Каджиты с часовым механизмом

      Ключ легко скользнул в паз извлеченной из-за портрета книги. На этот раз над ней склонились двое. Ура’би бывал в этом кабинете и раньше, но всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Если бы Че’зар не был так сосредоточен на своём занятии, он заметил бы, как нервно подёргивается кончик его хвоста.       — Ты уверен, что хочешь, чтобы я был здесь? Это же… тайна вашего дома.       — Уверен. — Че’зар зажал кончик ключа и повернул. Раздался сухой хруст, будто внутри книги что-то хрупкое треснуло, и оба замерли. Стрелка часов на обложке дрогнула и пошла вперёд. Пара секунд ушла у Че’зара на то, чтобы успокоиться — всё оказалось слишком уж просто. Ожидая какого-то подвоха, герцок подцепил обложку, потянул и она легко раскрылась. Прямо на его глазах на странице появлялся текст, словно его заполняли чернила, просачиваясь по невидимым капиллярам. До странности толстых, плотных страниц внутри оказалось совсем немного. Глаза лихорадочно скользили по проявляющимся строчкам.       Первая страница содержала простую инструкцию, как открыть регулятор, не допуская вскрытия ёмкостей, заполненных сильной кислотой. Машинально Че’зар фиксировал в блокноте самое важное отдельными, понятными только ему закорючками. Ещё в Академии он придумал свой собственный шифр и научился записывать таким образом лекции. Че’зару почему-то казалось, что даже имея в руках книгу, он не сумеет воспользоваться ею, когда захочет.       Уже получив некоторый опыт при поиске, он чувствовал, что часы на книге не просто так — на них были сделаны через равные промежутки тёмные и светлые отметки. Он перевернул страницу. Здесь действительно имелся чертёж, и он заставил задуматься. Детали были простыми: вал, подшипники, шестерни, медная проволока… Механизм выглядел на удивление незатейливым. Единственным дефицитным элементом оказывался магнетит — довольно редкая штука. Стало понятно, для чего к регулятору на мануфактуре крепился шестеренчатый привод. Этот механизм внутри… должен вращаться. Той же цели служил установленный в нижней комнате стенд: приводить внутренний механизм во вращение.       Первой мыслью было: если увеличить размеры, то можно будет сделать шире ленту, на которой подавалась измельчённая эргеровая руда. Но всё же сперва следовало до конца разобраться в принципе действия, прежде чем браться за любые изменения. Кое-что оставалось непонятным. Кроме этих деталей там ничего не было. Пустота между внешним слоем магнетита и валом, обмотанным проволокой.       Пояснения внизу тоже мало что дали. Вращение формирует «молниевое-магнетитовое поле», которое и воздействует на эргер. Видимо, природу этого поля его предки не смогли до конца изучить, а может не очень-то и пытались. По крайней мере, подобные исследования в Академии не преподавались, и о существовании такого поля Че’зар ни разу не слышал.       Он даже почувствовал некоторое разочарование пополам с облегчением. Запечатлеть в памяти все детали не составило труда. В блокноте появилось всего несколько пометок. Дальше шло дотошное описание возможных неисправностей. Эту часть Че’зар только бегло просмотрел: главное — знать, как всё работает, а воспроизвести механизм и вычислить поломку с её причиной можно всегда.       Уже на следующей странице почерк изменился. «Это писала мама…» — сообразил он, осторожно проводя пальцем по бумаге. На секунду перед глазами возник её образ, серьезный и печальный. Речь шла о том, что следует опасаться честолюбия и коварства Од’ризз Лео Бланка. И ни за что нельзя дать ей завладеть секретом регулятора. Это Че’зар уже и сам отлично понимал. Но с собственной клятвой и полученным секретом он будет разбираться потом.       Последний заполненный мелким аккуратным почерком листок заставил его нервным жестом поправить очки. Мама писала, что Королевству требуются масштабные реформы, и как можно скорее. Народ уже давно недоволен политикой дома Лео Бланка. Слишком высокие налоги, идущие на роскошную жизнь Королевы и её приспешников. Слишком бедно живёт очень большой процент населения, из которого вытаскивают последние гроши те, кто ей служит. У мамы даже был разработан целый комплекс законодательных актов, подкрепленных расчётами — Че’зар припомнил, что видел эти выкладки, но отложил, как не самые срочные. Упоминалось, что при необходимости можно обратиться к госпоже Де’арк Джубатис — эта семья всегда проявляла разумную осторожность и лояльность дому Онка, а она сама вполне разделяла стремления и взгляды герцокини.       Последняя запись дышала тревогой. Судя по дате, её мама сделала незадолго до своей гибели. В ней говорилось о странном «маркиссе», который никак не мог принадлежать к высшим, и чей говор совсем не соответствовал его словам о том, что он прибыл из Форельса. Она была обеспокоена его планом по перевороту и свержению дома Лео Бланка, и собиралась обратиться к Королеве, если не найдёт решения сама. Отец, судя по всему, не разделял её опасений, либо и вовсе ничего не знал. По мнению Ф’зары, будучи один раз выпущенным, зверь насилия скорее разорвёт Королевство, чем принесёт какую-либо пользу. Толпа — слепа, и разжечь в ней ненависть легко. А вот остановить начавшуюся внутри страны войну между народом и аристократией будет очень трудно. Если вообще возможно.       На этом записи обрывались. Похоже, мама ничего не успела сделать. Может ли быть, что этот самый «маркисс» и был виновен в её смерти, а значит, и в смерти отца тоже? Че’зар поспешно протянул книгу старательно смотревшему до этого в сторону Ура’би. Видимо, он до сих пор не мог согласиться с тем, чтобы разделить с ним знание, хранившееся в тайне от посторонних веками.       — Здесь есть записи матери. Думаю, они имеют отношение к причине, по которой её и отца не стало. — В горле собрался комок, но Че’зар продолжил. — Тебе лучше прочесть их.       Барс наконец повернулся и тоже вгляделся. Он хмурился, переворачивая последние страницы и кивал, а после удивлённо поднял глаза.       — Они… они исчезают!       Че’зар забрал книгу обратно, чтобы увидеть, как прямо перед ним записанные символы блекнут. Несколько секунд спустя книга была пуста. Ещё раз осмотрев массивную обложку, Че’зар, кажется, понял: записи в ней были сделаны хитрым способом. Нужный инструмент наверняка найдётся, если поискать. Оставленные в плотной бумаге пустоты заполнялись чернилами из колбы, которая сломалась, стоило ему повернуть ключ. На свету же они быстро выцветали, вновь надёжно пряча записанные секреты.       Теперь ему оставалось только спуститься в подвал и разобрать свой первый регулятор. Герцок Онка был наконец готов приступить к своим непосредственным обязанностям.       — Если что, я в механике не силён, так что всё равно ничего не понял бы, — хмыкнул Ура’би, обозначив свои впечатления. — А вот остальное… Сразу и не скажешь, кто опаснее — Королева или этот неизвестный. Почему-то уже два года он никак себя не проявляет, но, сдаётся мне, нам ещё придётся с ним столкнуться. Если только он не умер, точно вернётся. И к этому нужно быть готовым. Пока ума не приложу, что нам с этим делать. Может, стоит отправить хотя бы Син’бара куда-то подальше на время?       Че’зар задумчиво покачал головой. Есть ли такое место, куда не дотянутся длинные руки королевской канцелярии? Секреты, оставленные родителями, оказались с двойным дном. Несмотря на открытие так долго мучавшей его тайны, спокойнее Че’зару не стало ни на йоту. Невольно он потянулся и скользнул ладонью по гладкой поверхности деревянных чёток и белой шерсти. В ответ тут же последовало короткое успокаивающее пожатие. Уверенным можно было быть только в одном: искать ответы они будут вместе.

***

      Королева проснулась, привычно ощущая, как от крестца расползается тянущая боль. Самые мягкие перины не помогали — по утрам, чтобы встать, ей приходилось собираться с силами. Но встать было надо — она специально оставляла болеутоляющие капли на столике чуть поодаль от кровати. Тихонько взрыкнув, она приподнялась. Пока она сама не позовёт, ни один слуга не рисковал входить в спальню. И правильно, иначе такой беспечный лишился бы головы. О своей «особенности» Королева О’дризз позволяла узнать лишь избранным. Называть это «уродством», как отец, она не желала.       Следующим рывком она встала, пережидая очередную выворачивающую суставы болезненную волну. Лучшие лекари не смогли справиться с врождённым пороком. Теперь, чтобы ходить, ей нужен был тяжёлый металлический корсет, защищавший таз от лишних нагрузок. Каждый день надевать жёсткий, натирающий шкуру металл было мучительно, но он позволял ей двигаться так, словно всё в порядке.       Мать до самой смерти сокрушалась, что дочь не сможет выносить и родить котят. Как будто в этом вообще заключался весь смысл её жизни. Произвести на свет ещё одного идиота, подобного братцу, или целый выводок? Од’ризз никогда и не собиралась заниматься этим. Показаться перед кем-то уязвимой? Дать самцу власть над собой, пусть даже временную? Ни за что!       Ей всегда виделась другая судьба. С самого детства она не думала о себе иначе, чем как о Королеве, и планомерно продвигалась к тому, чтобы стать ею уже для всех. Королева рождена, чтобы править. Всё, что мешает её власти, должно быть устранено любым путём.       Од’ризз не была глупа и отлично понимала, как выстроена система противовесов в обществе. Но любую систему можно перестроить, надавив в нужных местах. Она знала: после недолгих колебаний установится новое равновесие. Больше всего ей нравилось представлять себя в центре механизма — как главную фигуру, вокруг которой движутся все остальные. Всё шло на редкость удачно — родители один за другим сошли в могилу, а следом и братец отправился в свой последний полёт — до самой земли. На голову легла долгожданная корона. И от конечной цели её отделяло совсем немного.       Безупречная белая шерсть — отличительная черта благородного рода, не должна была быть запятнана, поэтому было разумно и верно использовать для реализации своих планов разнообразные инструменты. Благодаря эргеру казна никогда не пустовала, а если на подачки сторонникам, содержание гвардии, львиц и роскошные балы уходило слишком много средств, всегда можно было ещё немного закрутить винт, выжав из подданных достаточно золота, серебра и меди. В конце концов, за привилегию жить в её прекрасном Королевстве нужно платить, не так ли?       Единственной занозой в почти идеальной картине оставались Онка. Как нарочно, представители этого дома были черны, как ночь — словно в пику царственной белизне. Хотелось стереть их, как липкую сажу. Но их положение долгие годы было слишком уж прочным. Проклятая тайна регулятора. Ни украсть, ни узнать её иным путём не удавалось. Одна из ближайших к ней наперсниц, до некоторой степени осведомлённая о планах тогда ещё Регентши, предложила интересную идею. Если нельзя получить секрет у Онка, можно попробовать открыть его заново. Если получилось однажды, должно получиться ещё раз. Придворные и представители знатного рода для этого не годились совершенно. Скрыть исчезновение сразу нескольких учёных из высших семей будет сложно, да и если бы кто-то из них был способен найти решение — уже бы нашёл. Искать нужно было в другом месте.       Од’ризз не видела разницы, кого использовать — был бы результат. И вскоре по всему Королевству разъехались неприметные каджиты в поиске тех, кто разбирался бы в нужных науках и отличался нестандартным мышлением. О каждом кандидате ей докладывали лично — через ту самую наперсницу, но окончательное решение было только за Королевой. Один из таких кандидатов заинтересовал её особенно. Даже среди самого отребья порой попадались занимательные личности. На некоего Клауса посланцы Королевы вышли, когда в самых трущобах удалось купить нечто новенькое: механизм, позволяющий стрелять капсулами, в которые можно было закачать яд или снотворное. Конструкция была простой и надёжной, при попадании жидкость подавалась в тело жертвы через тонкую иглу с помощью поршня.       Тогда Регентша даже приказала принести ей образец и долго рассматривала. Нечто похожее использовали лекари. Насколько извращённым должен быть разум, чтобы сделать из этого орудие убийства? Она дала добро, и Клаус оказался в Башне. К огромному разочарованию, его таланты оказались совсем непригодны к созиданию. Секрет изменения эргера открыт так и не был, а вскоре в Башне случился пожар, во время которого исчезли двое. Тело одного из них было обнаружено после в лаборатории. Кроме того, пропало значительное количество готового эргера. Королева была в ярости!       Среди учёных, работавших в Башне, уже давно трудилась пожилая рысь, которая служила непосредственно Королеве. Она не блистала талантами, но была фанатично предана, за что Королева её до некоторой степени ценила. Последний раз она видела учёную, когда ту принесли через чёрный ход прямо из разрушенной Башни: рысь истекала кровью, но продолжала цепляться за жизнь и повторяла, что должна увидеть Госпожу и говорить будет только с ней. Оставшись наедине, Одризз с некоторой брезгливостью приблизилась к умирающей. Та приподнялась и вцепилась в плащ с удивительной для её состояния силой. С её усов капала кровь — взрыв превратил тело старой рыси в решето.       — Он — демон! Искривлённая душа… — прохрипела рысь. — Остерегайтесь, Ваше Величество, моя Госпожа, молю… Клаус…       На этом силы оставили её, и Од’ризз стряхнула сухие пальцы старухи, упавшей обратно на пол. Изо рта пошли кровавые пузыри, и Королева поспешила отойти — не хватало запачкаться ещё сильнее. Так значит, это всё же он… Предсмертные хрипы рыси почти не мешали думать. Предостережения Королеву не пугали. Каждый инструмент нуждается только в правильном применении и рычаге давления. В руке, которая его направляет. Глупо было пытаться при помощи увеличительного стекла дробить камень — у него другое назначение. С одной стороны, было соблазнительно приказать схватить и казнить дерзкое отребье, а с другой… стоило поразмыслить, а не окажется ли манул безотказным оружием. И её решение склонилось ко второму варианту.       Поначалу казалось, что всё прекрасно. Как только «Безумный Клаус», как окрестила его для себя Од’ризз, вернулся в Королевство, к нему тут же ненавязчиво был подослан для надзора шпион из королевской канцелярии. Кот по имени Томас отлично умел перевоплощаться, так, что его с руками оторвали бы в любом балагане. Своё прозвище он приобрёл из-за того, что ухитрился однажды, охотясь за очередным врагом Короны, застрелить его из мяузера, но не напрямую, а попав в стену. Пуля отскочила и угодила преступнику прямиком в глаз. С тех пор в Канцелярии его звали не иначе, чем Том Рикошет. Его донесения были крайне любопытными: Клаус развел бурную деятельность, его фантазия порождала разные забавные вещи, которые могли пригодиться.       Организованное им жалкое подполье, называющееся столь претенциозно: «Наука и Равенство», Королеву не пугало. Более того, следить за крысиной вознёй было весело, и она чувствовала себя кошкой, затаившейся у норы и ждущей, пока мышки покажутся, чтобы прихлопнуть и сожрать их разом. Чем ловить по одному, было проще следить и составлять списки, находясь под самым носом у главной мыши, возомнившей себя охотником.       А потом… пешка начала играть в свою игру. Убийство герцокини Ф’зары Онка не было запланировано. Вообще говоря, герцокиня давно раздражала Королеву до скрежета зубов и тихого бешенства. Король-отец всегда говорил, что знати надо давать иллюзию власти. Место, где они будут бесконечно обсуждать всякие несущественные мелочи, назвав это как-нибудь красиво, например, Высшим Советом. Но при этом не забыть обставить всё так, чтобы решения этого Совета согласовывались как можно дольше, и в жизнь приводились только самые безобидные. Назначить побольше наблюдателей, секретарей, консультантов — и дело в шляпе. Повеления же Королевы не требовали никаких иных подписей и разрешений. Бюрократия была прекрасным изобретением, и Од’ризз вовсю ею пользовалась.              Так было до того, как эта Онка начала совать свой чёрный нос куда не следует. Того хуже — она требовала! Да, имела наглость, пусть и с вежливыми оборотами, требовать «ускорения приятия решений, больших полномочий Совету, конкретных действий, а не заверений в намереньях». Ей подтявкивала ещё одна выскочка. Подумать только, из низших. Де’арк Джубатис почему-то думала, что золото на счетах в Банке и привилегии, дарованные её семье при бывшем Короле, позволяют ей раскрывать пасть. Пока что приходилось мириться с обеими — у Королевы не было на примете подходящей замены. Да и случая поставить их на место тоже не находилось.       Как ни неприятно было признать, обе самки обладали реальным влиянием. Од’ризз задумывалась над возможностью тихо устранить кого-то из них, когда в буквальном смысле прогремело известие: паровой экипаж герцокини взорван! Поначалу новость вызвала волну злорадства. Всё-таки, кто-то нашёл способ добраться до настырной Ф’зары Онка. А следом в душе вскипела настоящая злость. Какого крысиного хвоста она узнаёт об этом чуть ли не из газеты! Возникло желание отдать приказ доставить шпиона Томаса прямиком в подвал, и своими когтями выколоть его глаза, которые смотрели куда угодно, только не туда, куда было велено!       …Рикошета спасло чудо. Его донесение с красной пометкой, свидетельствовавшей о срочности, датированное прошлым днём, нашлось во дворце. Наказание понесла одна из львиц, которая попросту забыла о нём. «Что ж… — решила Королева, подписывая указ о том, что вся собственность виновной отходит Короне, а сама она лишается хвоста и ссылается в эргеровые шахты. — Может, Клаус, в своей манере, и устроил хаос, но зато герцокиня больше не станет надоедать со своими «требованиями», да и остальные подожмут хвосты».       Следом её мысль побежала дальше. Она понимала, что герцок, при всей своей рассудительности, не станет сидеть, прижав уши. Он будет искать виновника, чтобы отомстить. На минуту даже стало любопытно: кто победит? Если герцок, то она лишится такого, пусть и взрывоопасного, но полезного инструмента. Если Клаус… А что, если Клаус? Перо замерло в её руке. Избавиться от обоих Онка разом. Разве не об этом она давно мечтала? Их старший сын, Че’зар. Он уже окончил Академию, а значит, Тод’дар наверняка передал ему секрет регулятора. План созрел мгновенно. Королева едва сдержалась, чтобы не вскочить. Во-первых, это было чревато новыми болями, а во-вторых — такие жесты не к лицу совершенной Королеве.       Нужно было продумать, что она сделает, как только дом Онка останется без главы. Как ни жаль, оставлять после этого на воле Клауса было нельзя. Слишком уж непредсказуемым и своевольным был манул. Убивать его или нет — можно было решить и позже. Убедившись через Рикошета, что Клаус вполне готов ко встрече с герцоком, Од’ризз начала готовиться и сама. Пришлось побольше разузнать о юном лорде Че’заре, а после дать указания тайной части канцелярии о поимке Клауса, но не раньше, чем он расправится с герцоком Тод’даром. Всё складывалось идеально: инструмент будет использован и убран с глаз долой до поры до времени, пока не понадобится снова. А у неё будут все шансы завладеть регулятором, даже без крови. Иногда достаточно слов, особенно если их произносит ещё юный, наивный и верящий в сказку о чести мальчишка.       Уже скоро все важные детали механизма встанут на место, и она, Белая Королева, будет в самом его центре. Чёрный больше не будет затмевать безупречную белизну. А то, сколько потребуется крови, чтобы это случилось… что ж. Всё имеет свою цену. Вопрос в том, кто её заплатит.