Ловушка для троих

Спустя год загородный дом окончательно перестал быть местом чужих тайн и превратился в их общую крепость. Здесь больше не было скрытых камер или фальшивых ролей, но свои особые традиции у них все же остались. Уилл возвращается домой поздним вечером. На часах почти полночь - ровно год с того самого дня, как в кабинете была сорвана маска и их жизнь изменилась навсегда. Уилл глушит мотор, выходит из машины и открывает массивную входную дверь, устало ослабляя галстук на ходу. В холле особняка горит лишь мягкий, приглушенный свет ночников. Он делает шаг через порог и замирает, а его сердце мгновенно пропускает удар. Прямо посреди прихожей, на коленях, повернутый лицом к двери, стоит Майк. На нем нет ни единой нитки одежды. Его рельефное, красивое тело, которое Уилл знает уже до каждого миллиметра, слегка подрагивает в полумраке от легкого сквозняка. Глаза Майка плотно отрезаны от мира той самой черной шелковой повязкой, а руки заведены за спину и сцеплены в замок на пояснице. Он явно ждал этого момента не один час, сохраняя абсолютную неподвижность. Уилл тихо закрывает за собой дверь. Щелчок замка в тишине звучит, как выстрел. Майк вздрагивает, его пресс судорожно напрягается, а голова вскидывается вверх, ориентируясь на звук шагов. На его губах играет мягкая, покорная улыбка. - Я дома, Майк, - тихо, своим настоящим голосом произносит Уилл, останавливаясь в шаге от него. Майк сглатывает, его дыхание становится рваным и глубоким. Он слегка подается тазом вперед, демонстрируя свою полную, абсолютную беззащитность. - С годовщиной... - хрипло выдыхает Майк, и его голос вибрирует от накопившегося за вечер предвкушения. - Возьми меня. Я весь твой... Хозяин. Уилл смотрит на него сверху вниз, и внутри него разливается такое мощное, горячее чувство любви и обладания, от которого щемит в груди. Майку больше не нужно бежать от себя, ему больше не страшно. Он добровольно отдает эту власть человеку, которому верит больше, чем самому себе. Уилл медленно опускается на колени перед ним, снимает часы, бросая их на пол, и горячими ладонями обхватывает лицо Майка, накрывая его губы глубоким, собственническим поцелуем. Их личная игра продолжается, но теперь в ней больше нет места лжи - только чистая страсть, которая сделала их по-настоящему свободными.