Плечи в звёздах

На кухню вальяжно вошла Гера, тяжело ступая по полу и лениво проводя хвостом в воздухе. Она остановилась на пороге, будто проверяя обстановку, коротко повела носом, улавливая запах гари, и тихо фыркнула. В этот момент в прихожей раздался щелчок замка, а следом — глухой стук обуви о паркет. — Я дома! Гера мгновенно оживилась. Уши дёрнулись, взгляд стал внимательнее, и уже в следующую секунду она сорвалась с места, громко цокая когтями по полу. Тяжёлые шаги быстро удалились в сторону прихожей. Там Чуя только успел закрыть за собой дверь, как на него налетела белоснежная туша. Он едва смог удержаться на ногах, тихо хмыкнув. — Эй, эй, — парень присел, упираясь одной рукой в пол, а второй зарываясь в шерсть. — Гера, девочка моя. Собака прижалась к нему всем телом, довольно фыркнув, и ткнулась мордой куда-то в плечо, будто проверяя, что он действительно вернулся. — Как ты тут? — Чуя провёл рукой по её шее, привычным движением почесав за ухом. — Не обижал тебя этот ушлёпок? Гера тихо фыркнула в ответ, хвост лениво ударил по полу, но от Чуи она не отстранилась, наоборот — только сильнее прижалась, требуя внимания. Дазай появился в проёме не сразу. Сначала — тень, скользнувшая по стене, потом он сам, медленно, почти лениво вышел в прихожую. Шаги были тихими, чуть тянущимися, будто каждое движение давалось ему с неохотой. Он остановился в паре шагов от Чуи, опираясь плечом о стену, и посмотрел на него с откровенно обиженным выражением, в котором, впрочем, как всегда, читалась и насмешка. — Чего вылупился? — Чуя даже не сразу поднял взгляд, продолжая по привычке гладить Геру. — Ты ужин приготовил? Дазай чуть прищурился, уголок губ дёрнулся. — Очень жестоко было с твоей стороны — оставить меня наедине с одной лишь гречневой крупой, — протянул он с нарочитой обидой. — Даже ножи спрятал. Не доверяешь? Он чуть склонил голову вбок, наблюдая за реакцией, будто это было куда интереснее любого ответа. Накахара наконец поднял взгляд и почти сразу нахмурился. Его внимание с лица Дазая скользнуло ниже, к рукам. Покраснение было слишком заметным. Резким. Неестественным. — А с руками что? Дазай фыркнул, закатив глаза, словно вопрос его откровенно утомил. — Неудачная попытка селфхарма, конечно, — он усмехнулся, но в голосе прозвучала усталость. — Ты ведь именно этого и ожидал услышать от кого-то вроде меня, да? Раз уж даже ножи попрятал. Он отвёл взгляд в сторону, будто разговор уже потерял для него всякий интерес. — Не волнуйся, Накахара. Убивать себя в твоей квартире я не планирую. Короткая пауза. — Ужин на плите, — добавил он уже тише. — Если это вообще можно так назвать. Не дожидаясь ответа, Дазай оттолкнулся от стены и развернулся, уходя вглубь квартиры. Его шаги были всё такими же неторопливыми, но теперь в них чувствовалась лёгкая тяжесть. Он скрылся в гостиной — той самой, где очнулся несколько часов назад, оставляя за собой запах гари, недосказанность и слишком очевидные следы на руках. Накахара пошёл следом почти бесшумно и, не заходя дальше порога, опёрся плечом о косяк двери, скрестив руки на груди. Он смотрел на Дазая внимательно, чуть прищурившись, будто пытался понять, насколько тот сейчас врёт. — Не подумай, что мне не плевать, — протянул он с привычной сухостью, — но всё же что с твоими руками? Дазай лениво повернул к нему голову, будто вопрос требовал от него куда больше усилий, чем он был готов потратить. — Ох, Чуя, — он тихо выдохнул, — знаешь, очень радостно видеть, что со времён нашей первой встречи ты совершенно не изменился. В его голосе скользнула лёгкая насмешка, почти ласковая, но с явным уколом. — Ха? — Чуя тут же дёрнулся, нахмурившись. — На что это ты намекаешь, бинтованный? Дазай только усмехнулся, уголки губ едва заметно дрогнули. — Да так. Ни на что. Он на секунду отвёл взгляд, а потом резко сменил выражение лица — будто щёлкнул переключатель. Брови чуть приподнялись, губы сложились в почти жалобную линию, взгляд стал неожиданно мягким. Он медленно поднял руки, протягивая их вперёд ладонями вверх. Покраснение выглядело куда заметнее при свете. — Ну что, муженёк, — протянул он с притворной невинностью, — ты поможешь мне с ожогами наконец или мне дальше мучаться? Реакция была мгновенной. Чуя в пару быстрых шагов пересёк комнату, расстояние между ними исчезло, будто его и не было. Он резко схватил Дазая за ворот футболки, дёрнув на себя. — Что ты, блять, сказал? — процедил он сквозь зубы, почти в упор. Дазай даже не попытался вырваться. Только чуть вскинул руки вверх, демонстрируя ладони, и улыбнулся — слишком спокойно для такой ситуации. — Ну а как ещё назвать момент, — протянул он, наклоняя голову, — когда ты уходишь на работу, а тебя ждут дома с ужином? Он чуть прищурился, внимательно следя за реакцией. — Чем я тебе не обаятельная жёнушка, мм? Чуя скривился, будто от чего-то неприятного. — Фу, блять. Если ты педик, то не надо всех под себя равнять. Его пальцы на вороте сжались чуть сильнее, прежде чем он резко отпустил ткань, будто само прикосновение уже начинало раздражать. В воздухе повисло напряжение — плотное, почти осязаемое. — Бесишь, — коротко бросил он, отворачиваясь. Не добавив больше ни слова, он развернулся и вышел из комнаты. Шаги его были быстрыми, тяжёлыми, раздражёнными — по коридору, в сторону кухни. Где-то там хлопнула дверца шкафчика, потом ещё одна. Дазай остался стоять на месте, смотря куда-то в пустоту. Уголок губ дёрнулся в едва заметной усмешке, но она быстро сошла на нет. Через минуту Чуя вернулся. В руках — небольшая аптечка, которую он держал чуть крепче, чем нужно. Он молча прошёл мимо Дазая, поставил её на стол и открыл, быстро перебирая содержимое. — Сядь, — бросил он, не поднимая взгляда. Это прозвучало не как просьба. Дазай послушно опустился на край дивана, наблюдая за ним с привычным интересом, будто это было представление. Чуя наконец поднял глаза — коротко, оценивающе — и взял его за запястье. Резко, но не грубо. Повернул ладонью вверх. Покраснение выглядело хуже вблизи. Он тихо цокнул языком. — Идиот. Пальцы у него были тёплые, движения — уверенные, отточенные. Он взял бутылёк, открыл, смочил ватный диск и без лишних предупреждений коснулся обожжённой кожи. Дазай едва заметно дёрнулся. — Потерпи, — отрезал Чуя, даже не глядя на него. Он работал быстро, но аккуратно. Без лишних слов. Только иногда сильнее сжимал челюсть, когда видел, насколько всё плохо. Обработал одну ладонь, потом вторую, не отпуская его руки дольше, чем было нужно, и всё же не спеша убирать их сразу. На секунду его пальцы задержались. Потом он всё-таки отпустил. — В следующий раз думай верхним полушарием, а не нижним, — буркнул он, уже тише. И тут же потянулся за бинтами. В комнате стало странно тихо. Только шорох марли, лёгкое дыхание и ощущение чего-то недосказанного.