Весна пришла

      Вика сидела у себя в кабинете и пыталась закончить отчёт.       В этот момент раздался робкий стук в дверь. Вика сразу поняла, кто это и, не отрываясь от компьютера, крикнула:       — Войдите!       Дверь аккуратно открылась и в кабинет зашёл Гоша.       — Вика, привет! — бодро поздоровался Бештау. — Как у тебя твоё «ничего»?..       — Если бы кое-кто вовремя сдавал отчёты по Пятигорскому округу, и мне не пришлось бы доделывать всё в последний момент, было бы намного лучше, — проворчала Сулакова, и Гоша сразу понял намёк.       Нет, ну а что поделать, если вдохновение на отчёты приходит в ночь перед его сдачей?       — Прости, — Бештау виновато потупил взгляд. — Но я же сдал в итоге!       — Ага, сдал. Мои нервы с тобой скоро тоже сдадут. Что, опять весна настала?       — Как ты поняла? — Гоша густо покраснел. — Может, я просто так зашёл. Соскучился потому что.       — Пятигорск, — устало вздохнула Вика и наконец посмотрела на Гошу, — мы не первый год знакомы. И не первый год ты приходишь с такой проблемой. Когда ты заходишь «просто так», то сыплешь анекдотами и рассказами о том, как прошла твоя неделя. А сейчас ты топчешься с ноги на ногу, мямлешь что-то себе под нос и не смотришь мне в глаза. Я уже знаю, о чём ты хочешь попросить.       Гоша молчал. Вика попала точно в цель.       — Да и потом… За столько лет я уже изучила все твои повадки. Ты слишком предсказуем, Бештау.       Сначала Гошу не смущал тот факт, что он омега. Он же не виноват, что природа сделала его таким. Но после того, как его поставили во главу округа, где почти все мужчины были альфами, его жизнь усложнилась в стократ. Его спасением стала женщина-альфа, которая, к счастью, оказалась его близкой подругой.       — Знаешь, по-хорошему мне не следует тебе помогать, — Вика задумчиво покрутила свою любимую ручку. — Это стало бы достойным наказанием за то, что ты пропустил абсолютно все дедлайны. Как думаешь, а?       — Вик, я…       — Вот оставить тебя одного в такой период, чтобы ты лежал, мучился от желания и думал, что всего бы этого можно было избежать и просто сдать мне вовремя отчёт. А то взял моду ходить ко мне во время течки, как по расписанию.       Гоша уже не просто краснел. Он пылал. До самых кончиков ушей. От стыда, от желания, от того, насколько Вика хорошо его знает и чувствует. Он ведь действительно просрочил всё, что только можно.       — И ведь интересно, — продолжала Вика, — что бы сказали все из СКФО, если бы узнали, что их глава каждый месяц бегает ко мне и буквально умоляет, чтобы я его…       — Вика!       — Что «Вика»? Я ведь говорю правду, — Сулакова встала из-за стола и подошла к Гоше почти вплотную. От него исходил уже знакомый аромат свежих листьев и горного воздуха. — И о чём только думал Москва, когда ставил во главу округа альф омегу? Или он тоже не знает?       Гошу трясло мелкой дрожью. Сознание плавилось от того, насколько Вика близко, от того, что совсем немного отделяет его от самого желаемого.       Но какая-то рациональная его часть понимала, что Вика имеет полное право отказать. Он ведь действительно слишком часто пользовался её сущностью, чтобы успокоить свою.       Вика подошла к двери, повернула ключ и, отложив его на полку шкафа, расстегнула первые две пуговицы своей блузки. Гоша нервно сглотнул и отошёл к небольшому кожаному дивану.       — Чего замер? У меня всего час до совещания по краевому бюджету. Будешь хорошо себя вести, возможно, даже не доведу тебя до изнеможения, как в прошлый раз.

***

      Прошло несколько месяцев. Вика в свой единственный выходной занималась домом. На фоне спокойно играл телевизор, какая-то программа про ремонт. Вдруг она услышала, как поворачивается ключ в её двери.       Вика сразу поняла, кто это. В мире был только один человек, у которого были вторые ключи от её квартиры.       — Вика-Вика! У меня проблема! Очень большая проблема! — выпалил Гоша, едва появившись на пороге.       — И тебе привет, Пятигорск, — вздохнула Вика, которая в этот момент гладила свои вещи. — Что случилось?       — У меня на следующей неделе собрание столиц федеральных округов!       — И?.. — не поняла Сулакова, взяв стопку поглаженной одежды и отнеся её в шкаф.       — А у меня время собрания выпадает прямо на период, эм, ну… — Гоша смутился и опустил глаза вниз.       — Течки? — подняла бровь Вика.       — Да, именно! — быстро кивнул Бештау.       — Когда ты научишься называть вещи своими именами? — покачала головой Сулакова, снимая с сушилки новую порцию белья. — И что мне делать с этой информацией?       — Вика, я тебя умоляю, полетели со мной!       — Гош, с какой радости? Ты столица СКФО, а не я.       — Ты единственная, кто знает мою настоящую природу и может мне помочь!       — Эта проблема решается намного проще. Купи подавители и всё. Я могу посоветовать тебе хорошего врача, который…       — Да не хочу я к врачу, я боюсь!       После этих слов Бештау вдруг упал на колени перед Викой, чуть ли не до смерти напугав её, и обнял её колени, уткнувшись в поясницу.       — Ну Викуш, мы же друзья. Пожалуйста-а-а!       — Пятигорск, ты не прифигел ли? Ты вообще понимаешь, о чём просишь?! — Вика наконец поставила утюг и развернулась. — Ты хочешь, чтобы я оставила все свои свои дела, полетела с тобой в Москву, и мы там занялись с тобой сексом, потому что тебе, видите ли, приспичило?!       — Эм… Ну да, — пожал плечами Гоша, вставая.       — Знаешь, Гош, это уже слишком! — сказала Вика, нахмурившись. — Ты сказал, что мы друзья. И мы действительно очень долго с тобой знакомы. Однако в последнее время мне всё чаще начинает казаться, что тебе от нашей дружбы только это и нужно.       — В каком это смысле? — не понял Гоша.       — Раньше мы проводили больше времени вместе. Гуляли, разговоривали. Но с тех пор, как ты стал столицей округа, все эти наши прогулки почти сошли на нет. Ты стал приезжать ко мне только тогда, когда тебе нужна помощь. Я всё понимаю, я тоже занятой город, но складывается ощущение, что у тебя потребительское отношение к моему телу.       — Что?.. Вика, нет, это совсем не так!       — Но это выглядит так. Так что, будь добр, либо иди к врачу и получай нормальные подавители, либо… Либо я не знаю. Придумай что-нибудь.       — Вик…       — Разговор окончен.       — Вик, если ты всё ещё обижаешься на то, что столицей СКФО стал я, а не ты, то…       — Разговор окончен! — твёрже и увереннее повторила Сулакова, уйдя в другую комнату.

***

      Вернувшись в свой город ни с чем, Гоша шёл по улице, засунув руки в карманы и глядя себе под ноги. Ему было грустно и даже обидно.       — «Потребительское отношение!» Да в каком месте оно потребительское! — бормотал он себе под нос. — Я же не виноват, что я такой, какой я есть. А хорошие подавители стоят как весь мой курортный сезон!       Бештау возмущался так, что не заметил, как на него едет трамвай. Еле-еле успев отскочить с трамвайных путей, Гоша посмотрел на здание напротив и увидел аптеку.       Что ж, а может, это судьба?

***

      Подавляющие таблетки — вещь индивидуальная, которую обычно подбирал врач. Пить их без разбора — поступок рискованный, но Гоша решил, что ему уже нечего терять. Купив самые дешёвые, он выпил их уже в Москве, в своём номере перед самым собранием. А для верности употребил сразу три таблетки, чтобы уж точно всё держать в руках.       Первая половина собрания прошла на ура. Гоша зачитал свой доклад по округу и даже отпустил несколько лучших, по его мнению, анекдотов, которые он нашёл в этом месяце.       Однако уже во время перерыва Бештау почувствовал подкатывающую к горлу тошноту. А потом в глазах и вовсе заплясали тёмные круги. Чтобы не грохнуться в обморок прямо при Московском, Гоша, пробормотав какое-то объяснение и извинение, вышел из конференц-зала и поплёлся в сторону туалета.       Зайдя в кабину и забыв закрыть её, Бештау посмотрел на себя в зеркало. В отражении был призрак, не иначе, так как лицо его стало чересчур бледным и могло легко слиться с кафелем на полу. Тошнота не проходила, а наоборот, начала усиливаться. Кроме того, стало невозможно душно.       Бештау снял галстук и расстегнул первые две верхние пуговицы. Не помогло.       — Эй, Гош, с тобой всё в порядке? — спросил знакомый голос Приморского, которого Москва отправил посмотреть, всё ли с Гошей в порядке.       — Да-да! — Бештау попытался ответить своим привычным бодрым голосом. — Всё хорошо, я сейчас вы…       Круги в глазах стали больше. А потом сознание и вовсе помутилось. Гоша закрыл глаза и осел на пол.       — Гоша?.. Гоша! — Вова совсем забеспокоился и забарабанил в кабинку. Но никто ему не отвечал. — Эй!       Володя дёрнул за ручку и понял, что кабинка всё это время была открыта, и внутри находился Гоша в полнейшей отключке.       … Пришёл в себя Бештау уже у себя в номере. Над ним сидели Лёша с Володей. Вид у них был крайне обеспокоенный.       — О, он очнулся! — обрадовался Володя.       — Гошик, ну наконец-то! И напугал ты нас! — с облегчением сказал Донской. — Как ты?       — Отвратительно, — простонал Бештау. — Голова болит, и во рту горько.       — А, так тебе желудок промывали! — легко объяснил Лёша. — Вовка тебя когда без сознания увидел, сразу начал бить тревогу. Ну, Михаил Юрьич своего врача и вызвал. Доктор посмотрел и сказал, что ты отравился какой-то фигнёй.       — Не пугай так больше никогда! — сказал Вова. — У меня чуть сердце не остановилось, когда я тебе в туалете без сознания увидел!       — Простите, — пробормотал Гоша, нахмурившись от головной боли.       — Да ничего! Только вот чем ты так умудрился? — спросил Лёша. — Съел чего?       — Не знаю, — соврал Бештау и отвернулся к стенке. Он-то знал, кто в этом виновен.       — Ну ладно. Ты тогда давай отдыхай, я вечером ещё заскочу, — пообещал Донской и, похлопав друга по плечу, ушёл из номера. — А то у нас там собрание продолжается, а я всё никак доклад не зачитаю.       Когда дверь за Лёшей закрылась, Вова придвинулся ближе, осторожно тронул Бештау за плечо и шёпотом спросил:       — Гош, прости за личный вопрос, но… Ты тоже омега?       — Что?! — Гоша аж подскочил от неожиданности, но тут же лёг обратно из-за сильной слабости. — Нет, с чего ты взял?! Я ведь с Кавказа, мы там все альфы. И вообще, что значит… Тоже?       — Дешёвыми подавителями легко отравиться, если они не подходят твоему организму, — спокойно объяснил Приморский и вдруг полез в карман брюк, после чего достал оттуда знакомые Гоше бордовые таблетки, — а это я нашёл у тебя, когда ты лежал в туалете без сознания. Я подумал, что другим не стоит знать об этом и забрал с собой.       — Я… Это… — Гоша был так растерян, что не знал, что сказать. Ему было обидно, что его секрет так глупо раскрыли.       — Я понимаю. Я сам долго не мог подобрать нормальные подавители. Просто мне интересно, почему ты сразу не пошёл к врачу, а купил какую-то фигню, которая тебя чуть не убила? Тут нет трёх таблеток, ни один доктор не пропишет столько таблеток за раз.       Гоша тихо вздохнул, взяв из рук Володи своё лекарство. Отпираться было бессмысленно. Покрутив его в руках, он сел рядом с Вовой на край кровати и заговорил:       — Я не хотел принимать подавители. Я вообще не хотел, чтобы кто-то, особенно у меня в округе, знал, что я омега. У меня была близкая подруга-альфа, которая помогала мне в этот период. Но потом я сильно обидел её. И теперь мне очень стыдно. Перед ней.       — Всё хорошо, — легко сказал Вова, — такое случается. Тебе просто надо поговорить с ней. Я уверен, что простой диалог бы всё решил.       — Ты думаешь? — без прежней уверенности спросил Гоша.       — Я знаю, — кивнул Володя и протянул раскрытую ладонь, — у меня тоже есть лучший друг-альфа. И мы иногда сильно спорим, но всё же остаёмся вместе, потому что знаем, как важны друг для друга. Не только в физиологическом плане.       — Возможно, ты и прав, — вздохнул Гоша и вложил свою руку в ладонь Володи. — Ты ведь никому не скажешь?       — Никому, — пообещал Вова, и сжал руку Гоши в своей.       В этот момент в дверь номера постучали. Гоша встал с кровати, чтобы открыть, и через несколько мгновений внутрь влетел Лёша, а сзади спокойно зашла Вика.       — В общем, тут он и остановился, — сказал Донской, который, по всей видимости, настолько рад был видеть Викторию, что ни на секунду не замолкал. — Гош, представляешь, к тебе Вика прилетела! Соскучилась, говорит. Ну, ты не обижайся, я ей по дороге рассказал, что с тобой случилось. Да, я думаю, она б и так узнала, верно?       — Верно, — кивнула Сулакова, которая уже успела понервничать из-за рассказа о гошином отравлении. Поэтому сейчас она не сводила глаз с Гоши, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.       Когда Бештау улетел в Москву, Вика хоть и чувствовала облегчение от того, что высказала накопившиеся, но успокоиться не смогла. Она знала, что Гоша сейчас явно не пойдёт к врачу и, несмотря на то, что Вика не относила себя к людям тревожным, всё же представила, как Гоше будет без неё плохо. А ведь Бештау со всеми его шутками, шумом и просьбами о «помощи» оставался для неё близким другом, с которым они росли вместе, делили один край, округ, да и вообще. Вика не могла об этом не думать.       — Он сам виноват, — постаралась убедить себя Виктория, глядя, как работает кофемашина.       Но не обмануть себя не вышло.       В конце концов, Вике повезло, кто-то отказался от билета на рейс до Москвы, а потому ей удалось ухватить один и улететь.       Раньше Вика думала, что они с Гошей друзья. Да, она помогала ему… Специфичным образом, после которого люди обычно создают семьи. Но они не люди. Они города. И даже иметь детей от этой связи не могут.       Однако потом Вика начала замечать за собой странности. Один раз она увидела, как Гоша очень мило ворковал с какой-то курортницей. В этот момент привычное спокойствие оставило Викторию. Её охватило желание подойти и напомнить Гоше, чей он. А ещё лучше — поставить метку. Чтобы наверняка. Чтобы навсегда.       — Вик, с тобой всё хорошо? — спросила тогда Дагиза, которая заметила перемену в настроении подруги.       — Всё прекрасно, — ответила Вика, не сводя взгляд с Гоши. — Всё просто замечательно.       Тот момент Сулакова до сих пор вспоминает со стыдом. Она тогда подошла к собеседникам и с весьма надменным видом спросила:       — Георгий Иосифович, вы же ещё в составе Ставропольского края, надеюсь?       — Да, — улыбнулся Гоша, не понимая, к чему был задан вопрос. — Выходить не планировал, по крайней мере.       — Отлично.       Вика тогда ушла, а дома, когда поняла, что сделала, ужаснулась.       — Ставрополь, ты что творишь?! — спрашивала она у своего отражения в ванной. — Гоша — твой друг, не твоя собственность! Но с другой стороны, если бы только можно было… Нет! Нет, нет и ещё раз нет! Будь неладна эта сущность альфы!       Вика считала свою природу преимуществом. Будучи альфой, было легче управлять целым краем. Однако с появлением Гоши инстинкты начали рваться наружу, и Вике тоже приходилось прибегать к таблеткам, чтобы не перебарщивать с их передружбой. Правда, Вика поступила разумнее, доверив это дело врачу. Стало легче? От части. Однако один раз во время семейных посиделок Дарен спросил:       — А ты уверена, что ревнуешь Гошу только лишь из-за сущности альфы?       — Ну да, из-за чего ещё, — пожала плечами Сулакова.       — Не знаю, может, ты просто любишь его? — совершенно спокойно предположил Кубанов.       — Люблю?! Дарен, что за бред! — Вика была так возмущена, что в глазах заплясали искры.       — Воу-воу, сеструнь, полегче! — усмехнулся Дарен. — К тебе все ходят за советом. Неужели ты помогаешь другим, но сама не можешь разобраться в своих чувствах?       — Для беты ты слишком хорошо рассуждаешь об альфах, — фыркнула Вика, не желая признавать правоту младшего.       — Я говорю лишь о том, что пережил сам, — Дарен остался невозмутим. — Но решать только тебе. Смотри, твой курортник не так уж плох, даже с его дурацкими анекдотами.       Дарен тогда изрядно разозлил Вику, но кое в чём он был прав. Только ей решать, что делать дальше. И она решила. Поэтому сейчас стояла в московском номере и смотрела на только что пережившего отравление Гошу.       — Что ж, я, пожалуй, пойду, — сказал Вова и поспешил ретироваться, понимая, что Гоше и Вике лучше остаться вдвоём. — Алексей Петрович, а вы зачитали уже свой доклад по округу?       — Ой, точно! — хлопнул себя по лбу Донской. — Всё никак не дойду! Погнали, Вовка!       Дверь за ними захлопнулась. Гоша, помня, чем закончилась их прошлая встреча, не решался начать разговор первым. Попросить прощения? Спросить, как добралась?       — Вика, я…       — Молчи, — сказала Вика и, подойдя ближе, крепко обняла Бештау. — В следующий раз я не знаю, что с тобой сделаю! Ты вообще нормальный пить таблетки без назначения врача?       — Но как ты догадалась? — удивился Гоша, обнимая Вику в ответ.       — Пятигорск, мы знакомы двести лет. Я знаю тебя как никто другой. Дай угадаю, ты купил первые попавшиеся подавители, но вместо желаемого эффекта получил промывание желудка?       — Я это заслужил, — хмыкнул Гоша, отстраняясь. — В конце концов, я ведь действительно начал пренебрегать нашей дружбой и тупо пользоваться тобой. Это неправильно. Обещаю, как только вернусь домой, сразу же к врачу!       — Умница, я рада, что ты всё осознал, — улыбнулась Вика. — Но сейчас эта дрянь на тебя больше не действует, так ведь?       — Если ты про это, — Гоша поднял знакомые бордовые таблетки, — то их уже во мне точно нет.       — Значит, у тебя скоро начнётся…             — Ничего! Перебьюсь. Перетерплю.       — Ну уж нет! Я не для этого летела сюда четыре часа. Иди сюда.       — Вика, стой, нет! — Гоша отошёл на несколько шагов назад. — Ты не обязана. Если ты не хочешь, то не надо! Я потерплю, правда.       — Когда ты уже прекратишь так много разговаривать? — Вика подошла к Бештау и, взяв его за воротник рубашки, притянула к себе и поцеловала. — Бедненький мой, — ласково сказала Вика, поглаживая Гошу по его кудряшкам. — Как же ты натерпелся… — Сулакова опустилась чуть ниже, поцеловав его шею.       От кожи Бештау исходил запах последождевой свежести и горного воздуха. Вику эта смесь ароматов сводила с ума, и её тело альфы начинало откликаться. От такого резкого запаха у неё перехватило дыхание, а сердце забилось сильнее. Она знала эти симптомы. И теперь не пыталась им сопротивляться.       — Вик, я сейчас умру… — прошептал Гоша, задрожав.       — Не умрёшь, — твёрдо ответила Вика и одним толчком сбросила Гошу на кровать. — Я надеюсь, ты хорошо отдохнул, пока лежал здесь, — и после этих слов Сулакова сняла свою любимую зелёную кофту, оставшись в одном лифчике.       Гоша, увидев в глазах Вики знакомый хищный блеск, сглотнул ком в горле от страха и предвкушения. Эта женщина могла делать с ним всё, что ей вздумается. А думалось Вике очень много.       Но сейчас все её мысли отошли на задний план. Схватив Гошу за его белую офисную рубашку, Вика сначала честно пыталась расстёгивать все пуговицы, но уже на третьей она потеряла терпение и дёрнула ткань, из-за чего пуговицы разлетелись в разные стороны. Вообще-то это была единственная парадная гошина рубашка для собраний, но в данный момент этот факт интересовал меньше всего. Бештау с блестящими глазами потянулся к её груди, но Вика перехватила его запястье, прижав его к подушке.       — Куда это ты собрался? Я не разрешала, — отчеканила Вика и сама свободной рукой расстегнула свой лифчик, отбрасывая его в сторону.       — Но у тебя такая классная грудь, — прохныкал Гоша.       — Вот и любуйся издалека, — парировала Сулакова с самодовольной улыбкой.       — Вика, пожалуйста…       — Пожалуйста «что»?       — Ты знаешь!       — Не знаю, скажи, — продолжала Сулакова, проявляя чудеса самообладания. Ей давно хотелось накинуться на Гошу, но так было бы скучно и совсем не интересно. А она не за этим летела в Москву (хотя и за этим тоже).       — Пожалуйста, возьми меня! — наконец сказал Гоша. В обычной жизни он бы навряд сумел сказать так прямо, однако сейчас, когда подавители больше не действуют, а на нём сидит такая красивая альфа с её фирменным строгим ставропольским взглядом, думать о приличиях не было ни сил, ни желания.       — Молодец, — Вика ещё раз поцеловала Гошу, избавляя его от чёрных деловых штанов и нижнего белья. — Ого, да ты уже давно готов, — Сулакова не сдержала ухмылки, увидев количество смазки.       — Конечно, готов! Ещё с тех пор, как ты зашла в номер, — признался Гоша без капли стеснения.       — И не стыдно? — поддразрила Вика.       — Сейчас — нет.       — Что ж, тогда не буду заставлять тебя больше ждать.       Вика, несмотря на нетипичную для альфы внешнюю хрупкость, брала своё сразу. А Гоша, по её скромному мнению, уже давно был её, поэтому взяла его резко, отчего у Бештау чуть ли не искры из глаз посыпались, но двигаться не спешила.       — Вика-а-а, — Гоша хотел о чём-то попросить, но Сулакова не дала.       — Тише, тише… Ты же сам этого хотел. Теперь принимай.       — Пожалуйста… Можешь побыстрее?       — А тебе лишь бы быстрее! Ты должен прочувствовать глубину момента.       — Я чувствую! — простонал Гоша, выгибаясь, дабы получить хоть какую-то стимуляцию, и хватаясь за простыни. — А ещё я чувствую, что сейчас откинусь!       — Ни за что, — Вика поцеловала Бештау в шею, в место за ухом, от которого он всегда таял, наконец, ускорилась.       Дальше говорить Гоша не мог. Он был в состоянии лишь стонать и выкрикивать имя Вики, надеясь, что стены у номера толстые. Хотя так или иначе, рядом снял номер Лёша, а он сейчас зачитывает доклад (если он всё-таки дошёл до конференц-зала).       Оргазм пришёл резко, несколькими сильными волнами, от которых у Гоши на глазах выступили слёзы. Когда разрядка отпустила, а Вика, так же без сил, упала рядом, ему понадобилось время, чтобы наконец прийти в себя.       — Ты живой? — спросила Сулакова, с трудом дыша.       — Вроде бы. А ты?       — А я альфа.       — Подкол засчитан. Вика, — сказал Гоша, всё ещё лёжа в приятной истоме, — а ты знала, что из всех моих лучших друзей ты мой самый лучший друг?..       — Догадывалась, — с лёгкой усмешкой проворчала Вика, закрыв глаза.       — Вик, — Гоша вдруг приподнялся и посмотрел на подругу, — прости меня. Я и в самом деле так забегался, что перестал обращать должного внимания на нас. Мне очень жаль, что я вёл себя как последний эгоист. Я исправлюсь, честно! Ты очень нужна мне. Не как альфа. Как Вика. Хотя и как альфа иногда тоже.       — Всё хорошо. Я тоже виновата, — грустно ответила Сулакова и посмотрела на свои колени. — Я знала, что у тебя такой непростой период, знала, что ты не сможешь без меня и оставила тебя одного, чтобы ты отравился этой дрянью. Мне ведь, если честно, тоже нравится заниматься этим с тобой.       — Значит, всё хорошо?       — Только если больше не будешь пить всякую дрянь.       — Клянусь!       Гоша подполз ближе и крепко обнял Вику. Виктория же взяла одеяло, накрывая их обоих.       В их отношениях осталось ещё много неразрешённых вопросов. Но думать о них сейчас не хотелось. Всё потом, когда вернутся домой. Сейчас они есть друг у друга и неважно, в каком статусе: альфы и омеги, начальника и подчинённого, друга и подруги или же просто Гоши и Вики.