Богиня Надежды

Дверь компьютерной комнаты разъехалась перед ними, и Лара, уже готовая к очередному стерильному коридору, замерла на пороге. То, что предстало перед ними, разительно отличалось от всего, что они видели в АРК до этого. Никаких белых панелей, никаких труб и кабелей, никакого гула серверов. Вместо этого - тёплый свет настенных бра, отражающийся от деревянных панелей, которыми были обшиты стены. Пол здесь был устлан ковром с выцветшим восточным узором, шаги по такому были почти неслышны. — Что это за место? — прошептала Грейс, оглядываясь. Лара сделала несколько шагов вперёд и остановилась, узнавая обстановку. Книжные шкафы, забитые фолиантами с золотыми корешками. Тяжёлые портьеры на окнах, за которыми, впрочем, не было ничего, кроме глухой стены, окна в подземном комплексе были чистой декорацией. Массивный письменный стол красного дерева с зелёной лампой и старым телефонным аппаратом. А возле стола - пустая инвалидная коляска с высокой спинкой. — Кажется, это кабинет Спенсера. Наверное здесь Алисса брала у него интервью. Он жил здесь. Прямо в АРК. — Значит, он редко когда покидал комплекс? — спросила Грейс с скорее горьким осознанием. — Всё это время он был здесь, под землёй, пока мир разрушался из-за того, что он создал? — Похоже на то. Лара бросила взгляд на коляску. Она была пуста уже много лет, но казалось, что Спенсер только что встал с неё и вышел куда-то в соседнюю комнату. На спинке висел плед, на сиденье лежала подушка, примятая так, словно на ней только что сидели. Ей вдруг стало не по себе, не от страха перед мёртвым, а от ощущения, что этот человек, который когда-то держал Грейс на руках, называл её своей надеждой, а потом отпустил в мир, так и не сказав ей всей правды, всё ещё присутствовал здесь. В каждой книге на полке, в каждой складке портьеры. Рассматривать интерьер времени не было. В дальнем конце кабинета, за портьерой, виднелась ещё одна дверь, на этот раз металлическая, явно встроенная позже, чем строился сам особняк. Лара подошла и нажала на кнопку вызова. Дверь открылась, и за ней оказалась небольшая лифтовая кабина. — Спенсер построил лифт прямо из своего кабинета? — пробормотала Лара, входя внутрь. — Удобно. — Или параноидально, — добавила Грейс, становясь рядом. Двери закрылись, и лифт плавно заскользил вниз. Лара не знала, верно ли они едут, кабина была с одной единственной кнопкой. Но когда двери снова открылись, перед ними возник коридор, в конце которого горело тусклое жёлтое освещение, точно такое же, какое она видела на камере наблюдения. Они вышли из лифта и двинулись по коридору. Здесь всё снова было стерильным - белые панели, холодный свет, гул вентиляции. Но жёлтое свечение впереди становилось всё ярче, и вместе с ним нарастало и чувство тревоги, которое Лара гнала от себя всю дорогу. Коридор свернул, и перед ними открылась небольшая площадка. Несколько ступеней вели вверх, к массивной металлической двери, над которой горела надпись «ПАНДОРА». Под ступенями, в специальных нишах, стояли те же стеклянные капсулы с эмбрионами, которые они видели в зале с консолью. А прямо перед дверью, привалившись к ней спиной и уронив голову на грудь, лежал Леон. Вокруг него растеклась тёмная, почти чёрная лужа. Грейс вскрикнула и бросилась вперёд. Лара за ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а ноги сами собой ускоряются, переходя на бег. Она опустилась на колени рядом с Леоном и первым делом прижала пальцы к его шее. Кожа была холодной и липкой, но под ней, слабо и неровно, бился пульс. Грейс подождала пока Лара осмотрит Леона, и вцепилась в ткань его штанов, тряся его, будто пыталась разбудить. — Леон! Очнись! Пожалуйста, очнись! Но он почти не реагировал, только голова безвольно качнулась в сторону, и с губ сорвался слабый, едва слышный хрип. Кровь, растекшаяся вокруг него, уже начала подсыхать по краям, превращаясь в тёмную, вязкую корку. Лара поняла, что пора действовать, счёт возможно пошёл на минуты, и потянулась к своей поясной сумке за инъектором. Она отщёлкнула защитный колпачок, сжала пробирку в пальцах и склонилась над Леоном, отодвигая воротник его куртки. Чёрная паутина на шее медленно пульсировала, кожа вокруг неё приобрела сероватый оттенок. Лара прижала салфетку, смоченную спиртом, к месту укола. И в этот момент Леон закашлялся. Его расфокусированные глаза приоткрылись, и он, узнав склонённое над ним лицо, выдавил из себя нечто среднее между усмешкой и стоном : — Опять ты со своими уколами… Пальцы Лары дрогнули. Сперва она ничего не ответила, просто ввела иглу и медленно, плавно нажала на поршень. Лекарство ушло под кожу, а она вытащила иглу, прижав к ранке салфетку. — Тебе лучше помолчать. — Он очнулся! — Грейс всё ещё сжимала его колено. — Лара, он очнулся! Только когда пустой инъектор был убран обратно в сумку, Лара позволила себе выдохнуть. И вдруг почувствовала, что её мелко трясёт. Противно, откуда-то изнутри, где до этого всё было сжато в тугой узел, а теперь этот узел развязался. Она поднесла руку к лицу и обнаружила, что щёки мокрые. Когда она успела заплакать, она не помнила. Наверное, в тот момент, когда увидела его на камере. Или когда бежала по коридору. Или когда вводила иглу. Слёзы текли сами по себе, без звука, и она даже не сразу их заметила, настолько была сосредоточена на том, чтобы спасти его. А теперь, когда адреналин начал отпускать, она осознала, что всё это время плакала. И от этого осознания слёзы полились сильнее. Она попыталась отвернуться, спрятать лицо, уставилась в пол, но плечи её дрожали, и скрыть это было невозможно. Ей было страшно. Страшно от того, каким она его увидела - неподвижным, в луже собственной крови, с закрытыми глазами. Почти мёртвым. И если бы они опоздали, если бы задержались в компьютерной комнате, если бы лифт ехал дольше… Леон, всё ещё привалившись спиной к двери, заметил, что она не поднимает головы. Он знал Лару достаточно давно, чтобы понять, что молчать, и так неуверенно смотреть в пол - это не её. Он перевёл дыхание и закашлялся снова, но на этот раз тише, а потом тихо произнёс : — Эй. Я всего лишь глаза прикрыл. Грейс всё ещё гладила его по колену и спрашивала, сможет ли он встать, но Леон не слушал её. Он смотрел на Лару. — Погоди, — сказал он Грейс, не оборачиваясь, и снова обратился к Ларе : — Лара, посмотри на меня. Она отрицательно покачала головой, всё ещё глядя в пол. Плечи дрожали. Грейс, заметив это, перевела взгляд с Леона на Лару и обратно. Потом осторожно, почти робко, дотронулась до плеча Лары. — Лара… с т-тобой всё хорошо? Этот простой вопрос, заданный тихим, полным беспокойства голосом, сломал последнюю стену, которую Лара пыталась удержать. Она подняла голову, и Грейс увидела её лицо мокрое от слёз, с красными глазами и дрожащими губами. Лара Эванс, которая никогда не плакала, которая годами держала всё в себе, сейчас сидела на полу подземного комплекса и не могла остановить слёзы. Леон чуть подался вперёд, хоть любое движение сейчас давалось ему с трудом, мышцы всё ещё не слушались, а перед глазами плавали тёмные пятна, но он заставил себя приподняться. Его пальцы осторожно легли на подбородок Лары. Он не давил, а мягко, почти невесомо, приподнял её лицо, заставляя посмотреть на себя. Внешне она почти не изменилась. Те же острые черты, тот же прямой нос, но глаза её выдали. Они раскраснелись, и от этого голубой цвет радужки, обычно холодный и сдержанный, теперь казался глубже, ярче, будто небо после грозы. В них стояли несколько капель слёз, дрожавших на ресницах и срывавшихся вниз. Губы чуть припухли, а на щеках блестели мокрые дорожки, которые она, видимо, пыталась стереть, но только размазала. Леон замер на мгновение. Он видел Лару разной - холодной и собранной в лаборатории, злой и сосредоточенной в перестрелке, уставшей и бледной после бессонных ночей за отчётами. Но такой, с мокрыми ресницами, с дрожащими губами, и глазами, в которых плескался страх, который она больше не могла скрыть, такой он её ещё не видел. И где-то в глубине сознания, в той части его, которая ещё не разучилась замечать красоту даже посреди всего этого кошмара, промелькнула мысль, что она даже плачет красиво. Грейс, сидевшая рядом, тоже смотрела на Лару с удивлением. Она привыкла видеть в ней сильную, несгибаемую защитницу, ту, что знает ответы на все вопросы и никогда не теряет самообладания. А теперь перед ней сидела женщина, которая только что плакала от страха за человека, которого любит. И Грейс, сама того не осознавая, сжала ладонь Лары в своей руке, просто чтобы напомнить, что она здесь. — Я боялась... — прошептала Лара, глядя Леону в глаза, — Я боялась, что ты умрёшь. Он провёл большим пальцем по её щеке, стирая влажную дорожку. — Я же обещал тебе, — произнёс он. — Помнишь? Я обещал, что не позволю себе оставить тебя. Она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Тогда Леон, всё ещё держа её лицо в ладони, чуть наклонил голову и тихо добавил : — И не то чтобы я хотел видеть тебя такой. Но знаешь... глаза у тебя от слёз очень красивые. Прямо небесные. Лара на мгновение замерла, переваривая услышанное. Потом уголки её губ дрогнули, и она всхлипнула, то ли смеясь, то ли плача, то ли и то и другое одновременно. — Ты невыносим, Кеннеди, — прошептала она. — Знаю, — ответил он, отпуская Лару. После чего, прижимая ладонь к груди, сделал глубокий вдох и попытался подняться. Мышцы слушались плохо, но он заставлял их работать, просто потому что по-другому не умел. Грейс тут же оказалась рядом и подставила плечо. Он опёрся на него, и Лара, подстраховывая сзади, видела, как напряглись его руки, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в ткань её футболки. — Пора за дело, — произнёс он и приложил ладонь к сенсорной панели. Дверь дрогнула и с шипением ушла в сторону.

***

Перед ними открылся проход, что вёл к центральному терминалу. Впереди, их ждал Зено. Они двинулись вперёд - Леон, всё ещё опираясь на плечо Грейс, и Лара, идущая позади. Её револьвер был наготове, но мысли метались совсем не в тактическом русле. — Грейс, — тихо спросила она, поравнявшись с ними, — что ты собираешься делать? Грейс ответила не сразу. Она шла, глядя прямо перед собой, будто что-то придумывала на ходу. — Я не знаю пароля, — произнесла она. — Ничего страшного, — отозвался Леон, не оборачиваясь. — Зено открыл нам путь. Что бы ни случилось, ты должна действовать. А я его задержу. Лара узнала этот ненавистный тон. В другое время она бы ответила ему что-то резкое, но сейчас лишь сжала зубы и промолчала. Ей хотелось его ударить. И одновременно обнять, чтобы он не смел даже думать о том, чтобы снова рисковать собой. — Нет... У-у меня есть идея, — вдруг сказала Грейс, и оба обернулись к ней. Леон задержал на ней долгий, усталый взгляд. — Мы тебе верим. Они вышли в центр зала, Зено уже ждал их. Он стоял у консоли, лениво заканчивая курить сигарету. — Итак, блудная дочь вернулась. Грейс шагнула вперёд. Леон попытался выпрямиться, чтобы встать рядом с ней, но тело предало его. Кашель, который он сдерживал всю дорогу, вырвался наружу. Он согнулся пополам, прижимая ладонь ко рту, и Грейс не смогла его удержать. Он рухнул на колено, по его пальцам потекла тёмная кровь. — Леон! — Лара бросилась к нему на пол, придерживая. Грейс, оставшись одна перед Зено, не отступила. — Я-я знаю пароль. Зено приподнял бровь. — Сделай что должно, и будешь прощена. — Н-но они должны жить. — Грейс указала пальцем на Леона с Ларой. — Как скажешь. — Согласился Зено. Лара, всё ещё сидевшая с Леоном и поддерживающая его, подняла глаза на Грейс, не понимая, чего она добивается. — Грейс, — тихо позвала она. — Ты уверена? Грейс обернулась. Их взгляды встретились. — Доверься мне, — сказала Грейс. Лара смотрела на неё долгую секунду. Потом кивнула. — Хорошо. Иди. Грейс развернулась и пошла к терминалу. А Лара осталась рядом с Леоном, чувствуя, как его кровь пропитывает её рукав, и молилась всем богам, в которых никогда не верила, чтобы эта девочка знала, что делает. Грейс подошла к терминалу и замерла. Клавиатура светилась таким же жёлтым светом, на экране по-прежнему пульсировала строка ввода пароля. Зено стоял неподалёку, скрестив руки, и наблюдал за ней. Она набрала что-то, известное одной ей. И в тот же миг зал ожил. Где-то под полом загудели механизмы, стены дрогнули, и рядом с консолью, прямо из платформы, поднялся небольшой цилиндрический отсек. Внутри, в специальных держателях, покоились пробирки. Шесть штук. В каждой жидкость, которая мерцала мягким золотистым светом. Элпис. Леон, который отходил от очередного приступа кашля, пытался разглядеть что сейчас там происходит. Элпис ведь надо было уничтожить, а не высвобождать. Он перевёл задумчивый взгляд на Лару в немом вопросе. Но та лишь пожала плечами. Ей самой не до конца было понятно, правильно ли поступает Грейс. Грейс, не колеблясь, взяла одну из пробирок. Зено шагнул вперёд и взял другую. Он повертел её в пальцах, поднёс к свету и бросил короткий недобрый взгляд на Леона и Лару. Грейс это заметила. — Ты обещал... Зено ничего не ответил. Вместо этого он одним движением вскрыл пробирку и ввёл содержимое себе в шею. На мгновение ничего не происходило. Потом он развернулся к Леону и Ларе, и его губы растянулись в холодной улыбке. — Мистер Кеннеди, — произнёс он, — вам выпадет честь быть первым, кто испытает мою силу. Лара почувствовала, как Леон попытался подняться, и придержала его за плечо. — Извини, — прошептала она, осторожно опуская его на пол. — Надо что-то делать. Она выпрямилась и выхватила револьвер. Грейс уже бежала к ним, сжимая пробирку в руке. — Он не понимает! Во мне нет ничего такого, я не была ключом. Спенсер жалел о содеянном... Зено остановился. Его улыбка дрогнула. — Что? Лара, держа его на прицеле, заметила, как меняется его лицо. Исчезает неестественный блеск в глазах. Чёрная паутина на шее побледнела и начала сжиматься, исчезая под кожей. Он пошатнулся и сорвал с лица очки. Лара увидела его глаза. Обычные, человеческие. — Что это? — прошептал он, глядя на свои руки, которые теряли силу. — Скажи мне! Он шагнул к Грейс, и Лара, не раздумывая, заслонила её спиной. — Не подходи, — сказала она, и выстрелила. Пуля попала Зено в плечо, развернув его. Он покачнулся, но приземлился на одно колено, сгинаясь пополам. Из раны потекла обычная кровь, не та чёрная слизь, которую Лара видела у заражённых. Он больше не был неуязвимым. Он снова стал человеком. Грейс, выглянув из-за плеча Лары, закричала : — Элпис - это раскаяние Спенсера! Это антивирус! Зено замер, не веря что силы покинули его. А потом по залу разнёсся посторонний смех. Лара узнала его раньше, чем из тени вышел тот, кому он смех принадлежал. Виктор Гидеон шёл к ним с противоположной стороны. Он изменился. Снова. Белки глаз почернели, что роговица теперь будто светилась на контрасте. Правая рука была уже не рукой. Вместо кисти и части предплечья у него выросло длинное, гибкое щупальце,с бугристой, неровной поверхностью. Будто сплошь покрыто узлами, прожилками и какими-то органическими наростами. По всей длине этой конечности пульсировали чёрные вены, и Лара видела, как под кожей что-то движется - паразит Немезис, которого Виктор ввёл себе много лет назад. Шлем он снял. Его когда-то утончённое и надменное лицо, теперь было покрыто серой, почти мёртвой кожей, испещрённой трещинами. Он оглядел зал - Зено, стоявшего на коленях, Грейс с пробиркой, Лару, всё ещё державшую револьвер, Леона, лежавшего на полу, и улыбнулся. — Мой наставник поистине гениален. Зено с трудом поднялся на ноги. Его плечо, куда попала пуля Лары, всё ещё кровоточило, но он, казалось, не замечал боли. — Ваши выводы были ложны, — произнёс он. — Элпис - не оружие. Ключа к нему нет. — Работа Спенсера была недописана. Нет никакой связи между Грейс и Эмили. — Гидеон усмехнулся и покачал головой. — Разве это не гениально? С Элписом всё вирусное оружие бесполезно. — Мы хотели оружие. — Однако Спенсер дал нам анархию. Лара услышала достаточно. Элпис - лекарство. Это подтверждено. Значит, оно должно вылечить Леона. Пока Гидеон и Зено обменивались репликами, она обернулась к Грейс и тихо шепнула: — Пока мужики болтают, дай мне пробирку. Грейс, не сводя глаз с Гидеона, сунула ей в ладонь колбу. Лара спрятала её в поясную сумку, потом быстро подбежала к терминалу, взяла вторую, и вернулась к Леону. Тот всё ещё лежал на полу, бледный, в испарине, и кашлял, это разрывало ей сердце. — Это последний укол, — сказала она, вводя иглу. — Обещаю. Больше не буду. Леон открыл глаза и встретился с ней взглядом. — Ты всегда так говоришь, — прохрипел он. По его телу вдруг прошла дрожь. Чёрная паутина на шее начала бледнеть, отступая под натиском антидота. Лара замерла, наблюдая, как серая кожа на его лице постепенно возвращает себе живой оттенок. Процесс шёл медленно, но он шёл. Лара стянула перчатку с его руки, и увидела, как чёрная паутина, ещё минуту назад пульсировавшая под кожей, бледнеет, истончается и исчезает, словно её и не было. Кожа под ней была тёплой и живой. Она сжала его ладонь в своей и почувствовала ответное слабое пожатие. — Оно действует, — произнесла она, и в её голосе дрогнуло что-то очень похожее на радость. — Я же говорил, что ты... Он не договорил. Конец фразы утонул в звуке, который Лара не сразу смогла идентифицировать, низком, влажном, как удар мясницкого топора о разделочную доску. А потом раздался крик Грейс, полный ужаса. Лара обернулась. Грейс стояла, прижав ладони ко рту, и смотрела на пол. Там, у подножия терминала, лежало тело Зено. Отдельно от него, в нескольких футах, лежала его голова, лицо всё ещё сохраняло выражение удивления, будто он до последней секунды не верил, что это происходит. Кровь растекалась по белому полу, в её луже отражался желтоватый свет. Гидеон стоял над телом, его мутировавшая рука была по локоть в крови. Лара поняла, что ждать, пока Элпис полностью вылечит Леона, больше нельзя. Она отпустила его ладонь, вскочила и бросилась к Грейс. Гидеон уже двинулся в их сторону. Он уже хотел нанести удар, но Лара вскинула револьвер и выстрелила. Пуля попала в костяной нарост, и руку дёрнуло в сторону, сбивая траекторию. Клинок рассёк воздух в паре дюймов от плеча Грейс. Лара встала перед ней, заслоняя спиной. — Не подходи, — произнесла она, выставляя револьвер перед собой. Гидеон остановился. Его серое, покрытое трещинами лицо исказила усмешка. — Ты должна меня простить, Лара, — произнёс он. — Но дальше ассистентки мне не нужны. Я сам пришёл к этому. А ты предала меня. Ты работала с моими врагами. Ты уничтожила мою лабораторию. Ты отняла у меня годы трудов. Ты моё величайшее творение, и ты же моё самое большое разочарование. — Я не обижусь, — ответила она. — А теперь не смей трогать их. Она кивнула назад, на Грейс, которая всё ещё стояла за её спиной, и на Леона, который пытался подняться в другом конце зала. Гидеон проследил за её взглядом и усмехнулся. — Агент Кеннеди, — протянул он. — Ну, это понятно. Ты привязалась к нему. Женские слабости. Но Грейс... — Он перевёл взгляд на девушку. — Ты защищаешь её с того самого дня, когда узнала о ней. С того самого пожара в «Ренвуде». Ты следила за ней. Ты оберегала её. Ты бросилась за ней сюда, в самое сердце тьмы. Будто она твоя плоть и кровь. Будто ты её мать. — Заткнись, — процедила Лара. — Всё это материнское в тебе, — продолжал он, каждое слово падало тяжело, как камень. — Вся эта любовь. Ты думаешь, она делает тебя сильнее? Нет. Она делает тебя уязвимее. Ты могла бы быть великой. Ты могла бы стоять здесь рядом со мной, на вершине нового мира. А вместо этого ты стоишь там, заслоняя собой девчонку, которую даже не знаешь, и мужчину, который умирает. Ты поставила мне столько палок в колёса, Лара, что их хватило бы на целый легион врагов. — Тут он помедлил, будто принимая внутри себя решение, а после ответил, — Твоё наказание ещё не начиналось. Грейс, которая всё это время стояла за спиной Лары, вдруг дёрнулась и вскинула пистолет. Гидеон заметил движение раньше, чем она успела выстрелить, и ему удалось выбить оружие, с его то новой мутацией. Пистолет закрутился на полу, отлетев к терминалу. Лара нажала на спусковой крючок, но Гидеон двигался быстрее, чем она предполагала. Его мутировавшая рука рванулась вперёд, пуля разрезала пустоту. А в следующую секунду он нанёс удар. Щупальце вонзилось в нижнюю часть живота. достаточно, чтобы Лара сложилась пополам, чувствуя, как боль пронзает её насквозь. Она не закричала. Крик застрял в горле, и только сдавленный, почти беззвучный выдох вырвался из груди. Пальцы сжимавшие револьвер, разжались, и оружие упало на пол. Она прижала ладонь к ране и почувствовала, как та наполняется теплом. Ладонь стала красной. Грейс закричала. Гидеон выдернул щупальце и отступил, глядя на Лару сверху вниз. — Вот и всё, — произнёс он. — Теперь наказание началось, и уж поверь мне, шрамы останутся. Грейс рухнула на колени рядом с Ларой прежде, чем та успела завалиться на бок. Её руки дрожали, и она не знала, куда их деть, то ли прижать к ране, то ли обнять Лару за плечи, то ли схватить револьвер и бежать за Гидеоном. — Лара! Лара, что с тобой? Что мне делать? Лара сидела на корточках, согнувшись пополам и прижимая ладонь к низу живота. Между пальцами текла кровь — не быстро, но прилично, чтобы ей стало страшно. Она чувствовала, как горячая влага пропитывает ткань штанов, как боль пульсирует внутри, отдаваясь в спину и ноги. Она не ответила Грейс сразу, потому что не могла разжать зубы. Ей казалось, что если она откроет рот, то закричит. Леон пересёк зал в несколько прыжков. Он был ещё слаб, Элпис продолжал работать, чёрные вены исчезли, но тело ещё помнило, через что прошло, и всё же двигался он быстрее, чем когда-либо. Он опустился на колени рядом с Ларой, бегло осмотрел рану. Глубокая, но, кажется, не смертельная, если остановить кровь. Если успеть. — Дай мне её, — сказал он Грейс, и та послушно отодвинулась. Он осторожно, но решительно уложил Лару на спину, подложив под голову её собственную сумку. — Потерпи, — произнёс он, обращаясь к ней, и потом повернулся к Грейс: — Смотри сюда. Кладёшь ладони вот так, поверх раны, и давишь. Сильно. Не бойся сделать больно, это лучше, чем если она потеряет сознание от потери крови. Грейс, закусив губу, прижала ладони к ране. Лара дёрнулась и зашипела, но выдержала. А потом, превозмогая боль, подняла руку и коснулась его шеи, там, где ещё недавно пульсировала чёрная паутина. Кожа была чистой. Тёплой. Живой. — Наконец-то, — прошептала она, — я тебя вылечила. Леон перехватил её руку и на мгновение прижался к ней губами. — Я тебе клянусь, что ему это просто так не сойдёт. Мы и тебя вылечим. Гидеон тем временем подошёл к терминалу. Он взял одну из оставшихся пробирок, повертел в пальцах и ввёл что-то на консоли. — А теперь, пусть всё вокруг рухнет. Пол дрогнул. С потолка посыпалась штукатурка. Одна из стен треснула, и из неё вырвался пар. Грейс вскрикнула, но ладоней от раны не убрала. Леон поднял голову, оценивая обстановку. — Эта конструкция не выдержит, — сказал он. — Нужно уходить. Он попытался поднять Лару, но та, стиснув зубы, покачала головой. — Я сама. Она попыталась встать. Ноги слушались плохо, боль пульсировала внизу живота, но она заставила себя подняться на колени, а потом на ноги. И в этот момент пол под ними накренился. Весь зал, вся платформа, на которой они находились, начала заваливаться в сторону, и Лара, не удержавшись, пошатнулась. Её ноги заскользили по наклонной поверхности.

***

Лара летела вниз, и всё, что она могла сделать, это прижимать руки к животу, чувствуя, как тёплая кровь просачивается между пальцев. Где-то рядом рушились стены, скрежетал металл, и сквозь этот адский шум она слышала крики. Грейс, Леона, но не могла понять, где они, далеко или близко, живы или... Она запретила себе думать об этом. Внизу, под падающими обломками, показалась поверхность, та самая свалка, по которой они шли, казалось, целую вечность назад. Те же горы металлолома, те же ржавые конструкции, та же тусклая подсветка аварийных ламп. Лара сгруппировалась, насколько это было возможно с раной в животе, и в последний момент выставила ноги, смягчая удар. Приземлилась она на полусогнутые колени, опершись ладонями о землю, и тут же застонала. Боль прошила тело насквозь, от низа живота до позвоночника, и на мгновение перед глазами потемнело. Она заставила себя не отключаться. Сделала глубокий вдох, потом ещё один, и медленно подняла голову. Свалка выглядела иначе, чем в прошлый раз. Часть конструкций рухнула, образовав новые завалы и проходы. Где-то вдалеке, наверху, ещё грохотали обрушения. А здесь, внизу, было неестественно тихо, только редкий скрежет оседающего металла нарушал эту тишину. — Грейс! — позвала Лара, но её голос прозвучал хрипло и слабо. Она откашлялась и попробовала снова: — Грейс! Леон! Никто не отозвался. Она превозмогая боль поднялась, и, придерживаясь за обломок какой-то трубы, двинулась вперёд. Рана кровоточила, Лара чувствовала, как кофта на животе становится всё более влажной и холодной. Нужно было найти Грейс, найти Леона, остановить кровь. — Лара! Голос раздался справа, из-за груды покорёженного металла. Лара обернулась и увидела Грейс, та выбиралась из-под обломков, целая и невредимая, только на лице несколько царапин да в волосах пыль. Лара выдохнула с облегчением, но этот выдох тут же оборвался новым спазмом боли. — Т-ты как? — Грейс подбежала к ней, и Лара, больше не в силах держаться, позволила себе опереться на неё. — Т-ты очень бледная. — Ничего, — прошептала Лара. — Просто... нужно передохнуть. Грейс помогла ей дойти до ближайшего завала и опуститься на землю, прислонившись спиной к прохладному металлу. Лара закрыла глаза и задышала часто и неглубоко, пытаясь справиться с болью. — Ты видела Леона? — спросила она. — Н-нет. Наверное, его отбросило в другую сторону. Обломками разделило. Лара кивнула, не открывая глаз. Потом услышала странный шорох, и подняла веки. Грейс сидела рядом и сосредоточенно копалась в её поясной сумке. — Что ты делаешь? — спросила Лара. — И откуда она у тебя? — Я хочу помочь. — Грейс подняла на неё глаза. — Когда мы падали, я-я увидела, что сумка слетела с тебя. Я успела её поймать. Не знаю, как. П-просто... повезло. Лара моргнула. Она даже не заметила, что сумки нет на поясе. А потом её вдруг будто осенило, и она резко подалась вперёд, забыв о боли. — Там колба с Элписом. Она... — Цела, — перебила Грейс, и в её ладони блеснула пробирка с золотистой жидкостью. — Не разбилась. Я п-проверила. Всё в порядке. Лара откинулась обратно и выдохнула. Потом вдруг слабо усмехнулась. — Ты меня сегодня уже второй раз спасаешь. — Ты меня тоже. Теперь сиди и не дёргайся. Я-я попробую перевязать. Где тут бинты?