Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети

      Дверь закрылась за спиной, и тепло, которое ещё секунду назад держалось за плечи, исчезло. Я постоял немного под тусклой вывеской, растерявшись, в какую сторону идти, а затем просто двинулся с потоком людей, стараясь не думать о том, что лежит у меня в кармане. Предмет почему-то казался тяжелее, чем когда я впервые взял его в руки. Я несколько раз ловил себя на том, что прижимаю руку к бедру, проверяя, на месте ли он. Странное чувство: я одновременно боялся его потерять и очень хотел этого. «Это не кража, — повторял я мысленно, петляя по улицам. — Я просто подобрал, но так вышло, что мне это сейчас очень нужно — я разберусь и верну». Слова звучали неуверенно и рассыпались, как картинки на разноцветных уличных экранах. Я не знал, кому именно пытаюсь это объяснить — себе, той девушке или тому, кто, возможно, мог заметить моё странное поведение.       Спустя время я забрёл в место наподобие небольшого сада. Листва на кустах и деревьях уже изрядно поредела — так, что можно было бы за ними скрыться, но и нужды такой не было. Прохожих здесь было намного меньше, да и те редкие, что проходили мимо, совсем не обращали на меня внимания. Я сел на скамейку и достал прямоугольник из кармана, решившись наконец рассмотреть его поближе. В тёмной стеклянной поверхности я разглядел своё отражение: совсем юное лицо, почти девичье, и белоснежные волосы чуть ниже подбородка. За тысячи лет я совсем не изменился, но вдруг смотрел на себя будто в первый раз. Охваченный каким-то внезапным отвращением и жалостью, я перевернул прямоугольник экраном вниз, не в силах больше смотреть на своё лицо, и тут же мой глаз отразился в небольшом серебряном рисунке, напоминавшем откусанное яблоко. «Искушение», — пробормотал я, сам не зная, шучу ли. Я перевернул его обратно, и экран вспыхнул, показав мне лица двух девушек — той, которой этот предмет принадлежал, и ещё одной. Они широко улыбались, будто смеялись мне в лицо. Мне инстинктивно захотелось смахнуть изображение, как страницу книги, и я провёл пальцем по стеклу. Экран слегка потемнел, и на нём появилась надпись: «Введите код-пароль», а ниже — десять цифр. Я коснулся нескольких в случайном порядке, но прямоугольник лишь недовольно «вздрогнул». Я лишь вздохнул и сунул украденное обратно в карман, так и не решившись пробовать разобраться с ним дальше. Вокруг заметно потемнело, а ветер прошёлся по аллее, шурша сухими листьями. Я поднёс руки ко рту и попытался согреть пальцы дыханием, но по спине лишь пробежала дрожь от внезапного перепада температуры. Сидеть на одном месте казалось плохой идеей, и я побрёл дальше, надеясь придумать на ходу, где можно хотя бы укрыться от холода. Долго бродить не пришлось — моё внимание привлекло отдельно стоящее здание с красно-жёлтыми буквами на крыше и над входом. Внутри было людно и светло, а двери открывались сами собой для каждого входящего или выходящего, выпуская наружу тепло и запах жареного масла. Я вошёл, не задумываясь. Свет внутри оказался слишком ярким, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли после темноты улицы. Люди сидели за столами, ели, разговаривали и держали в руках такие же прямоугольники, как у меня. Казалось, что каждый из них связан с этим предметом крепче, чем с тем, кто сидит напротив. Я занял столик у стены и опёрся локтями о стол, опустив голову на руки. Тепло постепенно расслабляло тело, а шум голосов сливался в ровный гул. Сон пришёл внезапно. Мне снились дом и небо — но не то, которое видят люди, а другое: бесконечное и прозрачное, где нет границ, света и тьмы. Там не было ни холода, ни голода, ни тяжести в кармане. Я смотрел на людей сверху, прислушивался к их словам и мыслям, собирал их, как когда-то собирал звёздную пыль, из которой Он сотворил и меня, и их. Моё занятие казалось тогда простым и естественным. Я рассказывал Ему о том, что видел, — Он отвечал, говорил, что делать, а я выполнял. Бог не имел формы, но Его присутствие ощущалось всегда — как устойчивость, на которую можно опереться. Я не задавал вопросов, потому что никогда не сомневался. А потом свет стал редеть. Не исчезать — именно редеть, будто истончаться. Пространство больше не отзывалось. Он не отзывался. Я ждал, звал, но ответа так и не последовало. А потом я понял, что больше ни на что не опираюсь: вместо уютной бесконечности я ощутил холодную землю под ногами. — Эй, здесь нельзя спать! Голос был резким. Я поднял голову и увидел парня в одежде красно-жёлтых цветов, прямо как буквы на крыше здания. Он смотрел на меня без злости, но твёрдо. — Или заказывайте, или освобождайте место. Я растерянно огляделся. За окнами уже светлело. — У меня нет… — начал я и замолчал. — Тогда на выход, — он кивнул в сторону двери. Я поднялся и вышел на улицу. Утро было серым и влажным, словно ночь не закончилась, а просто побледнела. Я шёл без цели, разглядывая вывески, лишь бы как-то отвлечься от вновь накатывающего голода, пока мой взгляд не зацепился за вывеску «Деньги сразу», а над ней — «Ломбард». У входа стояли двое мужчин в потрёпанной одежде, с лицами, обезображенными так, что невозможно было точно сказать их возраст: кожа опухла и раскраснелась, глаза заплыли и не выражали ничего. Кислый запах гниения я ощутил издалека. — Сколько получилось? — обратился один к другому, еле шевеля губами. — Косарь, — выудил другой из кармана мятую бумажку. — Косарь за целую цепь? — недовольно пробурчал первый. — Похер, на пузырь хватит. И они побрели дальше по улице, а меня осенило — здесь можно обменять предмет на деньги. Это звучало разумно, даже честно, и я вошёл. Внутри пахло металлом и старой пылью, а за стеклом сидел пожилой мужчина. Я подошёл ближе, и он поднял взгляд. — Что сдаём? — его голос скрипел, как ржавые ворота. Я выудил из кармана загадочный прямоугольник и положил на стойку перед мужчиной. Он взял его, покрутил в руках, что-то нажал и взглянул на свечение экрана. — Двадцать пять тысяч, — объявил он. — Паспорт? — Что? — я наклонился ближе к стеклу, будто не расслышал. — Ваш. Паспорт. — У меня нет… — в очередной раз растерялся я. — Тогда идите, — он протянул мне предмет обратно, — и возвращайтесь с документами. Без них не получится. — А по-другому никак? — я взглянул на него жалобно. — Нет, — мужчина равнодушно отвёл взгляд, давая понять, что разговор окончен. Я забрал прямоугольник и вышел, раздосадованный провалившимся планом из-за очередной детали, которую я не понимал. На улице стало светлее, людей становилось всё больше. Я вновь почувствовал усталость — не только телесную. Внутри меня словно оседал пепел. Я сделал несколько шагов и остановился. Навстречу мне шла девушка. Тёмные волосы, обруч на ушах, походка быстрая — взглядом она словно искала что-то. И вдруг её взгляд зацепился за меня — и на долю секунды её глаза расширились, словно она нашла то, что искала. Сердце ударило в грудь так сильно, что я едва удержался на ногах, а в кармане словно разгорелся пожар.