The Days We Left Behind

Я бы очень хотел написать тебе хоть строчку, хоть слово, дорогой Джон. Но только так — чтобы ты услышал. Дорогой друг, соавтор, приятель, моя самая дорогая любовь. Джон. Только услышь меня, только прости меня, только полюби меня в ответ. Пишу — струны играют злую шутку — получаются чересчур грустными. Но я так хочу сказать все, что на душе, все то, что скребется в сознании много лет. Я оглядываюсь назад. Чёрно-белый я, чёрно-белые мы. Я так хотел вернуть все назад, я.. Хочу вернуть все назад, но это невозможно. Мы такие красивые. Смотрю на старые фотографии, на вырезки из газет, все исцелованные некогда девочками. Знал бы как произойдет все в будущем, — выцеловывал бы их сам. А может и не только их. Записи концертов, смотри, друг, какие мы счастливые там! Ты такой маленький, да и я тоже, нам по двадцать лет. Хочу прижать тебя к себе и не отпускать, не дать тебе уйти от меня. Чтобы все было по-другому. Хочу сказать Джорджу спасибо, хочу ещё раз его обнять. Джорджи? Милый, ты слышишь? Как ты там? Я скучаю по тебе, дружище, мечтаю, чтобы ты был рядом, мечтаю, чтобы болезнь тебя не забрала. Под пальцами лишь холодный экран телефона, морщинки на твоем добром счастливом лице навсегда застыли под щелчком камеры. Я хочу чтобы все было не так. Но приходится смириться. В один вечер я оказываюсь в странном месте. Похоже на побережье. Холодный ветер дует, развивая мои все еще длинные, но уже седые волосы. Чувствую морской бриз, понимаю, что совсем рядом есть и вода. Вдруг вижу чей-то силуэт вдали. Прищуриваюсь, не в силах разглядеть. Но человек подходит ближе, и я узнаю высокую стройную фигуру. Я протягиваю к тебе руки. На тебе отчего-то надеты твои старые очки, как у Бадди Холли, но ты не выглядишь отчаянно молодым. Наши пальцы соприкасаются. Электричество искоркой проходит по моему и твоему телу, и длинные пальцы переплетаются в крепкий замок. В конце концов, мы оказываемся заключёнными в объятия друг друга. Я глажу тебя по голове, с нежностью запоминая каждую короткую волосинку твоих прекрасных каштановых волос. Я не хочу тебя отпускать, но ты говоришь, что тебе нужно идти. — Не надо, Джон, не бросай.. — Знаешь, Пол, я думаю, что мы еще встретимся. Я с тоской поджимаю губы и отвожу глаза в сторону. Конечно, мы встретимся. Ведь это, наверное, очередной сон. А я думаю о тебе так часто, что разумеется, мы ещё не раз встретимся. Но почему же ты уходишь? — Останься.. — с надеждой пытаюсь удержать тебя всего за один твой пальчик. Ты с сожалением смотришь на меня. Наверное, ты удивляешься тому, как я постарел. С каждым днем все хуже, да? А ты вот ни разу. Кажется только молодеешь. — Возьми меня с собой. — Не могу, дружок. Не хочу отнимать тебя у мира. — Но... — Все будет хорошо, Макка. Ты рассеиваешься в воздухе. Я больше не чувствую твою теплую руку у своей щеки. С пустотой в груди понимаю, что я стал черствым, слез не осталось. Я смотрю в даль тёмного горизонта. Волны плещутся сильнее и сильнее. Поднимаю голову вверх и вижу лишь серые тучи, из-за которых вылетают чёрные птицы. Никого не стоит винить в том, что наши дни прошли. Ничто не остается вечным, ничто никогда не будет прежним. — Когда? Произношу в пустоту. ________ Пейзаж меняется. Теперь я нахожусь в старом баре. Вокруг множество столиков с шумящей молодёжью. Пахнет пивом, сигаретным дымом, в общем-то, я люблю этот запах. Самый родной, я давно его не чувствовал. Прохожу между столиками. Никто не обращает внимания на старого дедушку. Я слышу музыку — какая-то группа объявила о себе и теперь начинает перфоманс. Сажусь за первый свободный стул и с интересом смотрю на сцену. Там стоят четверо симпатичных парней примерно одного возраста. Они одеты, кто во что горазд — но главное оставалось на месте — нелепый начёс, как у короля. Ностальгично улыбаюсь, не замечая в уголках глаз слезы. Мальчики начинают громко распевать самые лучшие хиты, и толпа удовлетворенно аплодирует. Я внимательнее всматриваюсь в их лица. Каждый бросался в глаза по-своему: у крайнего было жутко худощавое телосложение, волосы были до смешного густые, как и суровые брови, ярко выделяющиеся на остром треугольном лице. У второго была до неприличного миловидная внешность, он игриво открывал рот, смешно дергая при этом головой, смотря огромными кукольными глазами в потолок. Поднятые дугообразные брови казались неестественными, как будто специально выщипанными, а маленькие губы, будто накрашенными. Третий смотрел на всех щурящимися глазами, имел орлиный запоминающийся нос, и пел громче и выразительнее остальных. Наровился кричать до срыва связок, а в перерывах шутил, подмигивал, курил, ел, делал, что только в голову приходило. У всех троих были явно дешевые гитарки, но это не мешало им издавать из них настоящие взрывающие ритмы. Смотря на барабанщика, я почему-то не мог разобрать конкретного человека. Я видел то милого улыбающегося парня с седыми прядями на висках, то брутального красавчика, спокойно смотрящего на толпу перед собой. — Вам что-нибудь принести? Я дернулся от неожиданного голоса официантки, и сам не помня, что ответил, развернулся обратно к сцене. ________ Но та исчезла. Я грустно посмотрел по сторонам. Это оказалась очень знакомая улица. Я смотрю на дорогу. Там стоят два парня, что-то очень бурно обсуждая. Я подхожу ближе, они все равно не заметят старика. — Как ты не понимаешь, черт, мы не сможем так больше существовать! — Что?! Джон, почему ты так говоришь, ещё не всё потеряно! — Ага, как же! Вот и нет! Хватит закрывать глаза на правду, Пол! Да, мы не были супер группой, но без него, как мы вообще можем называть себя тем же именем?! Ты… Хоть осознаешь, что произошло? — Ещё как осознаю, Джон! Но это не выход — отказываться от нашей мечты из-за этого! Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, Джон. — Ничего ты не понимаешь! Не понимаешь! Парень хотел толкнуть другого, но остановился, лишь с горечью выплевывая слова. — Джон, ты можешь на меня положиться, — он кладет руку на сердце, — Джон, я правда рядом. Молодой и все еще полный горечи Леннон смотрит на друга. Молодой Пол перемещает руку на его плечо в доверительном жесте. — Ты?.. — Да, Джон, я рядом, я всегда здесь, слышишь? — Ты правда понимаешь? Пол опускает глаза вниз, подходя ближе. — Да, Джон. Я тоже буду очень по нему скучать. Он многое для тебя значил, я знаю это. Он.. Правда был удивительным человеком. Но.. Может, ему было суждено уйти именно сейчас? Джонни.. Ну не надо. Джон поджал дрожащие губы, отворачиваясь от друга, чтобы тот не видел его эмоций. — Ты думаешь, у нас получится? Неумолимая тоска льется вместе со словами. — Да, Джон. Мы сможем. Пол младший звучит твердо, в противовес разбитости Джона. На это тот поворачивается обратно, и они обнимаются. Пол по-братски хлопает его по спине, кладя щеку на исхудавшее плечо. Они смотрят в конец Данджен-Лейн. Пол подталкивает Джона за руку, и вместе они делают решительные шаги вперед, стараясь перешагнуть ту боль, которую ещё только предстоит переступить одному из них. Пол рассказывает Джону что-то о птицах, наверное, отвлекает от предыдущей темы. А может и нет. Я не слышу, о чем они говорят, молодой Джон наклонялся к уху моей копии, говоря о чем-то известном только тому самому моменту. Я не стал следовать за ними, зная что те рано или поздно все равно выйдут прямо к берегу Мерси. _______ Я оборачиваюсь, понимая, что улица снова переменилась. Разумеется, стоит приглядеться, и я узнаю родную Фортлин-Роуд. — Ну как, принцесса, подумал над моим предложением? Внезапно я понимаю, что Джон обращается конкретно ко мне, а не к моей копии. Тот выжидающе смотрит, все еще с напускной грубостью в глазах. — Да, конечно. Я согласен. Слышу облегчённый выдох, ты расплываешься в улыбке. Твоей фирменной, с колкой снисходительностью — но уже тогда с начавшей проявляться нежностью. Мы жмем друг другу руки. ______ — Ей было всего семнадцать, И ты знаешь, о чем я! И её внешка была просто несравнимой! — О, как же я могу танцевать с другими? — Ооо. — Когда я увидел её, стоящей там. Было одновременно и очень больно и очень хорошо снова петь вместе. Наши молодые голоса сливались в гармонии, мы смотрели друг другу в глаза, время от времени подглядывая в текст. На глазах почти наворачивались слезы. Я ведь совершенно старик, которому только снятся былые деньки. — Пол, ты что, плачешь? Испуганно поднимаю свои глаза, встречаясь с теплыми карими, смотрящими на меня через толстые стекла очков. — Я? Нет, пф, с чего ты взял? Ты с прищуром продолжаешь смотреть, явно не веря. Я смаргиваю лишнюю влагу, чтобы точно подтвердить свои слова. Ты, вроде как веришь, и начинаешь играть новую мелодию. Я раньше её не слышал. — Мы напишем наш личный секретный код, Макка. — ты смотришь на меня, быстро переставляя пальцы по грифу с жёсткими струнами. Я словно зачарованный запоминаю каждое твое движение. — Если все будет совсем плохо, просто сыграй мне эти ноты, спой мне кое-что. И я пойму. Ладно? Я не успеваю услышать вопроса от того, что заслушался. — Что? — Обещай мне. — О чем ты? — Это останется нашим секретом, ладно, Пол? Обещай, что не забудешь и будешь всегда доверять мне. Я запоминаю расположение твоих пальцев на струнах и повторяю. Ты одобрительно киваешь. — Обещаю. Ты в ответ расслабленно улыбаешься. Мы никому от этом не скажем. И я никогда не выдам нашего секрета. В голове проносится тот день, и я понимаю, что так и есть. Обещание, данное мной на всю жизнь, никогда не нарушится. _________________________ Самое главное остается неизменным — здесь некого винить. За дни, которые мы оставили в прошлом. _________________________