруг, сразу же позвонишь мне! —Обещаю,—все с той же улыбкой согласилась блондинка, прежде, чем повесить трубку. Да, этого разговора ей не хватало. Позитивный Ветлугин, который был для нее чуть ли не братом, здорово поднял настрой, а впридачу еще и Глеб посмешил, так что теперь она была готова спать спокойно, если бы не стук в дверь. Время была поздним, она сразу же засомневалась, что это тренер, а значит кто-то из знакомых. Долго гадать не пришлось, на пороге уже красовался Илья. —Кого я вижу, Малинин,—с усмешкой пролепетала Анита, облокачиваясь о косяк—Какими судьбами? —Не делай из этого кино,—посмеялся он, полностью повторяя ее эмоции—Я всего лишь came to congratulate you. —И с чем же? —You once said that I only like my 8th place,—уверенно произнес он, опираясь рукой прямо у виска девушки—Поздравляю, надеюсь теперь тебе нравится твое 4. —Справедливо,—она даже не шелохнулась, но тепло от ладони чувствовалось, особенно, когда воспоминания вновь взяли вверх и плечи разгорелись от прошлых ощущений—Спасибо, что-то еще? В ответ парень промолчал, но его действий хватало. Блондин подался вперед, явно приближаясь к ее губам. Анита на секунду помедлила, но голову не опустила, уверенно держа лицо. —Ты когда нибудь остановишься?—ядовито говорит та, вскидывая брови. —Я не буду останавливаться, пока ты не попросишь…—она наклоняется и целует ее, ненавязчиво, в этот раз аккуратней, дальше, чувственней, а потом отодвигается, но не сильно, лишь что бы прошептать—And I really hope you don't ask… —Не попрошу,—так же тихо ответила девчонка, вновь принимая его поцелуй. И опять все повторяется. Касания…поцелуи…слова… Илья усмехается, и в этой усмешке слышится вызов, смешанный с возбуждением. Он медленно ведёт ее к кровати, не разрывая поцелуя. —Well, Сальватор. Ты сама напросилась,—он опускает блондинку на кровать, нависая сверху, и проводит пальцами по ключице, задерживаясь на вороте футболки. —Это ты начал…—она не успела договорить, да и не стоило, парень вновь поцеловал ее и голову совсем вскружило. Теперь, каждый раз, всего одно слово будет напомнить об этой ночи. О прошлой. О нем. Другие звали ее ледяным вампиром, Ветлугой любил звать подругу кровососом, а Влад звал девчонку куклой. Но он… Он так нежно шептал ее имя, звал ее ангелом… «Мой angel,»—он проводил дорожку из поцелуев от ключицы все ниже—My savior, Salvatore…»