Малышка Туманова

Глава 17. Барс в женском туалете

Утро началось с рёва мотора. Дима ждал Полину у крыльца, оседлав свою чёрную «Ямаху». Лорд сидел рядом, высунув язык, и довольно щурился на солнце. Когда Полина вышла — в школьной форме, с «Никоном» на шее и лёгким румянцем на щеках — он молча протянул ей шлем. — Уже не прячемся? — спросила она тихо. — А смысл? — он пожал плечами. — Вся школа и так знает. Пусть смотрят. Она надела шлем, забралась на сиденье и обхватила его за талию. Лорд проводил их взглядом, виляя хвостом. Сегодня пёс оставался дома — в школе собакам не место, хотя Барс пару раз и приводил его на задний двор. ---

Школа. У входа.

Их встретили взглядами. Перешёптывания, смешки, тыканье пальцами. Полина шла, опустив голову, но Дима взял её за руку — прямо посреди школьного двора, при всех — и повёл внутрь. Его ладонь была тёплой, грубой, и она держалась за неё как за спасательный круг. — Не смотри на них, — бросил он, не оборачиваясь. — Смотри на меня. Она подняла глаза и посмотрела на его широкую спину, на татуировки, выглядывающие из-под закатанного рукава. И почему-то стало спокойнее. ---

Большая перемена. Женский туалет.

Полина мыла руки, когда дверь за её спиной хлопнула. Она подняла глаза в зеркало и увидела Лику Малиновскую с двумя подпевалами из десятого класса. Внутри всё похолодело. — Ой, Туманова, — пропела Лика, приваливаясь плечом к соседней раковине. — Слышала, ты теперь Барсова шлюха? Живёшь у него, спишь с ним? Быстро ты из серой мыши в подстилки переквалифицировалась. Полина выключила воду и повернулась. — Отойди, Малиновская. Я не хочу проблем. — А они у тебя уже есть, — Лика шагнула ближе. — Думаешь, если Барс тебя трахает, ты стала неприкасаемой? Он трахает всех. И бросит тебя так же, как остальных. А мы будем рядом и напомним тебе, кто ты есть на самом деле. Одна из подпевал толкнула Полину в плечо. Она ударилась спиной о стену, «Никон» больно врезался в грудь. — Отвалите, — прошипела Полина, сжимая кулаки. — А то что? — Лика приблизила лицо. — Барсу пожалуешься? Так он в мужском туалете, с Лёхой и Валом. Не услышит. А пока его нет, мы тебе напомним твоё место. Она замахнулась, чтобы дать пощёчину. Дверь туалета с грохотом распахнулась. — Малиновская. Руку убрала. Голос Барса прозвучал как удар хлыста. Лика замерла, не опуская ладони. В дверном проёме стоял Дима — мрачный, с бешеным взглядом. За его спиной маячили Лёха и Вал, перекрывая выход. — Я сказал — руку. Убрала. От неё. Живо. Лика медленно опустила руку, отступая на шаг. — Барс, мы просто болтали. По-женски. Ты чего? Он вошёл в туалет, не обращая внимания на визг подпевал, и встал между Полиной и Ликой. — Я предупреждал, — сказал он тихо, но так, что у Лики побелело лицо. — Я сказал: кто тронет Туманову — будет иметь дело со мной. Ты, Малина, видимо, плохо слышишь. — Она никто, Барс! — взвизгнула Лика. — Она серая мышь! Ты сам говорил! — Говорил, — он кивнул. — А теперь говорю другое. Она живёт в моём доме. Моя собака её любит. И я её люблю. Поняла? Так что если ты или твой придурок Власов ещё раз к ней подойдёте, я лично прослежу, чтобы ваша школьная жизнь стала адом. У меня длинные руки, Малина. И память хорошая. Он повернулся к подпевалам: — Валите отсюда. Обе. Те пулей вылетели за дверь. Лика осталась, трясясь от злости и унижения. — Ты пожалеешь, Барс, — прошипела она. — Ты связался с ничтожеством. — Зато с моим ничтожеством, — он усмехнулся. — А ты свободна. Иди, поплачь Власову в жилетку. Он это любит. Лика, поджав губы, вышла, едва не столкнувшись с Валом. Тот посторонился, пропуская её, и хмыкнул. Дима повернулся к Полине. Она стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на него огромными, влажными глазами. — Ты как? — спросил он, и голос его смягчился. — Ты сказал, что любишь меня, — прошептала она. — При них. — Да, — он не отвёл взгляда. — Сказал. Потому что это правда. Она всхлипнула, и он, не думая, притянул её к себе, обнимая одной рукой за плечи. Второй махнул Лёхе и Валу — мол, всё норм, идите. Друзья понимающе кивнули и исчезли за дверью. — Ты чего в женский туалет ворвался? — пробормотала она в его грудь. — Тебя же могли за извращенца принять. — Похуй, — он погладил её по волосам. — Лорда нет, пришлось самому идти. Я тебя везде найду, Туманова. Привыкай. Она тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Ты сумасшедший, Барс. — Ага. Но ты меня всё равно любишь. Сама сказала. Она подняла голову, глядя ему в глаза. В коридоре за дверью шумела школа, но здесь, в тесном пространстве туалета, были только они двое. — Люблю, — признала она. — Дура, но люблю. Он наклонился и легко коснулся губами её лба. — Тогда идём. Урок через пять минут. А мне ещё перед Лёхой выпендриваться, что я в женском туалете был. Она фыркнула, взяла его за руку, и они вышли вместе — под любопытными взглядами тех, кто успел собраться у двери. ---

Вечер. Особняк Сперанских.

Лорд встретил их у порога, радостно прыгая. Полина опустилась на корточки, обняла пса, и тот лизнул её в щёку. Дима смотрел на них, привалившись к косяку, и в груди разливалось странное, непривычное тепло. — Я сегодня позвоню Валу, — сказал он. — У него есть инфа на твоего отчима. Пора заканчивать с этим дерьмом. Она подняла на него глаза. — Ты правда поможешь? — Я же сказал, — он подошёл, присел рядом и взял её за подбородок. — Я тебя никому не отдам. Ни Андрею, ни Малине, ни всей этой ёбаной школе. Ты моя, Полина Туманова. И я, блять, научусь быть нормальным. Ради тебя. Лорд гавкнул, будто подтверждая. Полина улыбнулась, и впервые за долгое время улыбка была настоящей. — Хорошо, Барс. Я тебе верю. Он кивнул и, поднявшись, протянул ей руку. Она вложила свою ладонь в его, и они вместе пошли в дом — туда, где их ждал вечер, полный разговоров, планов и, возможно, чего-то большего. В кармане Димы снова завибрировал телефон, но он даже не посмотрел. Всё важное было здесь, рядом с ним.