Не бойся смотреть

Прошло три дня с того момента, как мы с двоюродной сестрой приехали в Американскую академию спорта. Я уже три дня тренируюсь на американском льду. Сегодня наконец смог договориться с тренерами и зарезервировать себе лёд с 18 до 20 часов. И теперь я катаюсь так, как не катался ни разу после… после чемпионата мира. Я медленно проскользил к бортику, вытащил телефон из кармана толстовки. Пальцы чуть дрожали, когда я разблокировал экран и открыл плейлист — тот самый, который не трогал уже три месяца. Я выбрал эту мелодию давно — на показательных в Москве, где катался взрослый фигурист, чьё имя уже не помню, но чей прокат заставил зал плакать. Я тогда подошёл к нему после выступления и спросил: «Что это за музыка?» Я так боялся подойти, но фигурист улыбнулся и сказал название. Так я выбрал для себя мелодию, которая стала для меня началом конца. — Я катался под неё на тренировках, когда никто не видел. Я катался под неё на юниорском чемпионате, когда выиграл золото, — тихо шептал я, ведя диалог сам с собой. — Я должен был кататься под неё на чемпионате мира, но тогда даже не доехал до середины программы. Пальцы замерли над экраном. — Вдох, — тихо сказал я себе. — Выдох. Быстрое нажатие на кнопку. Мелодия поплыла над пустым льдом — тихая сначала, потом всё громче, заполняя собой всё пространство. Фортепиано и скрипка. Та самая скрипка, которая говорила на языке, который я не понимал, но чувствовал каждой клеткой. — И начали, — прошептал я, отталкиваясь от борта. Я двигался под музыку, и моё тело вспоминало всё само, без усилий. Руки поднимались в такт фортепиано, лезвия вычерчивали дуги, которые я учил годами, а потом забыл, потому что они стали частью меня. Вращение. Первый прыжок. Вдох перед входом и выдох при приземлении. Тройной тулуп — чисто, мягко, как пух. Я не думал о судьях, об оценках, о том, что там, за пределами этого льда, есть кто-то, кто может смотреть. Я просто был — был с музыкой. Был тем, кем всегда должен был быть, но кого так боялся показать. Каскад. Тройной лутц — тройной риттбергер. Приземление — и сразу дорожка шагов, которую я придумал сам прошлой зимой, когда смотрел на снег за окном и думал, что больше никогда не выйду на лёд. Мелодия нарастала. Скрипка становилась громче, и я чувствовал, как что-то поднимается в груди откуда-то из самого дна, где я прятал всё: боль, страх, надежду. Я вращался, закрыв глаза, и мир исчез. Остались только лёд, музыка и я. Вдруг до моего слуха донеслись звонкие хлопки. Я вздрогнул. Мелодия ещё играла, но я уже не слышал её. Я открыл глаза, тяжело дыша, и завертел головой в поисках источника звука. И увидел его. Он сидел на самом верхнем ряду, в полумраке. Светлые волосы, тёмная куртка. Руки сложены на коленях, голова чуть наклонена. Он не аплодировал громко — скорее сцепил руки в беззвучном жесте, который я заметил случайно. Наши взгляды встретились. Мой инстинкт самосохранения завопил, предвещая опасность. Я выдохнул. Он встал и направился к бортику. Быстро, очень быстро промелькнуло в голове. Вот парень уже стоит у бортика. — Здравствуй, красиво катаешься, — произнёс он на английском с лёгким французским акцентом. Сдержанная улыбка расцвела на его лице. Я хотел ответить, но не смог и стал робко отступать назад. Я разогнался, с разбега перемахнул через бортик и дрожащими руками принялся снимать коньки. «О боже… Этот парень идёт сюда». — Стой! Погоди, как тебя зовут? Меня Лука, — попытался он меня остановить. «Потом обуюсь», — пронеслось в голове. Я схватил кроссовки в одну руку, коньки в другую и сорвался с места. Добежал до чёрного выхода и так же быстро спрятался за углом. Минуты через две вышел парень, огляделся, вздохнул и ушёл обратно. Я влетел в комнату, даже не пытаясь ступать тихо. Дверь за спиной захлопнулась с грохотом, от которого, наверное, вздрогнула вся академия. Кроссовки и коньки полетели на пол. Я прислонился спиной к двери и закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Дыхание сбилось. — Ты чего? — раздался сонный голос с милым корейским акцентом. Я распахнул глаза. Сестра сидела на моей кровати, поджав ноги, и смотрела на меня сквозь полумрак. В руке она держала телефон — видимо, смотрела что-то до моего влёта. ————————————————— P. S. Мне нравится, а вам как???