Каджиты с часовым механизмом

      Приглашение всё же пришло. Как и полагается, с королевской посыльной — зелёный мундир егерской службы обтягивал подтянутое тело гепарда. Посыльная дождалась, пока герцок под её внимательным цепким взглядом сломает сургучную печать с короной и прочтёт послание. Отказать Королеве было невозможно, но протокол требовал соблюдения. Че’зар ответил согласием, посыльная коротко поклонилась и вышла.       Аудиенция была назначена на тот же вечер, словно в спешке. Впрочем, всё, что можно было, Че’зар уже продумал и обсудил. Благо, у него появился собеседник, от которого он больше ничего не скрывал. Стоило рассказать всё Ура’би — и даже казавшееся ужасным и непоправимым стало выглядеть иначе. Странно, как это работало. Взгляд барса на мир был столь же прост и прозрачен, как его светло-сапфировые радужки. Именно благодаря беседам с ним Че’зар считал, что готов к разговору с Королевой.       На сей раз никакой торжественности не предполагалось, разве что дворец оставался столь же помпезным: уходящие вверх своды тонули в тени. В приглашении было чётко указано, что явиться надлежит одному, поэтому даже Ура’би пришлось дожидаться за воротами. Слуга провёл Че’зара в небольшой скудно освещённый зал. Белая Королева встретила его, сидя в кресле. В руке у неё был кубок, из которого она неторопливо отпила, слизнула с губ кроваво-красную жидкость. Её взгляд скользил по стоящему перед ней. Че’зар мог только оценить, насколько хорошо обставлена сцена. В зале не было другого кресла, то есть, ему придётся стоять перед ней всё время разговора. Королева Од’ризз явно чувствовала себя хозяйкой положения и, судя по всему, наслаждалась каждой секундой.              После церемонного поклона с его стороны прошла ещё пара томительных минут. Было очевидно, что всё это — не более чем игра на нервах, но Че’зар говорил себе, что этот раунд будет за ним.       — Герцок Че’зар Онка, — наконец проговорила Королева Од’ризз. — Ты вовремя.       Как будто он мог опоздать или не прийти.       — Не будем ходить вокруг и около, ты поклялся быть верным мне… — она выделила последнее слово, и Че’зар внутренне подобрался, ожидая следующих слов. И они прозвучали. — Верность означает, что ты выполнишь любое моё повеление. И я повелеваю…       Королева прикрыла глаза, помолчала и наконец закончила:       — … передать мне чертежи регулятора. Можешь не беспокоиться, я буду хорошо хранить их. Разве не лучше, чтобы всё было в одних руках? В королевском дворце — самое место всем важным вещам. Так с ними точно… ничего не случится.       Даже будучи к этому готов, Че’зар ощутил, как сжимаются напряженные мышцы — как перед броском. Потому что хотелось вцепиться в эту горделиво обнажённую белую шею. Инстинкт велел защищать своё, которое у него сейчас пытались отобрать. К счастью, такой сценарий они тоже проиграли заранее и рассмотрели со всех сторон. Открытое противостояние было недопустимо. От него мгновенно отвернулись бы все, кто ещё сомневался или держал его сторону, помня о заслугах отца и матери. Ему отчаянно нужно было время, и обстоятельства подарили его неожиданным образом.       — Ваше Величество, — начал он, с некоторым азартом гадая, как встретит его слова Королева, — ваше повеление несомненно должно быть исполнено. Вот только я не могу отдать то, чего у меня нет.       Он остановился, с некоторой мстительностью наблюдая, как на морде львицы отражается недоверие, раздражение, а после она вскочила. Из бокала выплеснулось вино, пятная белые плиты пола и расшитый золотыми нитями подол.       — Что ты несёшь? Как это «у тебя его нет»?       — Именно так, моя Королева. Отец не успел передать мне чертежи. Но не беспокойтесь… я уверен, что вскоре это недоразумение разрешится.       Од’ризз взяла себя в руки, но платье, залитое вином, было безнадёжно испорчено. В тусклом освещении казалось, что она запятнана кровью. Её морда снова превратилась в маску бесстрастия, и она опустилась в кресло грациозно, как будто ничего не случилось. Со своей стороны Че’зар видел достаточно: Королева отчаянно желала заполучить секрет ради абсолютной власти. В тот же момент он пообещал себе, что она его никогда не получит. То, что сам он пока ничего не нашёл, означало только одно: секрет был действительно хорошо спрятан, и если и есть кто-то, способный его получить, то это он. Очевидно, что Од’ризз Лео Бланка тоже это понимала, потому что мгновенно сменила выражение на притворное участие.       — Какая жалость. Что ж. Я надеюсь, что это действительно временная заминка. Наше Королевство нуждается в надёжном производстве эргера. Ты должен это понимать, Че’зар Онка.       Снова использованное фамильярное обращение уже не задело, как в первый раз. Фамильная гордость была уязвлена, но Че’зар успел уяснить, что, когда речь идёт о выживании, не стоит давать воли чувствам. В зале они были вроде бы наедине, хотя Че’зар не был наивным глупцом, чтобы думать, что за ними сейчас не следят по меньшей мере несколько пар внимательных и безжалостных глаз.       Личная охрана Королевы, как и посыльные, состояла из самок. И их побаивались даже сильнейшие львы-командиры гвардейцев. Оставалось только произнести пышные и ничего не значащие фразы о том, как он благодарен за встречу и ждёт не дождётся возможности снова лицезреть сиятельную красоту Королевы.       Ура’би ждал его за воротами. Его хвост вился из стороны в сторону, выдавая сильнейшее волнение, которое немного унялось только тогда, когда он увидел Че’зара, идущего по дорожке к воротам. Они обменялись только взглядами, но этого было достаточно. В их положении даже выигрыш времени был ценен.

***

      Дни сменялись, а разгадка была так же далека. И это приводило немного успокоившегося было Че’зара в отчаяние. Иногда казалось, что проще уже изобрести этот злополучный прибор заново! Один из старых слуг припомнил, что герцокиня иногда спускалась в отдельную каморку в подвале, скрытую за внушительной окованной медью дверью, запиравшейся сразу на три замка. Конечно! Мать всегда была в курсе всех дел отца, и вполне могла хранить его тайны.       Воспрявший духом Че’зар тут же занялся замками. С ним пришлось изрядно повозиться, но в конце концов удалось воссоздать ключи и найти верную комбинацию поворотов. Замки щёлкнули и дверь открылась. В каморке ждала хоть и приятная, но не решающая проблем находка: несколько новых рабочих регуляторов. Скрепя сердце, Онка принял решение попробовать разобрать один из них, избежав разрушения. Подготовка отняла у него почти месяц, но результат снова огорчил: несмотря на все предпринятые предосторожности, начинка была испорчена.       Параллельно он вёл переписку и встречался со всеми, кто в своё время окружал покойного отца. Попадались там и нечистые на руку дельцы, втайне промышлявшие контрабандой и прочим в том же духе. Было той ещё задачкой не дать им зацепок, но самому выведать что-то полезное и заручиться поддержкой.       В победы можно было записать заключенные договоры на доставку рабочих из города на заводы паровыми дилижансами. Че’зару пришло в голову ещё и привозить для трудящихся на его заводах рабочих еду на обед из недорогого городского трактира. Отец давно вынашивал планы устроить так, чтобы рабочие не успевали вымотаться добираясь до завода из дальних районов города. Если добавить к этому готовый обед и выделить помещение, то им не придётся куда-то выходить. Вроде бы, сплошные убытки, но в итоге выйдет меньше брака и всяческих случаев на производстве, с которыми потом приходилось разбираться мастерам. Меньше потерянного времени, а значит, выше качество и скорость производства эргера. Если всё как следует подсчитать…       Со всеми этими делами Че’зар снова начал засиживаться не то, что до полуночи, а и до самого утра, встречая рассвет в том же кабинете. Единственное, что он выполнял неукоснительно, это обещание заходить к Син’бару дважды в день — в обед и вечером, чтобы уложить его спать. Эти моменты были самыми безоблачными. Он читал брату книжки, при этом Син’бару нравилось слушать всё подряд, и когда Че’зару надоедало перечитывать по кругу немногочисленные детские сказки об отважных котах-мореплавателях и службе кото-доставки, он приносил книги, которые читал сам. Это мог оказаться справочник по богатствам земных недр, летопись истории Королевства или вовсе какой-нибудь курс теоретической механики. Под чтение последнего Син’бар засыпал особенно быстро, так что Че’зар немного забеспокоился, как бы это не вошло в привычку. Эдак в Академии тоже станет засыпать на уроках! Так что справочник всё же приносить перестал.       Это утро застало его всё там же — в кабинете, стены которого уже давили, напоминая о грузе тайны, которую он поведал только двоим: Ура’би и Королеве. Впрочем, Ура’би он верил, а Королева сама ни за что не стала бы раскрывать утерю секрета регулятора. Оставалось надеяться, что её терпение окажется как можно более долгим.       За окном окончательно рассвело, и Че’зар приоткрыл створку, впуская прохладный воздух и пение птиц. Обычно в это время все в доме ещё спали, а хозяин или дремал прямо в кресле, или ещё пытался читать, писать письма и просматривать бумаги. Но сегодня молодой герцок отчётливо понимал, что толку уже не будет — строчки расплывались перед глазами, а задремать даже на минуту не получалось. При виде прыгающих по веткам пичуг пришла мысль о том, что надо бы велеть приготовить на завтрак что-нибудь из птицы. Индейка или фазан? Этот вопрос некоторое время занимал его утомленный рассудок, прежде чем он переключился на более интересный предмет.       Из дома вышел Ура’би, легко сбежал по ступеням и, сняв обувь, ступил на ровно подстриженную траву, обрамляющую дом. На время его фигуру заслонили кроны растущих вдоль стены деревьев, но после барс появился на небольшой лужайке. Он был одет в слишком лёгкую для летнего зябкого утра холщовую куртку и такие же штаны. Что он там собрался делать в таком виде?       К изумлению Че’зара, куртка тоже была расстёгнута и небрежно оставлена на ветке ближайшего куста, а Ура’би изогнулся каким-то невообразимым образом. Его руки упёрлись в землю, а тело исполнило длинную волну, которая прокатилась от носа до кончика хвоста. Он перетекал из одной позы в другую, и от этого зрелища невозможно было оторваться. Плавность была обманчива и в одно мгновение могла смениться стремительным рывком. Он то застывал, то вновь начинал двигаться, текучий, как серебристая ртуть. Под белой шкурой перекатывались тугие мышцы. И Че’зар поймал себя на том, что смотрит во все глаза, высунув кончик языка — и тут же прикусив его, полностью погрузившись во внезапное зрелище.       Он поспешно втянул язык и щёлкнул челюстью, успокаивая вдруг сбившееся дыхание и решил отнести свою реакцию на счёт удивления: мало кому выпадало увидеть тренировки мастера шепчущего когтя. Это было… это было красиво. Очень красиво. Так же, как сам Ура’би. На этой мысли Че’зар утомлённо потёр ладонями морду и решительно отвернулся. Надо всё же чаще спать, чтобы не думалась всякая чушь.       Но на следующее утро он проснулся в кресле от волнения: не пропустил ли? Позвоночник отозвался протестом, который Че’зар с успехом игнорировал, уже занимая свой наблюдательный пост у окна. Несмотря на слегка накрапывающий дождик, Ура’би появился в то же время. На этот раз Че’зар досмотрел всё до конца.       Тем же утром, пока он с аппетитом поглощал остатки запечённого фазана, Ура’би осведомился, словно речь шла о погоде:       — Твоей Светлости понравились мои тренировки? Так, может, присоединишься? А то от безвылазного сидения в кабинете здоровья не прибавится.       Вечером Че’зар ворочался, не в силах унять предвкушения: как это будет? Он в бытность учеником Академии играл в подвижные игры вроде «ловли механического кролика», даже участвовал в соревнованиях по воздухоплаванию. Но всё это было в прошлом, и предстояло возобновить навыки.       Ура’би оказался терпеливым наставником. Он снова и снова повторял, а когда Че’зар никак не мог уловить, как именно следует двигаться, то и исправлял его положение руками. Разумеется, раздеваться столь же вольным образом Че’зар никогда не решился бы, и ограничился свободного кроя тёмной сорочкой и штанами. Нельзя было и помыслить, что герцока кто-то случайно увидит скачущим по траве почти голышом, поэтому он распорядился огородить часть аллеи в тени деревьев.       Но не только это заставляло волноваться: порой Че’зар не мог понять, что чувствует — дрожат ли от непривычного положения мышцы, или это отзываются уверенные и аккуратные прикосновения пальцев Ура’би сквозь тонкую ткань. В первое занятие не прошло и получаса, как он вынужден был сдаться и попросить об отдыхе. Даже одна, как называл это Ура’би, «связка» не была освоена до конца. Но герцок уже чувствовал, что ещё немного — и завтра он будет вынужден провести весь день в постели, не в силах подняться. Зато голова была восхитительно свободна ото всех проблем. Так к двум обязательным визитам добавилось ещё одно занятие, которое он ни за что не хотел пропускать.       Помимо физических тренировок Че’зар постепенно узнавал больше о вере Ура’би. Например, о том, что воспитанники Кенарти считают, что ложь оскверняет, и никогда не врут. Если не хотят о чём-то говорить, что будут молчать или же, выскажут всё, как есть.       Представив, что так нужно было бы поступать ему, Че’зар ужаснулся. Его жизнь была полна разговоров и писем, в которых приходилось то и дело утаивать, лавировать, а иногда и лгать. Например, обычной практикой было обмолвиться, что тот или иной важный вельможа заинтересован планом, чтобы за ним потянулись и остальные. Ну а дальше делом техники было уговорить этого самого вельможу, сообщив ему, что уже есть целая когорта желающих участвовать.       Другой интересной, хотя и грустной темой, являлся круговорот душ, который Ура’би называл Колесом Бытия. Если верить учению Кенарти, каждая душа копит или наоборот, тратит составляющее её «благо». И если этого блага будет накоплено достаточно, то душа сможет покинуть Колесо и обрести вечный покой и радость. Те же, кто только теряет своё благо, будут ввергнуты в страдания для очищения и начнут путь сначала. Че’зару подумалось, что учение не лишено привлекательности: всегда есть новый шанс, за хорошие дела можно получить награду, а за плохие — воздаяние вне зависимости от того, как ты умер. Если это так, то можно было надеяться, что мать и отец получат лучшую судьбу. А те, кто послужили причиной их смерти понесут наказание, даже если он никогда их не найдёт. Потому что поиски почти не принесли результатов.       Серые коты донесли Ура’би, что, скорее всего, тот, кто виновен в смерти герцока и герцокини прятался в нижнем городе. Сначала барс наведался туда сам, и только убедившись, что дом чист от опасных ловушек, привёз туда Че’зара. Впрочем, дом был не просто чист, но и пуст: сколько ни броди по комнатам, ни одной зацепки не нашлось, кроме едва заметной пыли с характерным запахом. Плохой из Че’зара был бы специалист, если бы он не определил — здесь была гремучая ртуть. Это подтверждало предположение, но куда подевался обитатель — никто не знал. Или не хотел говорить.       Не помогало даже солидное вознаграждение: местные обитатели только начинали плести явный вздор в надежде получить звонкую монету. Но как только узнавали, что будет проверка их слов прежде выплаты, разом теряли интерес. Все говорили примерно одно и то же: «Был тут один рыжий… облезлый. Звали то ли Том, то ли ещё как. Болтал, что у него важный хозяин. Не, хозяина не видали. И вообще, некогда лясы точить, эдак на крысу с маслом не заработаешь…» Где искать дальше было неясно.       Единственной их добычей стал пришвартованный к ржавой крыше воздушный шар. Насколько разбирался в этом Че’зар, его конструкция была довольно необычной. Помимо облегчённой приводом регулировки пламени горелки и разного диаметра клапанов для сброса горячего воздуха там находилась целая система. Она записывала и показывала пилоту направление ветра на той или иной высоте в привязке к нарисованной на плотной подложке карте. Карту можно было двигать при помощи ходящих в пазах колёсиков, что сильно облегчало навигацию и с ней мог справиться даже не самый опытный пилот. В корзине нашлась забытая подзорная труба. При мысли, что с этого самого места злодей мог наблюдать за всеми их действиями, становилось неуютно до пробегающей по холке дрожи. Шерсть вставала дыбом.       Вскоре после этой неудачи Ура’би явился к нему с неожиданным предложением. Для безопасности усадьбы и самого Че’зара, а также младшего Онка были наняты специально обученные каждиты-охранники. Но Ура’би считал, что впредь следует обновить систему охраны, ввести патрулирование территории и закупить новое вооружение. Пока преступник неизвестно где, нельзя было терять бдительности.       — Мои подчиненные докладывают, что вокруг шастают всякие подозрительные личности, — хмурясь, объяснил он свой план. — Нужно быть наготове. Если уж на то пошло… то и тебе бы носить при себе что-нибудь. Понимаю, что так не принято, но хотя бы подумай.       — А что, разве твоей защиты мне недостаточно? — Че’зар понимал всю серьезность опасений Ура’би, но отчего-то его так и подмывало сказать это. — Мне нужно кого-то бояться, пока ты рядом?       Ура’би слегка обнажил клыки, обозначая улыбку. Похоже, он понял верно то, что Че’зар и сам до конца не понимал. И принял с обычным спокойствием.       — Знаешь, Твоя Светлость, как говорил один мой наставник, когтем и мяузером можно сделать гораздо больше, чем просто когтем.       Следующим утром они отправились в лучшую в городе лавку, куда, по слухам, привезли новейшую модель мяузеров — достаточно компактных и надёжных револьверов из лучшей мастерской южной части Королевства. Ура’би выглядел довольным, чуть ли не облизывался. А Че’зару было приятно смотреть, как он примеряет удобную кожаную портупею, подходящую под цвет его любимого жилета, и любовно поглаживает новенький мяузер. Точно такой же Че’зар приобрёл и для себя. Потому что мастером шепчущего когтя он если и станет, то ещё очень нескоро. А тяжесть револьвера на поясе в специально скроенной для скрытого ношения кобуре придавала толику уверенности. Оставалось только попрактиковаться в стрельбе.       Может быть, аристократу и не пристало носить при себе такие смертоносные игрушки. Но если это однажды поможет постоять за себя или Син’бара — к крысе рогатой эти традиции. У него тоже были когти и зубы — и Че’зар был готов пустить их в ход.