Неприкрытые

*** Ночь была бессонной. Каждый был занят своими мыслями и опасениями, и кто знает, кому ещё было хуже. Освальду, который привык жить с разбитым сердцем и теперь получил как бы подтверждение безответности своих чувств, или Эдварду, который за один вечер вдруг потерял всю стабильность и ясность происходящего. Утром Освальд завтракал один, изредка щурясь то на кружку с горячим кофе без молока и посмеиваясь сам над собой — когда-то он говорил Марони, что не любит кофе, то на солнечный лучик, что тихонько подглядывал в просторную столовую, подсвечивая пылинки, мелкой дисперсией порхающие в воздухе. Когда на лестнице прозвучали знакомые шаги, он на мгновение прикрыл веки, а потом произнёс: — Доброе утро, Эдвард, — добродушно улыбнулся он вошедшему в столовую Нигме, усиленно сооружая вид, что ничего-то и не произошло, дабы не спугнуть его ещё больше после не лучшего завершения прошлого вечера. Душу грело то, что Эд всё-таки решил остаться в особняке и всю ночь был где-то рядом. Эд же от этого вида Освальда спугнулся ещё больше, будто кот, пойманный за кражей рыбных объедков. За ночь он ничего не надумал и сейчас подскочил, как подстреленный, ведомый одним стимулом — бежать; но нормы приличия не позволили ему совершить столько кощунственный поступок. — Доброе утро, Освальд, — без тени улыбки произнёс он, наполняя свою чашку свежим кофе. — Как спалось? Освальд крякнул и расправил крылья, точнее, поднялся со своего места и поправил полы пиджака, что свисали по обе стороны его бёдер, наподобие затейливого «хвоста». Он что-то проворковал себе под нос, а потом приблизился к Эдварду и положил руку ему на плечо. — Послушай, — попросил он, заглядывая своими серыми глазами, полными священных крокодильих слёз, в его лицо. — Я хочу кое-что прояснить. Нигма вопросительно наклонил голову, заодно как бы предлагая продолжить разговор. Пусть ему было неловко, но он ощущал любопытство по поводу того, как история развернётся дальше и что теперь хочет сказать ему Освальд. Альтер эго этой ночью болтало, не замолкая, и даже картинок насыпало в придачу, напомнив о почему-то забытых постыдных снах с участием «господина-ещё-тогда-не-мэра», о чаяньях, которые некогда лузер-криминалист впустил себе в голову, о фантазиях, которые жили глубоко в нём всё время с момента первой встречи. Поэтому теперь ему было любопытно. Ему всегда было любопытно, когда дело касалось Освальда. Освальд — был его загадкой, которую даже глупые признания и неловкие ситуации не способны были так легко у него отобрать. — Ты мой лучший друг, — голос Освальда дрогнул. — И я не хочу, чтобы ты делал поспешных выводов из-за того, что произошло прошлым вечером. — Он задрал подбородок и не отводил своего взгляда от глаз Эда, пытаясь прочитать его реакцию. — Пусть всё останется, как есть. — Освальд, — Эд чувствовал себя растроганным и растерянным этой простой, горестной просьбой. — Я не буду. Просто для меня твои чувства оказались открытием, и мне нужно время пережить это. Освальд счастливо хохотнул и хлопнул его по груди, соглашаясь с таким вердиктом. Звучало это не слишком обнадёживающе, но Эд хотя бы не сообщил, что прямо сейчас собирает вещи и уезжает из города и его жизни навсегда. — Всё будет в порядке, — хотел пообещать он сам себе, но случайно произнёс вслух. — Обязательно, Освальд. — Нигма расцвёл улыбкой, от которой мурашки побежали по загривку и кровь застыла в жилах, но и это устроило Освальда. Он знал, что возлюбленный его — личность неординарная, поэтому трактовать все реакции и ответы нужно также неординарно. Если не пытается тебя прикончить, уже хорошо, значит он расположен к тебе положительно. — Как себя чувствует Изабелла? — Освальд сделал шаг в пропасть и выпустил на стол все карты. — Вчера она показалась мне огорчённой. На лицо Нигмы скользнула смурная тень. Он вмиг весь осунулся и посерел. Освальд понял, что совершил неверное «па» в этом словесном танго, и отступил на всякий случай немного назад. — Поеду проведаю её, — буркнул Эдвард, который страшно обиделся на друга, решив, что тот просто издевается. Не желая больше оставаться поблизости, он выскользнул в дверь столовой, а затем и особняка, так и не притронувшись к своему кофе. Освальд тяжко вздохнул и, посыпая голову пеплом, уселся доедать свой завтрак. После ошибки оставалось только выжидать и, может, немного проследить. — Виктор, — спросил он отделившуюся от шторы в углу тень. — Ты когда-нибудь перестанешь подслушивать мои важные разговоры? — Я не подслушивал, я подглядывал, — самодовольно улыбнулся наёмник. — Продинамил он вас, да, босс? — Ты и так всё видел! — гаркнул Освальд и стукнул по столу кулаком, чашечки с ложечками на нём зазвенели нестройным хором. — Проследи за ним. — Успокоился он также резко, как завёлся. — Если что, сразу набирай. Виктор козырнул от лысой башки кистью в перчатке и бесшумно исчез в дверном проёме, а Освальду наконец удалось насладиться своим завтраком в благостном одиночестве. Когда он понял, что никто больше за ним не наблюдает, то отпустил себя и скривил лицо. На языке было вязко не только от кофейных танинов, но и от неловкости за собственные слова. Наверное, он выглядел, звучал жалко, умоляюще, но делать уже было нечего, и Освальд ситуацию попытался отпустить, стараясь сконцентрироваться на предстоящих рабочих задачах. *** Нигма же прыгнул в свой автомобиль и понёсся в самый центр Готэма, где на одной из улиц находилась квартира Изабеллы. По дороге он заскочил в их любимую кофейню, ведомый чувством вины, набрал булочек с корицей и прихватил два стаканчика кофе. Без кофе, он понимал, ситуацию разрешить будет не просто. Да и что сказать ей, он как-то пока не придумал, голос в голове отказался ему в этом деле помогать. У голоса было на всё своё мнение, поэтому он старался держаться стороны наблюдателя. — Что за чёрт, — пробормотал Эд, когда взлетел по лестнице на пятый этаж и открыл дверь своим ключом. Пакет с булочками упал на пол. Обычно уютная и кропотливо обставленная квартира теперь была перевёрнута так, словно в ней слон побывал. А чемодан, с которым Изабелла ездила на конференцию библиотекарей, вообще отсутствовал. Пустые ящики зевали выдвинутыми пастями, на кухне нашлась кофеварка с остатками гущи на дне, а в раковине — маленькая чашечка. — Она уехала? — сам у себя спросил Эд. Внутри наконец проснулась вторая половинка его нездоровой личности. — Явно не похитили. — Второй Эд материализовался в коридоре и прошёлся по квартире, делая вид, что оглядывает её на предмет следов похищения. Сморщил нос, покрутив гущу в чашке перед лицом. — Собака. — Зачем-то показал он чашку первому Эду. — У, ты в гадалки заделался, — прокомментировал это Нигма. — Не, это ты в дураки заделался, и уже очень давно, а я просто имел вежливость не нагнетать, — парировала вторая личность. Эдвард в ответ только надулся и пошёл исследовать комнаты, чтобы понять, что здесь произошло. Из ванны пропала часть уходовых бутыльков и расчёска, из спальни — их общая фотка из фотобудки, а оригами, которую вырезала из бумаги в виде ряда бумажных человечков Изабелла в первый день их знакомства, нашлось в мусорке. Булочки остывали вместе с кофе в коридоре на полу, сиротливо покинутые. — Странно это всё, — сказал Эд, разглядывая пустые ящики, где раньше лежало бельё, и разворошённую постель. — Изабелла вообще женщина экстраординарная… Была, — заржало альтер эго. Эд выпучил глаза. — Это ты что-то с ней сделал?? Признавайся! Тот только руки перед собой выставил. — Ну и ну, совсем с катушек съехал. Когда бы я успел-то? — Кто тебя знает, ты на многое способен, — огрызнулся Эд. Он точно помнил, что не спал всю ночь и ни на минуту не сомкнул глаз, провалов памяти тоже не наблюдалось, а значит, это не его гадкой болезни рук дело. — Ещё раз назовёшь меня так, и гадкая болезнь тебя навек убаюкает, — поделился с ним второй Эд доверительно-токсичным тоном. Нигма только вздохнул и сел на постель, взъерошивая пятернёй волосы. — И что же мне теперь делать? — спросил он. — Извиниться, — ответил голос, его обладатель гремел на кухне чем-то метафизическим. — А если ты про свою возлюбленную, то посмотри во втором ящике, тут для тебя сюрприз есть. Эдвард подскочил со своего места и понёсся на кухню, чтобы разобраться, что ему пытаются донести. И действительно, во втором ящике кухонного комода он нашёл бутылёк с незнакомой надписью. Тут же им овладели сомнения и даже оторопь взяла. — Что такое «любелин»? Я такого средства не знаю, — вопросы сыпались сегодня один за другим. А затем его пальцы выцепили тетрадь, точнее, блокнот с таблицей, на которой была отмечена каждая дата со дня их с Изабеллой знакомства; рядом — чёрточки и крестики, неподписанные цифры — 0,25, 0,5, 0,7 и так по возрастающей. Таблица была заполнена ровно до вчерашнего дня, сегодняшняя дата полностью перечёркнута. — Загадка, — не получив ни от кого ответа, он вдруг услышал шаги и отложил находки. Не успел он обернуться, как в затылок упёрлось холодное дуло ствола. — Дверь ты не запер, я вошёл. Туда забрать, где в гости ждут. Кто я? — О нет, — вместо ответа простонал Эд и рухнул на пол. Его приложили по голове тяжёлым пистолетом так, что он потерял сознание. Неизвестный с дурацким чувством юмора ухватил его за ноги, протащил по полу из квартиры, а на лестничной площадке взвалил на плечо и вынес прочь. — Угу... — многозначительно гыкнул Виктор, который наблюдал за тем, как бессознательную тушку Нигмы выволокли на улицу и закинули в багажник большого чёрного лимузина. Трубочка заскрипела о дно стакана с клубничным молочным коктейлем, а сам наёмник взялся за телефон. Мобильник поорал минуту, поматерился, Виктор даже не поморщился. — Хорошо, босс, я еду. У меня есть мысли, как достать вашего, эээ… Вы же ещё не вместе? Куда я пошёл? Ладно, через десять минут заберу вас из мэрии. Лысая башка наёмника бликовала, как диско-шар на полуденном солнце, когда он аккуратно заправил замолчавший мобильник в карман куртки и прыгнул в свой неприметный старый автомобиль. Мотор резво понёс его к мэрии, где Освальд уже попытался прибить секретаршу, но в сотый раз за последние месяцы вовремя взял себя в руки. *** — Сволочь! Гадюка! Мелкая дрянь! — бушевал Освальд. Пух и перья летели по особняку внезапные, как летний снег, потому что господин мэр, порхающий в гневе по гостиной с ножом в руках, вспорол диванную подушку. Маленькое пёрышко опустилось на плечо наёмника. Виктор снял его двумя пальцами и с интересом десятилетнего ребёнка рассмотрел, а потом отпустил на пол, накрывая сверху подошвой ботинка. — Я должен был убить её, должен был спасти Эда от тлетворного влияния! — Освальд продолжал орать ещё минут десять, пока не выдохся. Умный Виктор подловил окончание истерики, чтобы совершить свой ход. Освальд устало упал задницей прямо на разодранную диванную подушку и закрыл лицо руками. — Совы не те, кем кажутся, — встал напротив Виктор. На него тут же уставились злые, немигающие глаза. — Совы? — переспросил Освальд. — У-ху, — ответил Виктор, и Освальд снова начал набирать багровости в лицо от гнева, но наёмник продолжил. — Можно было бы позвонить Кэтрин и узнать, что она задумала. — А, — Освальд наконец понял, о каких Совах речь. Совиный Суд. — Нет, это слишком подставляет меня, как заинтересованное лицо, — покачал головой он. — Они поймут, как сильно Эд мне важен и потребует вдвое больше. — Значит, убить их всех? — радостно скривился Виктор. — Тебе лишь бы убить, — выдохнул весь гнев Освальд, возвращая себе холодный рассудок, у него начал вырисовываться план. — Ты, говорят, любишь маскарады? — с намёком покосился он на подчинённого. — Если только они заканчиваются тем, что я кого-нибудь убиваю, босс, — тот в ответ раскрыл рот в широкой улыбке. Освальд прикусил губу, захихикал и покачал головой. — Обязательно, Виктор, ты обязательно кого-нибудь сегодня убьёшь, — плотоядно пообещал он. *** Виктор Зсасз считался не только лучшим наёмником Готэма, но и самым искусным мастером маскировки. Освальд помнил историю, как тот притворился акульей тушей, чтобы выполнить задание Кармайна Фальконе — так была уничтожена промысловая банда «Готэмские киты». Виктор прекрасно прятался и отлично пародировал голоса. Поэтому ему не составило никакого труда прикинуться сгорбленной старушкой, напялив парик и нанеся на себя специальную маску, имитирующую морщинистую кожу. Одежду подобрали соответствующую — не слишком броскую, чтобы было понятно, что эта пожилая бедная женщина не опасна, и достаточно мешковатую, чтобы припрятать под ней пару пушек и нож. Всего через пару часов после похищения Виктор уже ковылял по переулку, где была дверь с охранником, за которыми прятался клуб, через который можно было попасть в место собраний Совиного Суда. — Куда лезешь, старая, — толкнул бедную старушку охранник, приставленный к двери. Старушка что-то прокряхтела в ответ, но продолжала метить в дверной проём, поэтому охранник протянул руку, чтобы отпихнуть её сильнее, и немного нагнулся, что стало фатальной ошибкой. Он тут же рухнул со свёрнутой шеей. Старушка же спокойно вошла в помещение клуба и отправилась сразу к чёрному ходу. — Бабуль, вы куда? — обратилась пробегающая мимо администраторка, молодая девушка с коротко стриженными волосами и аккуратной укладкой. Старушка ухватила её за талию и притянула к себе. Девушка пригляделась. — Виктор? — восхищённо воскликнула она. — Какими судьбами? — Привет, мышка, тут приятель мой потерялся. Высокий такой, с окулярами на глазах и нудный, как сто библиотекарш. Не видела? — голос Виктора донёсся из-под тряпья, и девушка отпрянула, испугавшись, а потом улыбнулась. — Это у тебя новый фетиш такой? Интригует. — Не совсем, — хмыкнул Виктор. — Но для тебя может и стать. Так что с моим очкастым? — Он в клетках, — тихо ответила девушка. — Но тебе туда нельзя. Может, лучше выпьешь коктейль? Я тебе столик освобожу, — предложила она и показала рукой за свою спину, там был зал клуба и бахала музыка. — Не, — ответил Виктор. — Мне надо босса выручить. Он без меня никуда. После загляну. Девушка поцеловала его в щёку. — Ладно, только я тебе ни-ни, — попросила она. — Буду ждать. — И упорхала обратно в зал, где её уже ждала новая порция гостей, так удачно отвлёкшая охранников своими воплями о том, что у них у входа человеку, кажется, плохо. Виктор же хмыкнул, про себя подумав, что тому человеку уже скорее всего не плохо и не хорошо, и пролез в приоткрывшуюся дверь, ведущую в катакомбы под Готэмом. Темнота скрыла его фигуру, позволяя наконец стянуть с лица маску и выпрямить спину. Всегда уверенный в себе, он смело зашагал в поисках загадочных «клеток», где его не ждал Нигма. Он быстро смс-нул боссу коротким сигналом о том, как именно попасть в Совиный Суд из помещения клуба, и взялся за свою часть плана. *** Освальд выбрался из машины, оставляя Гейба сторожить лимузин, а сам непривычно ровной для него походкой зашагал ко входу в клуб. Ему было в разы проще попадать в подобные места, будучи мэром и криминальным королём. Там уже было прибрано и стоял новый громила. Мэр сымитировал хромоту перед ним, чтобы в нём узнали мэра города Кобблпота, хотя это было больно, так же больно, как идти ровно. Но на что только не решишься ради того, чтобы спасти любимого помощника. Мэра радостно пропустили в клуб. Администраторка, которую Виктор называл «мышка», проводила его за столик, и Освальд огляделся. Лучший способ спрятать что-то очень роскошное и влиятельное — замаскировать это под маргинальную требуху. Так делала Фиш, так делал Фальконе, так делал и сам Освальд, Суд Сов действовал тем же путём. — Милая, а где у вас уборная? — на голубом глазу поинтересовался он у пробегающей мимо официантки. Девушка выпучила глаза и махнула рукой в сторону, чуть не уронив поднос, который держался на напряжённой ладони. — В том конце зала, налево, — проблеяла она и понеслась дальше. Освальд недовольно поднялся со своего места — предполагаемый вход в катакомбы Суда располагался в другой части зала от сортира. Ещё бы, ни одна тайная организация не захочет, чтобы рядом постоянно кто-то шлялся. Тогда он подозвал к себе «мышку». — Я оставил в гардеробе портсигар, посторожите столик. — А давайте я принесу? — предложила она, странным взглядом глядя на мэра. Он мило улыбнулся. — Ну уж нет, — ответил он. — Не стану же я вас так утруждать. — Да мне совсем не сложно… — запротестовала девушка. — Цыц, — радостно махнул пальцем Освальд и, имитируя хромоту, пошёл в сторону выхода. Там располагался гардероб и та самая дверца. Незаметно он проскользнул внутрь и пошёл ровным шагом по катакомбам. Вдруг позади зашуршал песок, Освальд втянул голову в плечи и движением выпростал из трости стилет. — Вам это понадобится, босс, — услышал он знакомую интонацию и выдохнул. Наёмник стоял перед ним, осклабившись, и протягивал золотую маску совы. — Нашёл Нигму? — уточнил Освальд. Виктор наклонил голову чуть вбок. — Пока только маску достал, но мышка мне нашептала, что ваш возлюбленный в какой-то клетке. — Виктор, — недовольно шикнул на него Освальд. — Имей границы. И поспеши, а я пойду проведаю Кэтрин. — Нервным движением напялил он маску на своё лицо. — Я мало убил, — насупился наёмник. — Да хоть всех здесь грохни, только верни мне Нигму! — вспылил Освальд, и Виктор расплылся в благостной улыбке. — Обязательно, — пообещал он, и пути их, наконец, разошлись. Освальд побрёл по коридорам морщась и незаметно вздыхая, а Виктор поскакал изучать катакомбы на расположение каких-то «клеток» и Нигмы вместе с ними. Нога у Освальда горела огнём. Чтобы скрыть, кто он есть, нужно было убрать самую яркую его черту — хромоту. Механическая конструкция удерживала неровно сросшиеся кости в более-менее нормальном положении, она не была ортопедической и давала только эстетический эффект, внешне он почти не хромал, и этого было достаточно. С механизмом на ноге было жутко больно, у него скрипели кости и трещало что-то в лодыжке, когда он на ногу эту наступал, но план требовал терпения, а этого у Освальда было навалом, когда дело касалось чего-то действительно важного. Важном в этом уравнении сегодня был Эдвард. *** Голова гудела и ныла, в ней будто раскалённым металлическим шаром катали, а ещё голос надоедливого альтер эго доставал своими нравоучениями. — Вот и чего ты добился, дурень? Погулял с девочкой? — точная копия Эда, только без очков, бесновалась в соседней клетке — просто по приколу дёргала за прутья, изображая из себя несчастного пленника. Тебя-то ничто удержать не может, подумал Эд. — А вот и может! Твоё тело, идиот, и хуже всего, твой тупой разум! — взбесился двойник. Эд застонал и стиснул голову руками. — Ну, с кем, с кем я должен был, по-твоему, гулять? — сдавшись, спросил он. — Если не с девочкой? — С кем угодно или ни с кем не гулять, собаку бы себе завёл, — перечислял второй Эд. — Да хоть с мальчиком! — Тут первый Эд вздрогнул и поднял на него укоряющий взгляд. — Но нет, надо было тебе выбрать самую страшную дуру на свете, которая ещё и какой-то шпионкой оказалась. Идиот! — Она не страшная...! Ой да проваливай ты, — выпалил Эдвард и осёкся. Перед ним стоял предмет спора с самим собой. Изабелла вошла в помещение с клетками и опасливо прижала ладошки к груди, как бы боясь приблизиться на более короткой расстояние. — Я не тебе, — прошептал Эд. — Я знаю, — одними губами ответила Изабелла. — Ты выпустишь меня? — В помещении воцарились молчание и тишина. Даже альтер эго заткнулось, Эд только на краю сознания слышал, как тот медленно скрежещет зубами. — Не могу, — всхлипнула девушка. — Я не могу тебя выпустить. Прости. — Зачем тогда ты сюда пришла? — с обжигающей холодностью осведомился Нигма. — Я была создана для любви к тебе, — ответила Изабелла, и по щекам её покатились слёзы, а руки потянулись к клетке, в которой находился Эд. В этот раз отшатнулся уже он. — Что это значит? — Кэтрин создала меня, чтобы любить тебя, Эдвард, — повторила Изабелла, заливаясь краской. — Ещё до встречи с тобой я знала — ты моя судьба, но как в книгах, судьба жестока. — Она понурила взгляд. — Я хочу часть тебя. Оставь мне хоть что-то! Дай мне потрогать твои волосы! Дай обнять тебя в последний раз! — воскликнула она и прижалась к прутьям клетки. У Нигмы глаза полезли на лоб. — Да она одержима тобой, — прошептало альтер эго. — Вероятно, она опасна. — Я не смогу без тебя, мы оба погибнем, зато навсегда останемся вместе, — причитала девушка, и Эдварда кольнуло нереальностью происходящего. Вдруг, вместо тепла, что разливалось в нём раньше, он почувствовал раздражение и колкий страх, когда смотрел на неё, как клещ вцепившуюся в идею «романтической гибели». А потом он уловил в полусвязном бормотании кое-что ещё. — Несмотря на то, что травник сказал, что это не по-настоящему, я верю и всегда верила, что ты моя судьба, Эдвард! Что может быть прекрасней? Но я так напугана! К чёрту эти духи! Маленькая баночка покатилась по полу и громыхнула о порог — она была пуста. Нигма уставился на неё, как на привидение, а потом перевёл глаза на Изабеллу. Он уже догадался, и догадка эта выпустила из берегов поток ярости, который снёс раздражение удушающей волной. Он метнулся к Изабелле, и на мгновение в её глазах сверкнул экстатический восторг, а потом она взвизгнула. — Что ты со мной сделала? — прошипел Эдвард, держа её за горло. Даже так он мог её придушить, ему не нужно было выходить из клетки, ведь она сама дала возможность себя схватить. — Ничего, я ничего не сделала, я просто люблю тебя, эти духи ничего не значат, — девушка захрипела, ещё больше подставляя беззащитное горло. Эдвард дёрнул головой и отскочил от неё, как будто вместо человеческой шеи у него под руками возникла змея. — Зачем? Для чего? — закричал он, сворачивая с лица очки. От волнения он промазал мимо и очки упали на пол. Он быстро их поднял. Оставаться без зрения в присутствии этой… Он не мог найти слов. — Оставаться без зрения в присутствии клона небезопасно, хотел сказать ты, — прокомментировал ситуацию его двойник. Эд внутренне согласился с ним. — Но мы можем попробовать заставить её выпустить нас. — Я не хочу просить её выпустить нас. — Эд смотрел на Изабеллу, та смотрела на него, но диалог происходил только в его голове. — Она меня предала. — Предай её в ответ, — предложил внутренний голос. — Поиграй с её чувствами так, как она играла с твоими. — Мы с тобой больше не нужны Суду, — лихорадочно шептала Изабелла. — Мы умрём, и ты навсегда останешься моим. — Привет, — растянуто поздоровался Виктор, который после недолгих мытарств всё-таки наткнулся на искомое. Эд наёмника не жаловал, но при виде него в тот же момент чуть не подпрыгнул от счастья. — Виктор! — воскликнул он. Изабелла вскрикнула, Виктор схватил её и прижал спиной к себе, а к горлу приставил нож. — Убить? — спросил он у Эда. — Босс разрешил, если ты позволишь. — Сначала выпусти меня. — Эд долго разглядывал Изабеллу и её заплаканное лицо, перед тем как дать ответ. Виктор вздохнул, отпустил девушку и направил на неё пистолет, а сам кинул отмычки Нигме. — Так что, теперь можно убить? — вопрос повторился, когда Нигма выбрался из клетки. Он ещё раз осмотрел Изабеллу и понял — чувств никогда не было, их просто не существовало, и сейчас он не ощущал к ней ничего, даже ненависть иссякла к пустышке, которой удалось облапошить его, как мальчишку. Она была бесполезна, и только к себе Эд чувствовал разочарование. Он покачал головой. — Нет, — сказал он. — Виктор, не убивай её. Виктор скуксился окончательно, но посмотрел на кровь охранников на своих руках и вновь повеселел. — Ладно, другую убью, — улыбнулся он. — Но эту вот. — Он ткнул пистолетом в грудь Изабеллы. — Надо нейтрализовать. — Ты и такие слова знаешь? — удивился Нигма. — Ещё синхрофазотрон, астигматизм и кокамидопропилпропиленгликольдимонийхлоридфосфат, — с гордостью выдал наёмник. — Так что? — Ладно, давай, — согласился Эд, и Изабелла оказалась заперта во всё той же клетке. Девушка молча плакала, пока Эдвард и Виктор спокойно уходили из проклятого места прочь. Изабелла даже не рвалась за Эдом, только тихо рыдала. А Эду было наплевать. Эд всегда был склонен легко остывать к «любви всей его жизни», если эта любовь рушила его представления о ней. *** Освальд же в своей неловкой маскировке набрёл по катакомбам к какой-то закрытой зале. Дверь он открыл совсем тихонько и тут же обомлел — десяток человек расположились за круглым столом, а на самом столе восседала стеклянная сова. — Мистер Бенедикт, опаздывать недопустимо, — заявила женщина в совиной маске во главе стола. Освальд догадался — Кэтрин. Он так и застыл на несколько мгновений, не веря, что так удачно попал; или «удачно попал» — это было пока не ясно. Но факт оставался фактом — десять птичьих морд повернулись к нему и прожигали взглядами сквозь узкие глазницы. Он сымитировал кашель, прошипев в кулак: — Простите. — И проследовал к свободному месту. Кэтрин коротко кивнула, возвращаясь к собранию. — Итак, наше сегодняшнее заседание собрано для обсуждения судьбы нынешнего мэра Освальда Кобблпота. — Руки в перчатках упёрлись в стол. — Кто желает выступить первым? — Позволю себе высказаться за себя и часть присутствующих, — подал голос один из мужчин, его маска сверкнула мрачным золотом. — Мэр Кобблпот может стать помехой. — Да, мэр Джеймс был наиболее удобным вариантом для нас, — согласилась Кэтрин. Освальду хотелось сбежать. Он сидел в первом ряду и смотрел, как Совиный Суд решает его судьбу. — А вы, мистер Бенедикт, что думаете? — вдруг обратилась к нему женщина. Освальд покачал головой, обливаясь потом под маской. Он решил, что Кэтрин его раскусила, и даже услышал насмешку в её голосе, но не знал, как поступить дальше. — Он лоялен, — ответил Освальд, попытавшись немного изменить голос, снова сделав вид, что закашлялся. — Согласна, — легко отозвалась Кэтрин. — Наши помощники на каждом шагу, — как-то угрожающе объявила она. — Пока мэр не лезет в наши дела и делает вид, что он в городе главный — мы можем оставить его в кресле. Когда каждый член Суда получил возможность высказаться, Кэтрин снова поднялась, за ней поднялись остальные. Перья взлетели в руках и остались прямыми — Освальд Кобблпот был помилован. Пока что. Он держал в руке большое перо и чуть не выронил его от волнения. К тому же, он узнал несколько голосов — это были давно знакомые ему люди при власти. А узнали ли его голос и не представление ли всё это лично для него, он понять не смог. *** Вышел тем же путём он беспрепятственно, завернул за угол и увидел свой лимузин. Гейба уже выгнали, а внутри его ждали только Виктор и Нигма. Так что ему удалось незаметно подслушать часть разговора. — Босс уже рассказал тебе? — Виктор громко хлюпнул молочным коктейлем, он даже не глядел на Нигму. Освальд побелел и решительно сжал трость: уволит ко всем чертям лысую злыдню, а на его место десяток других возьмёт за те же деньги. — Рассказал, — холодно бросил Эдвард. Он Освальда точно не заметил. Судя по склоненной голове, рассматривал собственные кисти рук или колени. Виктор улыбнулся Освальду в зеркало заднего вида, приметив его у торца машины. — Ну вот смотри, я пацана этого недолюбливал раньше, но сейчас он крупная шишка, и я его уважаю. Жаль, не мой типаж. Мне другого плана мужики нравятся, а девчонки — ещё больше. Так что, сам его не возьму. А ты, давай, хватай птицу за хвост, — посоветовал он Нигме. Мгновением позже Освальд распахнул дверь автомобиля и уселся на заднее сиденье рядом с Эдом. Он был зол и ему было неловко, а Эд так вообще покраснел до самой макушки. — Спасибо, — буркнул Эдвард, стиснув челюсти. — Не за что, — так же коротко ответил Освальд, а поджилки у него сжались от ожидания чего-то непонятного. Это не было дурным предчувствием, но и ничего хорошего от этой ситуации он не ожидал. — Изабелла использовала средство, чтобы опьянить меня. Я разберусь в формуле, чтобы знать, против чего нам бороться, — рассказал Эд. Ему было действительно стыдно и за себя, и за то, что Освальд скорее всего слышал их перебранку с Виктором. Освальд не подал виду, он не слишком ловко и быстро приобнял друга за плечи, но тут же отстранился, улыбаясь жалко и криво. — Хорошо, что мы оставили эту историю позади, — со всей сердечностью произнёс он. — Ты мой самый лучший друг на свете. Нигма как-то странно посмотрел на него в ответ, а Виктор пялился на них с видом довольной сводницы, пока Эд с изящностью механической игрушки не повернулся к нему. — Закрой перегородку, — твёрдо попросил он. — Целоваться будете? — хыхыкнул Виктор. Освальд послал ему убийственный взгляд. — Ладно, прикрою глазки. — Наёмник нажал кнопку. Освальд с Эдвардом оказались отделены от всего мира непроницаемой перегородкой и тонированными окнами. Освальд распахнул глаза, когда Эд быстро и жёстко клюнул его в губы. Со всей уже давно не присущей ему неловкостью. — Что это было? — осторожно спросил Освальд. — Предложение стать партнёрами, — выдохнул Нигма. — Типа как деловые партнёры? — Освальд всё, конечно, сразу понял, но не мог поверить, да и захотелось ему немного пококетничать. — Романтические, — махнул головой Нигма и наклонился к нему снова. Эдвард впервые целовал мужчину, а Освальд вообще впервые целовался, и это было заметно. Но он был мастером подстраиваться под обстоятельства, и вскоре всю неопытность как ветром сдуло. Внутри лимузина стало даже как-то жарко. Виктор включил прохладный вентилятор и открыл окна, а также прибавил музыку. На всякий случай. Освальд и Эдвард прекрасно осознавали, какую опасность представляют друг для друга, но чувствовали равенство в этой взаимной опасности. Это оказалось приятней, чем быть с кем-то, кто не равен тебе по силе. Намного проще, когда ты в его руках, а он в твоих, и любое следующее решение может поменять ход происходящего. Почему-то Эд считал, что Освальд его не разочарует, а Освальд думал, что сдаст придурка обратно в Аркхем, если тот посмотрит ещё хоть на одну мымру в этом городе. Виктор вёл автомобиль в закат в сторону особняка и мурлыкал себе под нос дурацкий мотивчик, а в багажнике валялась уже ненужная маскировка — тряпьё и маска под старческое лицо.