Под сенью старого дуба

Золотистый свет послеполуденного солнца пробивался сквозь густую листву старого дуба, рисуя причудливые узоры на траве. Здесь, в их тайном убежище, мир казался правильным и спокойным. После того как правда об их чувствах открылась, жизнь Джонатана круто изменилась. Бывшие друзья, которые раньше ценили его за популярность, теперь проходили мимо, отводя глаза или перешёптываясь за спиной. Но глядя на Шервина, Джонатан понимал: это была небольшая цена за право быть собой. Шервин, как обычно, был погружён в свой мир. Его карандаш быстро порхал по бумаге блокнота, а рыжие вихры забавно подпрыгивали при каждом движении. Джонатан сидел рядом, прислонившись спиной к шершавой коре дерева, и делал вид, что читает книгу. На самом деле он уже минут десять не переворачивал страницу, заворожённо наблюдая за тем, как кончик языка Шервина чуть высунулся от усердия. — Что ты там рисуешь, солнышко? — тихо спросил Джонатан, нарушая тишину. Шервин вздрогнул, но тут же расслабился. Он робко пододвинулся ближе и положил голову на плечо Джонатана. Тот сразу отложил книгу, полностью переключая внимание на своего парня. В блокноте оживал летний пейзаж: то самое дерево, залитое светом, и две нечёткие фигуры в тени. — Ого, Шервин... это невероятно красиво. У тебя настоящий талант, — искренне восхитился Джонатан. Он крепко обнял рыжеволосого мальчика и нежно поцеловал его в щёку. Шервин мгновенно вспыхнул, становясь под цвет своих волос. Джонатан тихо усмехнулся: — Теперь я буду целовать тебя чаще, чтобы ты привыкал. Иди-ка сюда. Он аккуратно потянул Шервина за собой, усаживая его к себе на колени. Шервин замер, его сердце забилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди и снова начнёт бегать вокруг них, как в тот самый первый день. Джонатан начал медленно расцеловывать его лицо: сначала мягкий поцелуй в лоб, затем в висок, в другую щёку. Шервин зажмурился, чувствуя, как по телу разливается тепло. Наконец Джонатан замер прямо перед его губами. Он заглянул в расширенные зрачки Шервина и прошептал, обдавая его кожу тёплым дыханием: — Можно?.. — Д-да... — едва слышно выдохнул Шервин, заикаясь от волнения. Их первый настоящий поцелуй был робким и трепетным. Когда их губы соприкоснулись, время словно остановилось. Для Джонатана это было похоже на вспышку мягкого света — он чувствовал невероятную хрупкость момента и огромную ответственность за это доверие. Для Шервина же мир превратился в калейдоскоп ощущений: мягкость губ Джонатана, запах его парфюма и надёжность его рук, обнимающих за талию. Это было сладко и немного кружило голову. Когда они отстранились, Шервин спрятал лицо в ладонях, не в силах вынести нежного взгляда Джонатана. — Ну ты чего? — улыбнулся тот. — Привыкай. Я хочу, чтобы ты знал: мне всё равно, кто нас увидит. Главное, что мы любим друг друга. Я хочу проявлять свои чувства везде — в школе, на улице, где угодно. И хочу, чтобы ты тоже не боялся отвечать мне тем же. Шервин немного помедлил, а затем, набравшись храбрости, быстро подался вперёд и чмокнул Джонатана в щёку. — Для начала очень неплохо, — похвалил Джонатан и, не давая Шервину опомниться, снова накрыл его губы своими, на этот раз чуть более уверенно и глубоко, закрепляя их негласный союз под сенью старого дуба.