Малышка Туманова

Глава 22. Спальня

Дима подхватил её под ягодицы резко, одним движением, и Полина пискнула, вцепляясь в его плечи. Её ноги инстинктивно обхватили его талию, а он уже нёс её прочь из гостиной — через холл, мимо спящего Лорда, который только ухом повёл, и вверх по лестнице. — Барс! — взвизгнула она, когда он прикусил её плечо. — Ты сумасшедший! — Ты сама напросилась, Малышка, — прорычал он, целуя её шею, ключицы, кусая нежную кожу над бюстгальтером. Она пищала, смеялась, стонала — всё одновременно. Его губы были везде: на её горле, на плече, на груди, которую он освободил от белого кружева прямо на ходу, не сбавляя шага. Бюстгальтер полетел куда-то на ступеньки. — Моя, — выдохнул он, вжимая её в стену коридора на секунду, чтобы впиться в губы жадным поцелуем. — Вся моя. — Твоя, — выдохнула она в ответ, и он снова подхватил её, вваливаясь плечом в дверь своей спальни. ---

Спальня Димы.

Он бросил её на кровать — не грубо, но решительно. Она упала на спину, волосы разметались по подушке, и замерла, глядя на него снизу вверх огромными, пьяными от желания глазами. Он стоял над ней — обнажённый по пояс, с бешеным взглядом, тяжело дыша. — Снимай шорты, — приказал он хрипло. Она медленно, не отводя взгляда, стянула шорты вместе с трусиками. Осталась только в одних беленьких носочках — смешная, трогательная деталь, от которой у него внутри всё перевернулось. Он сдёрнул с себя штаны, и она увидела его полностью — возбуждённого, твёрдого, с татуировками, спускающимися на бёдра. — Иди сюда, — прошептал он, опускаясь на кровать и нависая над ней. Его рука скользнула между её ног, и она ахнула, выгибаясь. Пальцы двигались уверенно, жёстче, чем в ванной, но она была готова — мокрая, горячая, пульсирующая. Он добавил второй палец, потом третий, растягивая, и она стонала, вцепившись в простыни. — Дима… — всхлипнула она. — Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — он наклонился к её уху, не прекращая движений. — Скажи. — Войди в меня. Сейчас. Я не могу больше. Он убрал пальцы, и она заскулила от потери. Приподнялся, развёл её бёдра шире и одним резким, грубым толчком вошёл до конца. Полина вскрикнула — громко, от неожиданной наполненности, от лёгкой боли, смешанной с острым удовольствием. Он замер, давая ей привыкнуть, и прижался лбом к её лбу. — Тш-ш-ш, Малышка, — прошептал он, гладя её по щеке. — Всё. Я здесь. Дыши. Она дышала часто, прерывисто, но уже подавалась бёдрами навстречу. Её руки обвили его шею. — Двигайся, — попросила она. — Только… не останавливайся. Он начал двигаться — глубоко, мощно, так, как хотел. Жёстко, без нежности, но с той самой одержимостью, о которой она просила. Кровать скрипела в такт его толчкам. Полина стонала, выкрикивала его имя, царапала его спину, оставляя красные полосы на татуировках. Он рычал ей в шею, кусал плечо, шептал грязные слова, от которых она сжималась вокруг него ещё сильнее. — Ты такая узкая… такая горячая… моя… только моя… — Твоя… только твоя… — всхлипывала она, и слёзы катились по вискам — не от боли, от переполняющих чувств. Он ускорился, и она закричала, выгибаясь дугой. Оргазм накрыл её волной — сильной, сметающей всё. Она сжалась вокруг него, и он, не выдержав, кончил следом, глухо застонав ей в плечо. Несколько минут они лежали, тяжело дыша. Он всё ещё был в ней, но уже мягчел. Она гладила его по спине, по волосам, и улыбалась в потолок. — Жива? — спросил он хрипло. — Более чем, — она фыркнула. Он хотел скатиться с неё, но она удержала его за плечи. — Подожди. — Что? Она посмотрела на него — глаза всё ещё блестели, губы припухли, на щеках румянец. — Я хочу ещё. Он удивлённо вскинул брови. — Серьёзно? — Да, — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то от той стервозной Полины, которую он видел редко, но которая ему нравилась. — Ты обещал, что будешь трахать меня по-разному. Я хочу на животике. Он усмехнулся, выходя из неё, и она перевернулась, вставая на колени и опираясь на локти. Прогнулась в пояснице, оглянулась через плечо. — Вот так, — прошептала она. — Как ты хотел. — Блять, Туманова, — он провёл ладонью по её спине, по ягодицам, сжимая. — Ты меня с ума сведёшь. — Ты уже, — она улыбнулась. — А теперь иди сюда. Он вошёл снова — уже медленнее, но так же глубоко. Она застонала, уткнувшись лицом в подушку, и подалась назад, насаживаясь сама. Он взял её за бёдра и начал двигаться — сначала плавно, потом снова жёстко, в том ритме, который заставлял её кричать в подушку. — Сильнее, — просила она. — Ещё… Дима… Он наклонился, кусая её плечо, шепча на ухо всякие непристойности, от которых она сжималась и стонала громче. Её пальцы комкали простынь, а его — оставляли следы на её бёдрах. Второй раз она кончила с его именем на губах, и он — почти одновременно с ней. Они рухнули на кровать, обессиленные, переплетённые. Полина повернулась к нему, уткнулась носом в его грудь и блаженно вздохнула. — Это было… — начала она. — Охуенно, — закончил он. — Ты охуенная, Туманова. Она тихо рассмеялась. — Ты тоже ничего, Барс. Он обнял её, притягивая ближе, и накрыл одеялом. За окном светило послеполуденное солнце, где-то внизу Лорд тихо гавкнул во сне, Тушка пискнул в своей корзинке. — Знаешь, — прошептала Полина, — я думала, что после всего, что было, ты снова станешь холодным. Или уйдёшь. — Я не уйду, — он поцеловал её в макушку. — Я же сказал: ты моя. А я своих не бросаю. Она улыбнулась и закрыла глаза. — Тогда давай спать. Ты меня вымотал. — Я тебя? — он хмыкнул. — Это ты меня чуть до инфаркта не довела своей болтовнёй. — Привыкай, — пробормотала она уже сонно. — Это только начало. Он смотрел на неё — растрёпанную, счастливую, с отметинами его зубов на плече — и чувствовал, как внутри разливается что-то огромное, тёплое, почти пугающее своей силой. — Я люблю тебя, Полина Туманова, — прошептал он в её волосы. Она не ответила — уже спала. Но её рука крепче сжала его ладонь. И он понял: вот оно. То, ради чего стоит жить. Не драки, не гонки, не понты. А вот это — маленькая блондинка с самолётиками, которая спит в его кровати, пахнет им и улыбается во сне. И он никому её не отдаст.