Гонки насмерть

— Чонгук… — выдохнул Тэхён, стараясь держать голос ровным, когда его голой грудью почти грубо прижали к холодному кафелю. Тело среагировало раньше мозга и он невольно дёрнулся, опирась руками в стену, в попытке хоть немного отстраниться от источника неприятных ощущений. — М-м-м? — детектив прикусил кожу на шее, пальцы сильно сжались на чужих плечах, оставляя на нежном теле следы. — Ты сам пришёл, сладенький. Так что теперь не делай вид, что что-то не нравится. Тэхён прикрыл глаза. Этот низкий голос, горячее дыхание, эти аккуратные, но властные прикосновения сводят с ума, по спине бегут мурашки, а ноги и вовсе подкашиваются. Он щекой прижимается к холодной поверхности. Сейчас на удивление не хотелось ответить что-то в духе «Мне не нравится эта чёртова холодная стена, в которую ты намереваешься меня впечатать» или «Заткнись и продолжай молча». Хоть что сказанное будет работать в противоположную сторону и Чонгук просто напросто начнёт без умолку болтать, стоит попросить его замолчать. Будет оттягивать время, если заметит, что младший уже на грани. А при попытке сказать, что что-то не нравится, он начнёт более усиленно это делать, чтобы наконец понравилось. — Так нравится ломаться? — ещё ниже рычит Чонгук, кончиками пальцев медленно проводя вдоль позвоночника. — Ага, — не выдержал Тэхён, сразу ругая себя за сказанное. На секунду Чон остановился. — Я заметил, — усмехнулся детектив, устраивая руки на боках, мягко их поглаживая. — Нравится, когда я жёстче тобой овладеваю? — пальцы опускаются ниже, на бёдра. — Нравится, когда без разрешения делаю, что хочется? — Чон дразняще толкнулся, вжимаясь в чужие ягодицы, позволяя ощутить даже через тонкую ткань домашних штанов, как сильно он голоден, как сильно желает взять своего сладкого мальчика. От самих только слов уже несло так сильно, что становится нереально хорошо, что уж говорить о его действиях, но Тэ держится. Пытается, по крайней мере. Было предельно ясно с самого начала — Чонгуку нравится слышать его стоны. Нравится слышать подтверждение того, что приятно и что он делает всё правильно. Нравится, когда полностью управляет процессом, наслаждаясь тем, как любимый человек тает от его рук и извивается. Ну а Тэхёну нравится, когда детектив с ним не слишком нежничает, а для этого приходится держать себя в руках, чтобы Чон всеми силами вытрахивал из него долгожданные звуки. Не успел Ким и опомниться, как его практически грубо разворачивают. От новой волны холода, прожигающей теперь спину, с губ вырвалось что-то похожее на скулёж, но попытка отстраниться была успешно пресечена мощной грудью Чонгука. Контраст тёплых рук, влажного разгорячённого воздуха и прохладной стены, всё же доставлял отдельное удовольствие, пусть и сначала это казалось неприятным. Тело невольно задрожало, стоило Чонгуку впиться в губы влажным, ненасытным поцелуем, резко приподнимая младшего за бёдра, заставляя ногами обвить его талию. Пальцы сильно сжали плечи и Тэ прикусил чужую нижнюю губу, на что тот недовольно промычал. — Не кусайся, — прошептал Чон, слегка отстранившись, чтобы после вернуться к пухлым губам вновь, но слова, кажется, утонули в шуме воды и тяжёлого сбитого дыхания или просто были проигнорированны, потому что Тэхён укусил снова. — Не кусайся говорю. Чонгук потянулся к затылку парня и нежно, но в то же время жёстко потянул за волосы, открывая себе доступ к чувствительной коже на шее. Не раздумывая, он вцепился в неё, оставляя яркий засос. Тэхён простонал, пока не громко, более сдержанно. Как никак, в ванной звукоизоляция похуже, чем в любой другой части квартиры, но с этим мужчиной держать себя в руках крайне сложно, да и не особо хочется. — Чонгук… — голос предательски сорвался на последнем слоге. Детектив слегка отстранился, вглядываясь в глаза с такой мягкостью, что внутри всё неприятно сжалось. Подозрительно резко его настроение сменилось. Словно они и не занимались чем-то совсем непристойным, а просто болтали по душам. — Ч-что такое? — Тэхён запнулся, не понимая, что произошло. Чон не ответил, только едва заметно наклонил голову в бок. Смотрит так, словно что-то ужасное скрывает или через секунду признается в любви. Почему-то в голову закрались только эти ассоциации. Но если выбирать, то надежда больше падала на первое. Как бы с Чонгуком ни было хорошо, как бы ни хотелось, находиться с ним рядом — опасно. Тэхёна всегда окружала опасность, а сейчас она прицепилась ещё и к нему, но уже куда более скользкая и неприятная. К нему тянуться должно всё только хорошее и ласковое, но не это… Тэ сам признавался в своих чувствах, но как же паршиво после этого было на душе, словно он одними словами погубил жизнь дорогому человеку, словно заранее поставил крест на его судьбе. Слышать слова о любви в ответ не хотелось. Это сломает обоих. Сначала Кима. Изнутри начнёт разрывать чувство вины за то, что подвергает опасности, что держит рядом, зная, что будет больно. Чонгук же будет ломаться постепенно, не без помощи, к сожалению. Безответная любовь была бы куда легче, безопасней. Проще, когда ты один привязан и не наблюдаешь страданий любимого, не замечаешь, как тому больно, как он переживает, потому что тот, собственно, и не переживает. Тэхён не раз ругал себя за то, что подпустил детектива так близко, позволил ему не просто быть с ним, а показывать свои чувства действиями, просыпаться в одной кровати, ловить влюблённый взгляд, слушать на ночь бредовые и несвязные речи. — Красивый, — мягко сказал Чонгук, наклоняясь к его уху, нежно целуя под ним. — Такой милый, когда делаешь вид, будто стесняешься. Младший вздохнул, ничего не отвечая, сильней сжимая пальцы на чужих плечах. Свою реакцию на комплименты не всегда получалось контролировать. Он знает, конечно, что красивый, умный и милый, но непривычно слышать это не только в своей голове. Чонгук этот едва уловимый вздох заметил, усмехнулся в шею, после чего медленно вернул того на ноги. — Пошли. Игриво сверкнул глазками, отходя в сторону душевой кабины. — Буду учить тебя принимать комплименты, — на тон ниже сказал детектив, освобождая себя от лишней одежды и становясь под струи тёплой воды. Тянется до руки Тэхёна, что до сих пор стоял и смотрел на него так, словно не понимает о чём идёт речь. Прекрасно всё он понимает. Пальцы обхватили тонкое запястье, настойчиво подтягивая к себе под воду. Сердце сбилось с привычного ритма. Видеть Чона таким… мокрым, обнажённым, слишком красивым и до ужаса горячим — невыносимо. Внутри всё рвётся, стягивается в тугой узел. — Чонгук, я не… — не успел он договорить, как его заткнули поцелуем, полностью утаскивая под тёплые струи. Сопротивляться не было желания, рядом с Чоном в целом устоять трудно, под этим его уверенным взглядом, крепкими руками на талии, нежными поцелуями по всему телу. Любой поплыл бы от такого. Сколько раз Тэхён обещал контролировать себя, держаться до последнего, не отдаваться в эти мягкие, заботливые объятия настолько легко и безрассудно, не мечтать ночами о будущем. Но старшему каким-то образом получалось одним лишь взглядом, одним словом и касанием сносить любые стены и все заранее твёрдо поставленные установки. Домашние штаны промокли насквозь, стали неприятнми и тяжёлыми, хочется поскорее стянуть их с себя. Но рукам не до этого, они слишком увлечённо бегают по каждой мышце, каждой клеточке сильного и такого желанного тела. Вода тонкими ручейками стекает с волос по затылку, пробегает по стройной спине, где уже на пояснице сталкиваются с препятствием в виде крепких рук. Чонгук целовал медленно, всю свою страсть и нежность передавая сразу в губы. Прижимал к себе так, словно стоит хоть на секунду ослабить хватку, как всё тут же исчезнет. Наконец его ладони опустились на ягодицы, сильно сжимая каждую половинку, от чего Тэхён простонал в поцелуй, практически сразу осторожно кусая его губу, стоило только вжаться посильней и почувствовать своим напряжением чужое. И тут вся выдержка полетела к чертям собачьим. Детектив стягивает промокшую, давно уже ненужную ткань с Кима, тут же обхватывая колом стоящий член, вырывая из лёгких тихий стон. Руки так спокойно и уверенно блуждают по горячей плоти, что ещё немного и Тэхён не выдержит. Старший аккуратно толкает его к стеклянной перегородке, легко сжимая ладонью шею, постепенно увеличивая нажим, когда работающие снизу пальцы ускоряют свой темп. Найти места собственным дрожащим рукам никак не получалось. Просто сжимать плечи уже невозможно. Они то устраивались на чужих запястьях, то бегали по торсу, иногда специально затрагивая его возбуждение, то пытались ухватиться за скользкую поверхность. Устойчивая опора каждый раз ускользала из-под пальцев. От подступающего оргазма стало трудно дышать, как от самих чувств, так и от пальцев, сильно сжимающих шею. Но он не отстраняется, слишком уж хорошо. Сердце набивает такой бешеный ритм, что вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Глаза Чонгука, внимательно разглядывавшие тело напротив, кажется, готовы уже целиком съесть его, в них читается такая сумашедшая любовь и похоть, что коленки подкашиваются ещё сильней. — Невероятный, — говорит тот тихо, едва перебивая шум воды. Низкий, слегка рычащий голос всегда делает с Тэ что-то невообразимое, вот и сейчас он крепко зажмуривается и закусывает губу, но даже так чувствует, как детектив приблизился, наклонился ближе к его уху. — Такой чувствительный, нежный, сексуальный… И сейчас хотелось его заткнуть, просто выиграть ещё немного времени, но уже поздно. Хрипло, протяжно застонав, Тэхён изливается на его бедро. Хватка на шее ослабла, позволила вдохнуть нормально, но он закашлялся и откинул голову назад на стекло. — Прости, сладкий, переборщил, — Чонгук обеими руками обнял за талию, губами исследуя ключицу. — Всё хорошо, — голос оказался хриплым, пришлось прочистить горло ещё раз. Видимо хватка и правда была очень сильной, но никто и не говорит, что ему не понравилось. Попытка утянуть старшего в поцелуй не удалась и его снова нагло развернули, вжимая в стенку. Как же приятно наблюдать за всем сзади, конечно. — Моя спина красивей лица? — с лёгкой усмешкой спросил Ким. — Лучше твоего прекрасного личика нет ничего, — он ногой немного раздвигает ноги Тэхёна, членом своим устраивается между ягодиц, имитируя мелкие толчки, так и не входя внутрь. — Но в этой позе ты звучишь громче, ярче и выдержки у тебя куда меньше обычного. Так что, я планирую хорошенько над тобой поиздеваться и даже не буду просить за это прощения. Сказать, да и подумать в целом не вышло толком, ведь Чон без предупреждения вставил в него сразу два пальца, мучительно медленно ими двигая. Бармен сильно закусил губу, не издав ни звука, но тяжёлый вдох выдал всю реакцию. Сначала он двигался бёдрами навстречу, пока его не остановили, крепко прижимая к стеклу, потом пытался схватить его руку, чтобы самому направлять и контролировать, но и тут всё было перехвачено и запястья оказались прижатыми к пояснице в сильной хватке. Своими действиями Тэ только сильней раззадорил любимого, и тяжёлое дыхание, обжигающее красную от поцелуев кожу, только давали понять, что над собой он тоже вдоволь поиздевается. Пальцы покинули тело, оставляя после себя неприятное чувство пустоты. Ждать долго не пришлось, практически сразу Чонгук толкнулся, входя в него на всю длину. Тэхён вскрикнул от нахлынувшей боли, сделал небольшой шаг вперёд, в попытке отстраниться, но руки на талии удержали на месте, давая привыкнуть к ощущениям. Он тяжело, сбивчиво дышал, пока Чонгук ласково поглаживал по спинке, словно успокаивал, пока тот сам не начал медленно двигаться навстречу. Стоны становились всё громче, смешиваясь с тяжёлым хриплым дыханием и низким голосом детектива, что с каждым новым движением вбивал в него приятные слова. Однако Тэ не обращал на них внимания. Слушал каждое, не слушать такого шикарного голоса нереально, но не запоминал, совсем не это сейчас важно. Чонгук перестал сдерживаться, бесстыдно вдалбливаясь в своего мальчика, говоря такие слова, что можно слышать только одним ухом, к которому он время от времени возвращался с целью оставить поцелуй. В его руках ещё никто так не дрожал и не стонал, как Ким. А он, в свою очередь, ни по кому так не сходил с ума. Крышу снесло безвозвратно ещё с самой первой встречи. Он не соврал, и правда издевался. Но это, скорее, было приятно, нежели привычное значение этого слова. Трахал слишком хорошо, иногда практически останавливаясь и меняя угол проникновения так, чтобы Тэхён не кончил раньше времени. Его не раз пытались ударить, как-то укусить в ответ, но у младшего ничего не получалось. Нравилось наблюдать, как тот бесится. Слишком уж мило твердит, что тоже издеваться умеет, клянётся, что убьёт его. Убить и правда хочется, разорвать беспощадно на мелкие кусочки. Но эта мысль сразу же вылетает из головы, стоит Чону обхватить пальцами его член, мягко поглаживая головку и толчками попадать в самую чувствительную точку. Тэ сильно сжал руки на чужих ягодицах, прижимаясь сильней, откинул голову тому на плечо, с громки стоном кончая. Старший следом излился на влажную от воды и пота спину. Ещё минут пятнадцать они провели в душе, то лениво целуясь, когда дыхание пришло в норму, то помогая друг другу намыливаться, кидая милые комплименты. — Чай будешь? — поинтересовался Тэ, как только они вышли из ванной. Ноги слушались крайне плохо, поэтому приходилось придерживаться за всё, что под руку попадётся. Он поставил чайник разогреваться, после чего повернулся к Чонгуку. Тот стоит до сих пор красный, с мокрыми волосами, с одним полотенцем на бедрах и смотрит так, словно только вернулся домой и ничего ещё не было. — Так будешь или нет? — переспросил, приподнимая уголок брови, делая вид, что не замечает этого взгляда. — Буду, — спокойно отвечает, подходя ближе. Бармен отворачивается и достаёт кружки, когда его совсем нежно и заботливо приобнимают за талию. — И тебя тоже буду. У обоих даже пульс ещё полностью не восстановился, а он уже снова хочет. Тэхён был готов разозлиться, но понял, что сам не против. — Буду всю ночь тобой наслаждаться. Обнимать тебя, целовать, — говорит мягко, почти урчит, как довольный кот, пока младший наливает чай слегка трясущимися руками. — Буду делать всё, что ты захочешь, сладенький. — А если я спать захочу? — усмехнулся Тэхён, разворачиваясь лицом к нему, пальцы укладывая не плечах. — Кроме этого, — Чонгук чмокает в лоб, в носик, в край губ, словно у предыдущих слов не было абсолютно никакого эротического подтекста. Вся ночь, как и обещалось, была бессонной, наполненной тихими стонами, горячими руками и непристойными звуками. Чон несколько раз шептал на ушко: «Никогда тебя не отпущу». Ким ничего на это не отвечал, но понял одно — уходить он и не хочет.