Так не должно быть

Оглядывая тоскливым взглядом нанесённый винокурне ущерб, Дилюк думает только об одном. Мысль об этом пульсирует в голове и ярко вспыхивает при каждом взгляде, замечающим новые разрушения. Переломленный в труху виноградник – мысль бьёт Дилюка по стенкам черепа. Разбитые бочки – мысль вспышкой опаляет сознание. Грязные пятна раздавленного винограда на зелёной траве – мысль вонзается в разум острым ножом с таким же ядовитым лезвием, каким ровно в этот момент оказывается убит последний хилличурл, имевший наглость забрести на территорию винокурни. Дилюку частью себя его жаль. Другой частью ему хочется спалить тут всё окончательно, а потом уйти в храм Барбатоса, посвятив остаток своей жизни вере. Уж лучше чистить статуи, продвигать звёздочку-Барбару и задвигать проникновенные речи об Анемо Архонте – с учётом того, что Дилюк знает его лично, будет тяжело врать людям в лицо, – чем терпеть Его. Ах, да, мысль. Почему. Именно. Он? Дилюк с отчаянием мысленно спрашивает всех известных – да и неизвестных тоже – ему богов о том, почему поручение взял именно этот жуткий человек с повадками бешеной собаки. Почему откликнулся не кто-то более адекватный? Дилюк согласен даже на Люмин, хотя после неё поле боя выглядит едва ли лучше нынешней картины. Следы огня, поросли лоз, лужи воды, искрящие электро, вихри маленьких ураганов и случайные гео-конструкции по всей площади – Люмин себя тоже плохо сдерживает. Но она хотя бы пытается. Этот проклятый Лоэн не пытался сдерживаться вообще. Чтобы, видимо, Дилюка окончательно добить, он поверженного хилличурла сильным пинком отбрасывает в его сторону, вынуждая отступить на шаг вбок. – О! – и только тогда Лоэн в принципе замечает, что за ним наблюдают. – Господин Дилюк! А я тут с монстрами разобрался, – на его испачканном в крови лице расплывается победная ублюдочная ухмылочка, от которой Дилюк всё больше склоняется к варианту «гори оно всё, а я в монахи». – Оплату приму наличными, но можно и чеком, так и быть. У Дилюка нервно содрогается нижнее веко. Наличные или чек, значит? Взгляд невольно снова проходится по окружению: раздолбанные в мясо виноградники, сломанные бочки, раздавленный урожай, ямы, трупы монстров и, словно вишенка на торте, возвышающийся посреди учинённого хаоса Лоэн – гордый, довольный, измазанный кровью с ног до головы. Дилюк снова сравнивает его с собакой – той самой обнаглевшей псиной, которая изничтожила весь интерьер дома, подрала обои, раскидала порванные вещи из шкафа и смотрит теперь на хозяина с радостной мордой: «У тебя тут дизайн дерьмовый был, но я всё исправила, я молодец!». Вот Лоэн похож именно на такую собаку. – Шутишь? – спрашивает Дилюк без особой надежды на положительный ответ. Но всё же пытается его получить. – Скажи, что шутишь, пожалуйста. – Нет-нет, какие шутки? – Лоэн от такого предположения искренне удивляется. Или наигранно – чёрт разберёт этого… черта. Тавтология, но иначе никак – всё, что связано с Лоэном, исключительно чёртово. – Я вполне могу обналичить чек самостоятельно, если вам так будет удобнее. Придётся, конечно, время на поход в банк выделить, но для господина Дилюка не жалко. И снова ухмыляется. Избить его, что ли?.. – Так, уважаемый вице-капитан… – Можно просто Лоэн, вам не стоит утруждать себя формальностями, – попытка Дилюка в серьёзный разговор оказывается нагло пресечена. – Всё-таки вы старше. – Лоэн, – цедит Дилюк, скрипнув зубами, а потом переходит к делу. – А нанесённый ущерб кто возмещать будет? Ты уничтожил урожай и ресурсы на несколько сотен тысяч моры. – Ну, – это жуткое существо – Дилюк отказывается считать его человеком – с невозмутимым видом размазывает кровь по лицу, пытаясь утереть его рукавом. – В задании ни слова не было про необходимость сохранить окружение. Так что это не мои проблемы. – А ты не думал, что необходимость сохранить окружение очевидна? Понимаешь, какой ущерб нанёс? – Я думал о том, что надо поскорее избавить вас от монстров. Можно было бы аккуратнее, признаю, но все эти горничные в здании, – взмахом руки Лоэн указывает на дом Дилюка, – были так напуганы, что рыцарская честь обязывала меня побыстрее спасти дам в беде. – Ты просто забылся и рубил всех не глядя? – Возможно, – он лениво складывает руки на груди, глядя куда-то в сторону с нарочито небрежным видом. – Но в глазах бывшего рыцаря Ордо Фавониус хочется выглядеть посолиднее, – видимо, скудный запас радушия Лоэна к заказчику закончился. Перешёл на язык ублюдских подначек. – Почему же вы сами не разобрались, господин Дилюк? Либо принимайте работу, либо надо было самому всё сделать. – Я был в городе, когда тут монстры обосновались, – слова Дилюк снова цедит сквозь зубы в крайней степени раздражения. – Был занят. – Не мои проблемы, – повторяет Лоэн, спокойно пожимая плечами. – Ладно, можно и без оплаты. Едва ли я получил от этого боя хоть какое-то удовольствие, конечно. Только зря время потратил. Дилюк не выдерживает. Приближается к наглецу в несколько широких шагов и ловко подцепляет указательным пальцем за нелепый ошейник – нет, Лоэн точно та ещё псина, – гневно шипя ему прямо в лицо: – Ты должен возместить ущерб. В ответ – очередная ухмылка и ехидный прищур, так и говорящий без слов: «А не пойти ли вам, уважаемый, на хрен», но Дилюк напора не сбавляет. Пилит злым взглядом и пронзает дурью голову Лоэна мысленными гвоздями, потому что знает – это чудовище угомонит только лоботомия. Жаль, организовать нельзя. Дилюк законопослушный и где-то между делом герой Мондштадта, поэтому членовредительство под запретом. Даже если очень хочется. – По уставу рыцари обязаны помочь восстановить разрушенное имущество только в том случае, если это собственность церкви или мест общего пользования. Винокурня находится в вашей личной собственности, поэтому разберётесь сами, – Лоэн легко щёлкает по пальцу Дилюка, освобождая свой идиотский ошейник из хватки. – А ещё я работал не как рыцарь, а как частный исполнитель. Поэтому положенную оплату прошу дать. – И это ваша хвалёная рыцарская честь? – А ваша честь в штабе осталась, когда уходили? – эта проклятая ухмылка начинает очень сильно действовать Дилюку на нервы. Веко снова дёргается. – Вам, значит, помогли с монстрами разобраться, а вы… – Лоэн! – практически рычание. – Ладно-ладно, не нервничайте, можем уладить конфликт, – ну наконец-то в этом разговоре появились зачатки здравого смысла. – Если одолеете меня в бою, то помогу с восстановительными работами. …да он издевается. Дилюк от такого предложения замирает в ступоре, глядя на Лоэна так, будто он превратился в пугающее насекомое неизвестного вида. Вроде хочется пнуть и откинуть подальше, а вроде – ого, какую интересную хрень природа выдумала, надо же. Откуда он только выпал такой… – Ты в курсе, что так конфликты не улаживаются? – Я на уступки иду, между прочим! – Лоэн ещё и возмущается. Это точно какое-то форменное издевательство. Всё, Дилюк точно в монахи, так больше нельзя. – Оплату не прошу, готов помочь, задание выполнил. Должен же я получить хоть что-то. – Возможность пропахать землю лицом? – Самонадеянно, господин Дилюк, – Лоэн взмахивает копьём, вставая в боевую стойку. – Раз уверены, что вы такой хороший боец, то просто обязаны подарить мне бой. На отказ он, похоже, не рассчитывает. Дилюк мрачно смотрит на эту боевую собачку Варки и понять не может, каким образом намерение стребовать с горе-рыцаря возмещение нанесённого ущерба переросло… вот в это. С одной стороны, решать таким образом конфликт будет идиотизмом. С другой же, Лоэн за пару минут разговора своей гадостной ухмылкой застрял вставшей в горле противной костью, которую ни туда, ни сюда. Как у него вообще хватает запала на ещё одно сражение? Весь потрёпанный, светлые штаны на бёдрах изгвазданы в крови и грязи, плащ порван. Он буквально с ног до головы заляпан кровью монстров – даже прядки волос слиплись от неё. И при всём этом глаза горят искренним азартом в преддверии ещё одного боя. Может, навалять ему и дело с концом? – Надеюсь, сдержать своё слово у тебя рыцарской чести хватит, – обречённо тянет Дилюк, доставая из-за спины клеймор. …бой оказывается кратким. И лёгким. Каким бы тренированным убийцей Лоэн ни был, но он, как оказалось, успел травмировать плечо, а у Дилюка за плечами больше опыта и нет усталости после разрушения винокурни. Поэтому победа даётся ему легко – пара минут, и он упирает лезвие меча прямо в чёртов ошейник чёртового Лоэна, грудь которого часто вздымается после схватки. Он выпускает копьё из рук, вскидывает ладони в знак поражения, но взгляд – в глазах его никакого смирения или досады. Всё тот же ненормальный азарт, а ещё… Интерес. В сторону Дилюка интерес. Тот самый интерес, который ему категорически не нравится. С таким интересом на него Кэйа иногда смотрит, прежде чем сделать какую-нибудь гадость. Сразу видно, что они вместе работают. Лоэн в принципе будто нахватал от сослуживцев худших качеств: пакостность Кэйи, холодность Альбедо, жестокость Лизы – о, как она наказывает бедняг, просрочивших сдачу книг! – ненависть Варки к бумажной работе и… ну, на Кли он больше всего тянет, правда она глушит рыбу, а Лоэн – чужие нервы. Дилюк бы ещё вписал трудоголизм Джинн, но не уверен, что нездоровое желание шинковать врагов можно к нему приравнять. Они плохо знакомы. Но по всем слухам складывается такое впечатление. – Ладно. С какого срока приступать? – но честь у Лоэна всё-таки какая-никакая имеется. И относительная вежливость. И такое же относительное уважение к старшим. – С сейчас, – мрачно припечатывает Дилюк, только сейчас отстраняя клеймор от шеи Лоэна и сразу улавливая едва заметный судорожный вздох, больше похожий на удовольствие, чем на страх. Безумец. У этого парня в голове черти свили себе гнездо, а он им только рад. Обычно, как говорится, у каждого свои тараканы, но Дилюк уверен, что в случае Лоэна тараканы тоже чёртовы. – Умыться хотя бы можно? – Горничные покажут, найдёшь кого-нибудь возле входа, – Дилюк разворачивается и сам идёт в сторону дома, чтобы разобрать скопившиеся за время его отсутствия бумаги. – А вы со мной не пойдёте? А кто контролировать процесс будет? Что вообще делать? Дилюк останавливается. Разворачивается. – Это, – указывает на разрушенный виноградник, – должно быть, как это, – жест переводится на другие виноградники, целые. – Потом проверю. – А сразитесь со мной ещё раз, когда закончу? – Нет. Не хватало ещё этого маньяка подсадить на сражения с собой. Нет-нет, больше Дилюк с ним драться не станет. Сегодняшний-то бой был вынужденной мерой, а впредь ему смысла сражаться с Лоэном нет. Пусть просто починит разрушенное, а потом идёт дальше устраивать геноцид где-нибудь подальше от винокурни – или чем он там на досуге занимается. Странно всё-таки получилось, думает Дилюк, когда стоит на втором этаже дома и смотрит в окно на Лоэна, что в чистых брюках и рубашке прилежно работает на виноградниках. Вот вроде одолел его, заставил разбираться с нанесённым ущербом. А всё равно почему-то ощущает себя проигравшим.  *** – Дилюк, ну приходи. – Нет. – Дилюк, это возможность показать молодым рыцарям, как правильно сражаться. – Нет. – Я угощу тебя выпивкой. – Я не пью. – Виноградным соком. – Его у меня в достатке. – Это возможность навалять Кэйе. – Не интересует. – Возможность… – у Варки заканчиваются аргументы и несколько секунд он глуповато хмурится, никак не находя нужных слов. А потом сдаётся. – Дилюк, ну просто дружеский турнир. Неофициальный, только для своих. Приходи. Дилюк тоже отвечает не сразу. Вздыхает, делает вид, что всерьёз раздумывает. Даже губу закусывает для пущего драматизма, отчего Варка забавно вытягивается в ожидании ответа. Но. – Нет. – Да чтоб тебя! – он сердито бьёт себя ладонью по колену, заставляя Дилюка дёрнуть уголком губ в злорадной ухмылке. – Почему так категорично? Совсем ничего не хочешь? Дилюк, вроде как, действительно ничего не хочет. Во всяком случае, от рыцарей ему точно ничего не надо, а возможность напороться на Кэйю вызывает только больше отторжения к подобным мероприятиям. Дилюк не хочет. Дилюку контактов с рыцарями на этой неделе хватило за глаза – одной встречи с Лоэном хватило, если конкретнее. С момента их знаменательной встречи на виноградниках прошла всего пара дней. Лоэн – ладно, тут надо отдать ему должное – исправно отработал условия своего поражения, после чего позвал Дилюка и показал ему результат. В целом, получилось неплохо. Только винограда не хватало, но стребовать возместить утраченное с Лоэна было бы слишком трудно, поэтому Дилюк махнул рукой и отпустил его восвояси. Так и расстались: уставший Дилюк, который надеялся больше не контактировать с рыцарями хотя бы полгода, и Лоэн – бодрый, довольный и в сползающих с тощей задницы штанах, которые ему размером вообще не подошли. И, как бы. Дилюк не знает, зачем вообще сконцентрировал на этом внимание. И не знает, зачем вспоминает сейчас то, как хорошо обычно сидят на Лоэне его собственные штаны. Что вообще за идиотская мысль?.. – Дилюк, ну пойдём. – Да не хочу я. – А если мы тебе выделим несколько человек на транспортировку груза в Терновый порт? – от этих слов Дилюк едва не ломает в пальцах перо. На больную мозоль давят. – В последнее время все так заняты были, устали, хотят расслабиться. Вот проведём турнир и дальше работать! – Не считая выходного после турнира, – на это недовольное ворчание Варка недоумённо вскидывает бровь. – Что? День на похмелье, куда без этого. – Даже так уже послезавтра твои запросы на перевозку груза рассмотрят первым же делом, – вот ведь… не магистр, а непойми что. Кто только научил его быть таким манипулятором? – Ну что? Пойдём? – А когда этот турнир? – Часа через три-четыре. – В смысле? Сегодня? – Ну да. Тебя что-то смущает? – А заблаговременно сообщить не думали? У меня тут, – Дилюк обводит бумаги на столе сердитым жестом, – работа. – Ну так чтобы заблаговременно сообщить, надо заблаговременно спланировать, а мы только утром решили всё организовать, – Варка беззаботно жмёт плечами, и, боги, он так напоминает этим Венти, что Дилюка слабо мутит. Почему Мондштадт иногда такой… такой Мондштадт? – Пошли, надо сейчас выйти, если хотим успеть. – …дайте хоть переоденусь. Стоит ли говорить о том, что к Ордо Фавониус у Дилюка уважения после такого не прибавилось? Вряд ли. С одной стороны, ого, сам магистр ордена прибыл к нему с приглашением, это ведь так почётно! А с другой стороны, Дилюк прекрасно знает, что Варка с вероятностью в девяносто девять процентов просто сбежал из города под предлогом приглашения, чтобы свалить на плечи Джинн всю организацию мероприятия. Ещё один процент вероятности, что где-то по пути у Варки было дело, но на это Дилюк сильно не надеется, потому что на винокурне точно никаких дел для рыцарей, а в Спрингвейле – максимум, поймать разлетевшихся голубей, что тоже скорее предлог сбежать, чем действительно нечто важное. Дорога спокойно проходит за разговорами – говорит, само собой, в основном Варка, – и Дилюк как-то пропускает её мимо, ни на чём особо не концентрируясь. Вдвоём они минуют городские ворота, проходят мимо стойки искателей приключений, мимо лавочек и баров, поднимаются к штабу, а там… – Дружеский турнир, да? – мрачно-саркастично уточняет Дилюк, видя сооружённую на месте тренировочной площадки арену, вокруг которой уже столпился народ. Много народа. – Ну какой же турнир без зрителей, друг мой? – Варка раскатисто смеётся, наверняка довольный своей выходкой. Тяжёлая ладонь опускается Дилюку на плечо так сильно, что его будто немного вдавливает прямо в камни под ногами. Или не будто… а, нет, показалось. – Запишись у Альбедо. Он знает, что ты участвуешь. – Откуда он знает, если я мог не прийти?.. – этот вопрос растворяется в воздухе, потому что Варка уже бодро шурует куда-то в центр толпы, разрезая её мощной грудью, словно корабль – заледеневшее море. Ладно. Уже ведь пришёл. Не зря же тащился сюда, верно? Да и рыцарская честь уж у Варки точно должна иметься в наличии, поэтому Дилюк надеется на выполнение его обещания. И надеется, что надеется не впустую. Подойти к Альбедо и записаться только на словах звучит просто, а вот найти этого самого Альбедо в толпе – дело нелёгкое. Ощущение, что он намеренно скрывается, потому что Дилюку приходится обойти площадку со всех сторон раза три, прежде чем он находит взглядом нужного человека. Ростом Альбедо, увы, не очень удался. – Доброго дня, – интересно, почему они вообще поставили капитана исследовательской команды на роль секретаря? Дилюк уже открывает рот, чтобы спросить, но Альбедо оказывается быстрее. – Прошу простить мне мою грубость, но я сразу отвечу на все ваши вопросы, хорошо? Я в турнире не участвую, поэтому мне дали роль распределителя. По плану у нас сражения один на один с выбыванием, проигравший получает шанс сразиться с другим проигравшим, победивший – сразу проходит дальше. Два поражения – вылет, но с одним есть шанс добраться до финала. Что ещё… – Правила, – подсказывает ему стоящий рядом Дурин. Пытается шёпотом, но получается довольно громко. – Ах, да. Арена будет огорожена энергетическим полем, поэтому глаз бога можно использовать. Однако помните, что это дружеское соревнование, поэтому травмы, серьёзные ранения, ожоги высокой степени тяжести, удушение, отравление… – он загибает пальцы, вспоминая все тяжёлые последствия сражений, – летальный исход и нанесение тяжкого вреда стоит исключить. – Особенно летальный исход? – флегматично уточняет Дилюк, вписывая своё имя на протянутом листке. – Да, это самое главное, – Альбедо невозмутимо кивает, а потом бормочет себе под нос. – Надо найти Кли и ещё раз ей напомнить всё это… – Кли участвует? – Она же рыцарь. Ну да. Ребёнок на боевом турнире. Мондштадт такой… Мондштадт. – И меня запиши, – совсем рядом вдруг раздаётся знакомый голос, от которого у Дилюка начинается зубная боль. И головная. – Вот… сюда. Чёртов Лоэн ставит своё имя прямо рядом с именем Дилюка, заставляя того скосить в бок мрачный взгляд. Дорвался всё-таки до желаемого, да? Судя по довольной ухмылочке, ещё как дорвался. – Ты же не хотел участвовать? – растерянно уточняет Альбедо, оглядывая таблицу. – И плечо… – Плечо как новенькое, к бою готов. И как я могу не участвовать, когда тут такой интересный соперник? – Тогда сдай пропитанные ядом ножи, это не по правилам, – Лоэн закатывает глаза, но послушно извлекает из-за пояса пару ножей, передавая их Альбедо. – И тот, который в кармане. И из другого. И из сапога. И с набедренной повязки. – Да всё, последний! – около полудюжины мелких ножей оказываются извлечены из разных мест, отчего хочется сильно вздохнуть. Альбедо, судя по его выжидающему виду, тоже очень хочется вздохнуть. – Ну что ещё? – Из другого сапога тоже, будь так добр. …неизвестно, куда Альбедо припрячет всё полученное добро, но ножи он уносит, удаляясь в сторону небольшой стойки вместе с Дурином. Дилюк же чувствует на себе ехидный довольный взгляд, к которому очень не хочет поворачиваться лицом. Ему контакта с Лоэном хватило ещё тогда, на винокурне. А сейчас этот паршивец стоит совсем рядом, с ним придётся сражаться, он уже бесит, хотя находится рядом с Дилюком всего лишь жалкую пару минут. Надо бы плюнуть на всё и вернуться домой, но Дилюк сюда уже пришёл и надеется на обещание Варки. Поэтому пасовать из-за одной невыносимой боевой собаки не собирается. – Гос-по-дин Дилюк… – нарочито медленно, по слогам выдыхает Лоэн где-то возле уха Дилюка, отчего тот мелко содрогается. Мурашки пробегают по хребту то ли от неприязни, то ли от чего-то другого. – У нас будет реванш. – Я так понимаю, ты счастлив от одной мысли об этом. – О да, она приносит мне удовольствие, – приходится всё-таки повернуться к Лоэну лицом – как минимум, чтобы не выпускать его из виду. Сегодня чистенький, никакой крови. Не то чтобы Дилюку было особое дело до его внешности, но, чистый и в красивой рыцарской форме, Лоэн выглядит сегодня более симпатичным. Особенно в обтягивающих штанах по размеру. – Плечо мне подлатали, поэтому мы будем на равных. – Ты в прошлый раз две минуты продержался. Уверен, что даже полностью боеспособным будешь мне равен? – Хорошо, в этот раз будет долго и с прелюдией, раз вам не нравится быстро и эффективно, – Дилюк от такого заявления едва не давится воздухом. Какая ещё прелюдия? – Как относитесь к частичному обездвиживанию? – Что?.. А речь точно всё ещё о сражении идёт? – Можем зафиксировать по одной руке за спиной, чтобы было интереснее. Хотя у вас же двуручный меч… эх, вот незадача. Получилось бы такое славное испытание: вы свяжете меня, а я – вас, и потом кто-нибудь из нас завалит другого… Дилюк не выдерживает, резко разворачиваясь на пятках и шагая как можно дальше от Лоэна, потому что после минутного разговора у него снова начал дёргаться глаз. Скоро придётся пить успокоительные настои. Может, действительно в храм сходить, очиститься от негативного воздействия одного чудовища? Потому что Дилюк совершенно не ждал мыслей, которые возникли у него в голове. Совсем не те мысли, что обычно возникают от описания грядущего сражения, а более откровенные и странные. Вот либо заработался, либо недотрах, либо... либо Лоэн просто проклятый чёрт, способный проникать людям в голову. Зачем только подумал про «связать и завалить»? Как теперь отключить себе разум? Дилюк понимает, что ему сегодня стоило остаться дома, и снова хочет уйти, но теперь точно поздно. Имя вписано, на арену выходят первые бойцы, и сбегать от грядущего боя будет, как минимум, позорно, а как максимум – Варка расстроится и откажется выделять людей для транспортировки груза. Да и перед самим собой будет стыдно. Разве Дилюк не способен справиться с обнаглевшим юнцом? Лоэн, конечно, слегка странный – и это мягко сказано, – но он юн, опыта боя меньше, а его болтливый рот вполне можно игнорировать. Наверное. Дилюк внезапно ловит себя на том, что волнуется и слабо мандражирует от предстоящего боя. Лоэн настроен слишком воинственно и держится куда самоувереннее. Будет ли так же просто и быстро? Вряд ли. И по взгляду глаза в глаза уже на арене, Дилюк убеждается в том, что сегодня победа ему легко не дастся. Лоэн нападает сразу же, как только дают сигнал, и от его стремительного напора приходится уйти в оборону. Искрящее крио-инфузией копьё проносится в считанных сантиметрах от лица Дилюка, собственный меч жаром обжигает ладони, но в первую минуту боя удаётся только отражать удары, потому что Лоэн не даёт никакого пространства для ответных атак. Быстрый, ловкий, бесшабашно настроенный вырвать победу зубами, если потребуется. Ну или сразу убить. На второй минуте боя у Дилюка создаётся впечатление, что в прошлый раз Лоэн ему поддавался. На третьей голень обжигает льдистой иглой, заставляющей на миг потерять равновесие. На четвёртой Лоэн полубезумно смеётся после скользящего удара горящим мечом по ляжке, а потом швыряет полноценную ледяную глыбу, которую удаётся разбить лишь чудом. На пятой минуте Дилюк, выведенный из душевного равновесия этой диковатой агрессией, допускает ошибку. Двуручный меч оказывается выбит из рук, взлетает в воздух, а спина встречается лопатками с твёрдостью камня. Поверженный, ошарашенный, сбитый с ног и с толку, Дилюк глухо стонет от боли в спине, пока на его бёдра опускается тяжесть чужого тела, в грудь упирается ледяной наконечник копья, а в горло – лезвие взявшегося из ниоткуда кинжала. Видимо, Альбедо не обо всех тайниках Лоэна знает. Не верится. Дилюк только что проиграл? Серьёзно? – Достаточно... долго? Вы удовлетворены? – интересуется Лоэн, делая паузы из-за сбитого дыхания. Его грудная клетка часто вздымается от шумных вдохов-выдохов, на щеках появился румянец, а глаза лихорадочно блестят не ушедшим после боя азартом. Дилюк молча отстраняет лезвие от своего горла и собирается встать, но не успевает. – Заберу трофей. Ловким движением Лоэн подцепляет кончиком кинжала ленту, которой волосы Дилюка завязаны в хвост. От давления острейшего лезвия она моментально лопается, и через секунду безобразно довольный Лоэн поднимается на ноги, накручивая ленту на пальцы. Дилюк бы возмутился, но он в искреннем шоке от всего произошедшего. Мало того, что на него кинулась бешеная псина, так ещё и одержала победу. Ещё и расселась потом сверху, смакуя эту победу. Ещё и... Дилюку показалось или когда он обжёг бедро Лоэна, тот действительно сначала издал краткий стон? – Победитель может остаться на арене для следующего… – громко объявляет Варка, но договорить не успевает. – Нет, – Лоэн выходит через образовавшуюся прореху в энергетическом поле, заставляя севшего Дилюка метнуть в него удивлённый взгляд. – Дальше неинтересно. Ему лишь бы поразвлекаться. Ясно. – Вы подождёте следующий бой или... – интересуется Альбедо, когда Дилюк поднимается на ноги и тоже выходит с арены. – Нет, я, пожалуй, тоже пойду, – остаётся надеяться, что Варка после этого не решит отменить своё обещание. Альбедо понятливо кивает с флегматичным «так и думал». – У тебя есть... – Дилюк жестом указывает на свои распущенные волосы, после чего Альбедо всё так же спокойно достаёт из кармана запасную резинку. – Спасибо. – Всегда по... – Альбедо! Планы поменялись, ты тоже дерёшься! – бодрый возглас Варки заставляет Альбедо рассеянно встрепенуться. – Тут как раз нашёлся противник твоей комплекции! Дилюк оглядывается, завязывая волосы в хвост, и видит на арене... да они издеваются. Венти? Варка хочет, чтобы от Мондштадта ничего не осталось? Эти двое его в пыль раскрошат. – Не убивай нашего архонта, ладно? – просит Дилюк у такого растерянного Альбедо, каким он, наверное, никогда не был. От подбадривающего хлопка по его плечу сложно сдержаться. – Они просто хотят поглумиться над двумя слабыми юношами... наверное. Не надо было шутить про начальство, знал же, что не забудет… Дилюк мысленно желает ему удачи, а сам собирается уйти отсюда как можно дальше – не хочется оказаться в эпицентре взрыва, если Альбедо с Венти потеряют контроль. Идиотское мероприятие, почему его вообще назвали «дружеским турниром»? А вдруг потом ещё Кли на бой с кем-то из этих двоих выйдет… ох, да защитят Мондштадт боги. Дилюк уже собирается свернуть за угол штаба, как замечает вдруг фигуру Лоэна возле самой стены. Стоит, прислонившись к ней спиной, и сосредоточенно осматривает пропущенную через пальцы ленту. А потом… подносит к лицу. И, кажется, нюхает. …он точно собака, других объяснений Дилюк не находит. Ещё сильнее сбитый с толку этой дикой картиной, он собирается продолжить свой побег, но Лоэн его замечает. Ловит на себе взгляд, лениво мигает глазами, а потом растягивается в излюбленной ухмылочке, не испытывая никакого стыда или смущения. А вот Дилюку почему-то стыдно. Будто это он только что понюхал чужую вещь. Даже щёки, кажется, теплеют. Всё. Пора сваливать. Прямо сейчас. И помоги Дилюку Барбатос никогда больше с этим Лоэном не пересекаться.  *** Барбатос не помогает. Возможно, надо было попросить его лично, и Дилюк всерьёз собирается поставить пункт «попросить у Венти защиты от Лоэна» в список своих дел, но пока что приходится молча смириться с очередным столкновением. Видимо, Варка решил его проучить за некачественное участие в турнире и побег после первого боя, потому что людей-то он к Дилюку подсылает. Вернее, одного. Лоэна, как нетрудно догадаться. – Вице-капитан отряда дальнего боя Лоэн прибыл исполнять ваше поручение по приказу магистра, – отчитывается он по уставу, распахивая входную дверь винокурни чуть ли не с ноги. Отдаёт честь, осматривает зал и замечает, что в нём сейчас никого нет, кроме застывшего от шока Дилюка с чашкой кофе в руках, которую он нёс к столу. – А. Тут только вы. – А передо мной формальности можно не соблюдать? – приходится с горестным вздохом смириться с ситуацией, потому что просить Варку дать кого-то другого – это будет пытка пустыми обещаниями и всякими «да мы работаем над этим, потерпи ещё». Перевезти груз надо сегодня, крайний срок. Дилюк бы отправился сам, но у него опять дел невпроворот. – Повозку готовят к выезду. Позаботься о том, чтобы доставили в целости, и, умоляю, сам её не сломай. – Прямо умоляете? – будто бы из ниоткуда Лоэн вдруг достаёт спелое красное яблоко, вальяжно протирая его о форму и откусывая щедрый кусок. – Умоляют обычно на коленях. – Лоэн, ты забываешься, – сегодня у Дилюка никакого настроения терпеть выходки этого обнаглевшего щенка. Злым взглядом он пытается пристыдить Лоэна за хамское высказывание, но тот только весело хмыкает, жуя своё яблоко. – Прошу не забывать, что я на сегодняшний день твой начальник и… – И гос-по-дин, – снова по слогам, с лёгкой игривостью. – Я не забывался. Просто констатировал факт: умоляют обычно на коленях. – Ладно, я не умоляю, а требую, – исправляется Дилюк, вздыхает, а потом машет на паршивца рукой. – Всё, иди. Если хоть одна бутылка будет разбита, я тебя призову к ответу. Он ставит кофе рядом с документами, собирается сесть за них, но не успевает взяться за первую бумажку, как Лоэн вдруг оказывается рядом – обходит стол и опирается о его край бедром, стоя к Дилюку практически вплотную. Внутри начинает назревать привычное раздражение. Уже как родное – раз в пару дней обязательно появляется и обязательно от наличия Лоэна рядом. – Там ваши работники колесо на повозке меняют, отправление отложили на пятнадцать минут, – невозмутимо выдаёт этот мелкий монстр, вновь вгрызаясь в яблоко. – Я с вами посижу. Ждать скучно. – Сиди за тем столом, – Дилюк указывает жестом на длинный обеденный стол. – Тут стульев больше нет. – А мне и не надо. Это… чёртово чудовище беспечно заскакивает своей тощей задницей прямо на стол и болтает ногами словно ребёнок, похрустывая яблоком. У Дилюка опять дёргается глаз. Он терпеть не может, когда ему мешают работать и когда так наглеют – это же вопиюще, неприемлемо, так просто не должно быть… – Слезь, – чётко и твёрдо приказывает Дилюк, прожигая Лоэна сердитым взглядом. – У меня ноги устали к вам от города идти, дайте передохнуть. Ой, а что за книга? Рука Дилюка действует вперёд разума. Взлетает вверх и рывком хватает Лоэна за колено, сжимая то до боли, чтобы намекнуть на применение силы в случае сопротивления. Неожиданно, работает, пусть и не до идеального результата. Лоэн просто вдруг замирает на половине движения так резко, что висящая в его ухе серёжка покачивается туда-сюда встревоженным маятником. – Тебе было сказано слезть, – тихо, отчётливо и с такой явной угрозой, что не заметить её нереально. Правда с Лоэна станется сейчас выкинуть что-то вроде «давайте подерёмся и тогда я слезу». Дилюк просто надеется, что интереса к поверженному противнику у этого безумца больше нет. Смысл решать во второй раз загадку, которую уже решал? Смысл читать книгу, которую уже читал? Вот и драться с тем, кого уже победил, смысла тоже нет. После мелкой заминки Лоэн упрямо продолжает тянуться к замеченной книге, отчего Дилюк тут же крепче сжимает пальцы на его колене. Секундно вспыхивает пиро глаз бога, ладонь нагревается, и это вновь заставляет Лоэна замереть – сложно не почувствовать обжигающий жар даже через ткань форменных брюк. Снова тихая пауза, за время которой ладонь Дилюка нагревается всё сильнее. Ему просто надо, чтобы обнаглевший чёрт слез с его стола, но Лоэн даже несмотря на заметную боль продолжает сидеть на месте. Слышится его тихий обрывистый вздох. Со стуком падает на пол яблоко. Видно, как от напряжения начинает мелко трястись протянутая к книге рука. Лоэну больно, ему явно очень больно, но даже эта боль его не пронимает – снова тянется к желаемому, пускай теперь заметно неувереннее. Дилюк от такой наглости свирепеет и рассерженно дёргает Лоэна за ногу, заставляя его вздрогнуть от внезапности и наконец-то соскочить на пол. – Вредитель, – выплёвывает Дилюк злобно. – Иди выполнять приказ и после этого не смей мне на глаза попадаться, уже сил никаких... – Дилюк! – дверь винокурни снова распахивается, раздаётся знакомый голос, и Лоэн вдруг делает странное: юрко ныряет под стол, заставляя Дилюка подавиться воздухом от шока и возмущения. – Тебе помощь с перевозкой нужна была? Так вот, я пришёл. Только его тут не хватало... даже неизвестно, какое из двух зол будет меньшим, поэтому радоваться Кэйе Дилюк не спешит. К тому же, радости мешает пристроившийся под столом Лоэн, упирающийся ему прямо в колени – места мало. Уже ясно, что никакого приказа он не получил и прибыл исключительно своевольно. Вопрос только зачем? – На улице готовят повозку, можешь отправляться, – и именно этот вопрос не даёт Дилюку выдать Лоэна с поличным. – Побольше людей не могли прислать? – Все заняты, – Кэйа, к счастью, не приближается, начиная сновать по залу с вальяжным видом. Вазу осматривает, трогает листья растений в горшках. Павлин. – Похмельем? – Да нет, просто по делам разбежались. А тебе одного меня мало? – Рассчитывал хотя бы на двоих, – протягивает Дилюк, слабо выделяя интонацией окончание предложения. Лоэн под столом возится и вдруг до боли щипает его за голень, из-за чего не вздрогнуть удаётся только усилием. Кто-то там совсем обнаглел. Дилюк не сдерживается и отвешивает ему слабый пинок, призывая сидеть смирно, раз решил прятаться. – Так я за двоих точно справлюсь, ты меня недооце... – У меня дел по горло, не отвлекай. Кэйа недовольно фыркает что-то про дружелюбие, а потом соизволяет пройти к выходу. Как хорошо, что сегодня у него нет настроения на перепалки. Некоторое время Дилюк прислушивается к звукам снаружи, а потом, когда шум выдвинувшейся процессии начинает удаляться, отодвигается от стола и смотрит вниз. Лоэн лениво подпирает голову кулаком, сидя на корточках. Ни стыда, ни замешательства от раскрытия, ни страха от злого взгляда, которым Дилюк его одаривает, прежде чем хватает за ошейник и вздёргивает наверх, вынуждая опереться о свои колени. – Объясниться не хочешь? – всё так же тихо и отчётливо, чтобы показать степень своего раздражения. Естественно, Лоэна никакая злость не пугает – только пробегается языком по губам и делает вид невинного ангелочка. – А что объяснять? Услышал, что задание есть, благородно решил помочь с ним. – Вот так своевольно? Мог просто попросить передать задание тебе. – Ну это отчёт потом заполнять надо, – обиженным тоном тянет Лоэн, хлопая глазами. – А так все были бы в плюсе: вы бы получили охрану для груза, мне бы не пришлось писать отчёт, а капитану Кэйе – работать. – Да ты само благородство, я смотрю. Спасаешь коллег от работы, – с нескрываемым сарказмом говорит Дилюк, прищуриваясь. – Не понимаю, как мне до сих пор памятник не поставили. Нет, этот человек совершенно невозможный. На порыве злости Дилюк сильнее натягивает на пальцы чёртов ошейник, заставляя Лоэна вытянуться и приблизиться. Настолько, что можно рассмотреть его ресницы, обрамляющие истинно сучий взгляд рамкой обманчивой невинности. Дилюк не знает, чего ему хочется больше. Избить Лоэна, вышвырнуть за шкирку с винокурни или же затолкать обратно под стол и использовать в качестве подставки под ноги. Хоть какая-то компенсация нанесённого морального вреда. – Я жалобу на тебя напишу, – обещает Дилюк совершенно серьёзно. – Злоупотребление должностными полномочиями в целях личной выгоды. – Как страшно! – Лоэн в притворном испуге распахивает глаза. Впрочем, почти сразу же они слегка прикрываются, а на аккуратных губах расплывается проклятая ухмылка. – Мне встать на колени и показать, как надо правильно умолять о милости? – Меня обрадует вид тебя на коленях только в том случае, если ты собираешься помыть здесь пол, – пальцы выскальзывают из-под ошейника, и Дилюк отталкивает Лоэна в сторону. – Всё, скройся с глаз моих. И больше не приходи. Никогда. В ответ ему раздаётся прохладный многозначительный смешок. Говорить что-то Лоэн, судя по всему, не собирается – молча идёт к выходу, слегка прихрамывая на обожжённую ногу, и Дилюк хочет почувствовать стыд из-за оставленной травмы, но совесть подавлена тонной раздражения. Больно ему? Заслужил. Нечего тут наглеть и на столах сидеть с видом короля, это уже ни в какие ворота. Пришёл непонятно зачем, устроил цирк, вывел из себя... надо попросить Варку не спускать эту собаку с поводка, слишком непредсказуемая и противная. И всё же... Спустя минут тридцать монотонной работы с бумагами Дилюк тихонько надеется на то, что у Лоэна не останется ожога на колене. Ноги слишком красивые. Грех такие портить шрамами. *** На материальном фоне Лоэн жизнь Дилюка действительно покидает – больше не приходит на винокурню, не попадается на глаза в Мондштадте и даже в рыцарском штабе удаётся с ним не пересечься, когда приходится туда зайти по делам. И, казалось бы, можно успокоиться, но Лоэн пропадает только с материального плана. Зато зачем-то начинает заявляться к Дилюку во снах. Обычные сны без эротического подтекста – такие ему сниться перестали уже давно, если вообще когда-то снились. Нет, сны у Дилюка среднестатистические, слегка бредовые, непонятные, иногда кошмарные. Наверное, учитывая наличие Лоэна, можно сразу их относить к категории последних, однако никаких особых ужасов там нет. В одном Лоэн бегает по Мондштадту в форме фатуи и громко орёт, что стал двенадцатым предвестником, теперь ему надо повысить жалование и дать пожизненный ордер на убийства. В другом Лоэн приносит Дилюку ведро рыбы и говорит, что поймал её в виноградниках, теперь надо оплатить проделанную работу дуэлью на шампурах. В ещё одном Лоэн вместе с Кли и Дилюком летает на Двалине, крича с высоты в рупор над Мондштадтом: «да здравствует алкогольная революция!». В общем, стандартный бред, намешанный из работы, бытовых проблем – не то чтобы у Дилюка завелась рыба в виноградниках, но вот кроты откуда-то приползли – и Лоэна. Сны нерегулярные. Все три приходят в течении месяца, не вызывая у Дилюка отчаянного желания отключить себе мозг, лишь бы не видеть больше Лоэна ни на каких планах. Всё это даже не сильно беспокоит, только немного напрягает, не позволяя просто взять и выкинуть чёртового чёрта из головы. Поэтому одним рабочим днём в таверне Дилюк не сдерживается от вопроса. – Как там Лоэн? – и в первый момент не может поверить в то, что именно из его рта вылетели эти слова. Сидящий за стойкой Варка тоже нехило удивляется, давясь от неожиданности глотком вина. – То есть… он мне глаза мозолил, а потом вдруг пропал. – Так ты же сам его прогнал и потом жалобу написал. – Знаю. Но это как с паразитами. Вроде выгнал, а потом их долго нет и от этого как-то тревожно. – Боишься затишья перед бурей? – Не боюсь, но немного напряжён, – поправляет Дилюк с важным видом. А потом решает увести разговор мимо вопроса о том, почему его вообще интересует Лоэн. – Так что с ним? – Отослан в Терновый порт. Наказан твой Лоэн. – Он не мой, – нагнувшийся было за бутылкой Дилюк тут же выглядывает из-за стойки, метая гневный взгляд. – А за что наказан? – Нет, Дилюк, ты такой забавный! – Варка всплёскивает руками с лёгким, но искренним возмущением. – Сам завалил нас жалобами на злопобл… злоупотбн… – вино мешает ему произнести нормально сложное слово, – в общем, ты понял. А теперь удивляешься, что виновник всех бед наказан? – Я думал час взаперти посидит, а потом ты его снова спустишь с поводка. Дилюк не показывает стыда и растерянности, но ощущает их отголоски. Каким бы паршивцем Лоэн ни был, но он по факту особого ущерба не нанёс. Только если запасу нервных клеток Дилюка, но больше винить его, в общем-то, не за что. Нанесённый винокурне ущерб возместил работой. С перевозкой груза хотел просто помочь – ну, вроде бы. Наказание отсылкой кажется слишком суровым, а если вспомнить, что Дилюк ему колено обжёг… Как-то не очень красиво получается. – Взаперти у нас только Кли с Алисой сидят, остальные наказываются обычными мерами. Снятие с должности, общественные работы, понижение звания… – И надолго его отослали? – Учитывая, сколько он ущерба нанёс винокурне, на пять лет, – трагично произносит Варка, и от таких новостей Дилюк ошарашенно замирает на месте, чувствуя, как сердце пропускает удар. Но спустя секунду драматичной тишины по таверне разносится раскатистый варкин смех. Ясно. – Да не пугайся так, просто шутка! Ой, видел бы ты своё лицо, Дилюк! – Не смешно, – угрюмо бухтит он, доставая наконец нужную бутылку, пока Варка издаёт последние смешки. – На неделю его отправил, но он внезапно изъявил желание задержаться подольше. Наверное, нашёл неизбитых монстров. Ещё вчера вернулся, но сегодня выходной взял. Дилюк после этих слов опасливо косится на входную дверь, потому что с Лоэна бы сталось ровно в этот момент эффектно выбить её с ноги. Потому что, как говорится, помяни чёрта… – Ну и, как говорится, слава архонтам, что он там нашёл себе занятие. Потому что если Лоэну станет скучно, то он может начать кидаться на людей. Знаешь, таким нужны какие-то развивающие активности, у него вот убийства... – Варка говорит сам с собой, пока Дилюк сверлит дверь таверны подозрительным взглядом, мысленно призывая Лоэна появиться и перестать его терзать напряжением. – Если честно, аналогия с собакой очень точная, поэтому ты носи с собой косточку на всякий случай... Но нет. На Лоэна нет ни намёка ни в этот момент, ни в следующий, ни в несколько часов до закрытия. Дилюк заканчивает долгую смену, пинками выгоняет заснувших лицом в стол пьяниц, за шкирку выносит из таверны Венти и, вроде бы, можно домой. День будний, народу было немного, закрытие в полночь, поэтому сильно уставшим Дилюк себя не чувствует. Собирается домой, а потом что-то внутри царапается тихой тревогой, наталкивая на мысль выйти в ночной патруль по городу. Может, это всё ещё напряжение из-за паразита Лоэна, а может предчувствие чего-то иного – неизвестно. Дилюк надевает маску. Прячет выделяющиеся волосы под плотный капюшон, фиксируя его, чтобы не сполз, и выходит на улицу через крышу, бегло оглядываясь и перескакивая на следующую. Ночь сегодня звёздная, светлая. Где-то ближе к центру слышится шум, но, как Дилюк выясняет, это просто группа мондштадтских пьяниц продолжает веселится даже после закрытия таверны. И Венти среди них, куда без него. На секунду взгляды пересекаются, Венти весело подмигивает Дилюку, а потом тащит своих спутников распевать баллады возле собора Барбатоса, допивать там же остатки алкоголя и пугать бедных монашек. За что он так с ними, интересно? Перепутали слово в молитве? Ладно, теперь Дилюку уже не так хочется уйти в веру, потому что если Венти регулярно устраивает такое веселье для своих последователей, то… Мысль не успевает додуматься. Резкая тень кидается к Дилюку откуда-то справа, как он улавливает периферийным зрением. На рефлексах удаётся вскочить и парировать удар острого копья, но следом за ним прилетает новый. И ещё один, и ещё, и ещё… Дилюк смотрит на своего соперника и ненавидит его за то, что тот пришёл не тогда, когда его ждали. Лоэн. Опять. – Полуночный герой… собственной персоной!.. – в перерывах между ударами произносит он, медленно оттесняя Дилюка к краю крыши своим бешеным напором. Слишком рано появился, косточки для него в кармане не завалялось. – Геройствуете?.. Или… готовите преступление? Ответить Дилюк не может, лихорадочно раздумывая, как ему спастись от этой крайне неприятной ситуации. Глаз бога использовать будет опрометчиво, по стихии Лоэн методом исключения сильно сузит круг подозреваемых, а потом по телосложению будет легко догадаться, что под маской Дилюк. Сбегать некуда – позади край крыши, вбок метнуться не получится, а спереди остервеневший Лоэн намеревается разобраться с «Полуночным героем», видимо, раз и навсегда. Вот такое вот в Мондштадте отношение к героизму. Спасаешь их, защищаешь, а они потом пытаются проткнуть тебе печень – спасибо, очень приятно. – Что вы… замышляете… – Лоэн даже с этими паузами в словах звучит пугающе. Скрещиваются с лязгом копьё и меч, пересекаются взгляды, и Дилюк видит, как пронзительная агрессия Лоэна немного смягчается от этого контакта. Либо увидел растерянность, либо… – господин Дилюк? …меч снова оказывается выбит из рук и с диким грохотом летит куда-то вниз. Дилюк снова падает на спину, больно ударяясь о неровные острые края черепицы. Лоэн снова усаживается на его бёдра с видом победителя и сбито дышит, а потом одним ловким движением стягивает геройскую маску и безжалостно откидывает её куда-то в сторону. Под его пронзительным пытливым взглядом Дилюк почему-то чувствует себя голым. И не знает, что сказать. «Привет», – да, конечно. «Как поездка в Терновый порт?» – как будто Лоэн на курорте отдыхал, а не отбывал наказание. «У тебя задница костлявая и ты уселся мне прямо на пах», – в целом, не так уж и плохо. Хотя бы по делу. «А я тебя первым раскусил! Ты теперь двенадцатый предвестник фатуи!» – надо бы перестать думать. – Ну так что? Преступная деятельность или вы из тех скучных героев, которые инкогнито защищают людей во имя мира во всём мире? – голос у Лоэна выравнивается, и он неуловимо достаёт откуда-то один из излюбленных ножей, приставляя кончик аккурат к кадыку Дилюка. Опять отравленный, наверное, но испугаться не получается. – Это допрос? – Я поймал сомнительную личность в плаще на крыше дома посреди ночи. Подозревается в планировании преступления неизвестной степени тяжести, поэтому – да, я обязан провести допрос, – он делает паузу, ломает губы ухмылкой и добавляет. – Могу с пристрастием. Вот почему все последние встречи с ним сводятся к странным намёкам? Учитывая то, что Лоэн до сих пор сидит задницей у Дилюка на паху, ситуация становится ещё более странной. Особенно в тот момент, когда тело реагирует на это отголосками слабого жара, намекающего на внезапное возбуждение. И вот только этого не хватало. – Я просто гулял, – выдаёт Дилюк самую тупую отмазку, но она первой приходит на ум. – Гулять ночью же не запрещено? – Скрывая личность? На крыше? – Тут вид красивый. А личность скрываю во избежание слухов. Лоэн продолжает сверлить Дилюка подозрительным взглядом. Дилюк этот взгляд стойко выдерживает, словно говоря, что у богатых свои причуды, он в своём праве делать всякую хрень. Немая тихая борьба длится от силы секунд пять, но кажется вечностью. – Ладно, – и победителем становится скука Лоэна. – Мне на самом деле плевать, чем вы тут занимаетесь. Я просто хотел силой задержать возможного преступника и притащить потом его в штаб. – Иначе говоря, опять хотел с кем-то подраться? – Дилюк вздыхает – то ли с облегчением, то ли с тяжестью. А потом задаёт вопрос, который задавать не планировал. – Тебе удобно? – Вполне, – лучше бы не задавал, потому что Лоэн невозмутимо ёрзает, отчего всё становится хуже и лучше одновременно. Разум Дилюка от этого движения в ужасе, зато член – в восторге. Вот не хватало ещё сексуального интереса в сторону этого поехавшего. – Ладно, раз убивать никого не надо, тогда я пой… – Стой, – Дилюк не успевает остановить себя от того, чтобы остановить Лоэна – кладёт ладони ему на бёдра и задерживает на себе. Но зачем? Соскучился по нервному тику? По кипящему в крови гневу? – Не уходи. Да бред какой-то. – Опять жалобами угрожать будете? В Ордо Фавониус их на меня целая стопка. – И только после моих тебя наказали? – Джинн решила, что раз даже такие близкие союзники рыцарей на меня жалуются, то пришло время принять меры, – он небрежно поводит плечами, будто говорит о том, что ел на обед. – Но едва ли это можно назвать наказанием. Там такие противные монстры завелись, но у них так здорово хрустели панцири, когда я протыкал их своим копьём… – Ты в своём репертуаре, как вижу, – странное дело, но Дилюк уже устал удивляться этой кровожадности. А ещё его в данный момент больше заботит терзающий стыд за то, что Лоэну так прилетело, и за нарастающее возбуждение. Надо было всё-таки позволить ему встать и уйти. – Я… мне жаль. – Что жаль? – Жаль, что тебя так строго наказали. Я думал, в ордене, как обычно, пальцем погрозят и скажут больше так не делать, – пальцы растерянно поглаживают бёдра Лоэна через ткань брюк. Нет, у Дилюка точно недотрах. – Был зол, прошу прощения. – Мне это наказание принесло только выгоду, поэтому не обижен, – равнодушно, спокойно. – Можете не извиняться. Раз извиняться не нужно, тогда Дилюк снова не знает, что вообще сказать. Продолжает лежать на неудобной ребристой поверхности крыши и смотрит на Лоэна. Впервые, кажется, выдалась возможность рассмотреть всё детально, потому что он никуда не уходит, не пытается убить, не выводит из себя гадостным поведением – спокойно сидит на Дилюке верхом и задумчиво вертит в тонких пальцах свой нож. Лоэн красивый. Само собой, чертовски красивый, потому что даже в его внешности прослеживается опасная кровожадная холодность. Весь тонкий, будто острый клинок, изящный, но хрупким его назвать тяжело. Бывает такое оружие, которое кажется настолько тонким, что разобьётся от первого же удара, но на деле сделано из прочнейшей стали. Сейчас, когда прежнее раздражение сильно поутихло на фоне разлуки и угрызений совести, Дилюк смотрит на Лоэна более свежим взглядом. Да, он всё ещё чёрт тот ещё, но… очень красивый чёрт. И соблазнительный. Особенно в тот момент, когда закусывает нижнюю губу, слегка наклоняет голову вбок и смотрит на Дилюка с тихим любопытством. Заметил то, как его пристально рассматривали в течении последней минуты. – Я вам интересен? – спрашивает Лоэн совершенно беззастенчиво, напоминая Дилюку скинуть его с себя и разойтись в разные стороны, чтобы больше не пересекаться, но… Этот паршивец снова делает гадость. Плавно – так издевательски медленно, как от него не ожидалось – двигает бёдрами вперёд и назад, заставляя крепче впиться в них пальцами и шумно вздохнуть. Неизвестно, каким вообще образом, но Дилюк действительно умудрился возбудиться. Во-первых, у него давно никого не было, и это слабое оправдание, но всё-таки напряжения уже скопилось прилично. Во-вторых, когда прямо на члене ёрзают и вертятся симпатичные юноши, сложно оставаться равнодушным. В-третьих, негативных эмоций Дилюк особо не испытывает, страха у него Лоэн уж точно не вызывает, поэтому преград на пути сексуального интереса никаких нет. – А я тебе? – отвечает он вопросом на вопрос, потому что сейчас слишком сложно дать сумбурным неоформленным в сторону Лоэна чувствам какое-то название. Там и недовольство, и зарождающееся вожделение, и остатки угрызений совести, и тихое восхищение от того, как этот чудик умудряется быть таким странным. – Не знаю. Но вряд ли я бы сидел на вашем стояке, если бы мне было неприятно, не так ли? – Ну вот. Вряд ли у меня был бы стояк, если бы мне было неприятно, – невозмутимо отзывается Дилюк ему в тон, ведя правой рукой по ноге Лоэна ниже, к колену. – Ожог сильный был? – Вполне, – с тихим вздохом он снова двигает бёдрами, но на этот раз резче и сильнее, с нажимом. Едва удаётся подавить порыв треснуть себя затылком о черепицу от ощущения острого жара. – Красивый. В форме ладони. – Мне жа... – Не нужно жалости, – Лоэн вдруг наклоняется ниже, опираясь на поставленную возле головы Дилюка руку. – Знаете ведь, что мне понравилось. Это, вообще-то, не имеет значения. Дилюк не должен был потакать своим разрушительным порывам и пользоваться тем, что Лоэн – прожжённый мазохист. Всё это какое-то странное, отчаянно нездоровое, так не должно быть. Однако Дилюку до этого всегда приходилось сдерживаться. С любовниками, с другими людьми, в обществе и на работе, а внутри давно сидит что-то разрушительно-опасное, требующее дать ему волю. Ему хочется быть грубым, хочется причинять боль, хочется схватить Лоэна за волосы на загривке, стянуть их до недовольного шипения и впиться ему в рот злым поцелуем. За этим не последует никакого наказания, не придётся разбираться с последствиями, и в теории оно, конечно, ужасно заманчиво. Лоэн не кажется тем, кому нужны обязательства, романтика и деньги – ему бы подраться и, возможно, потрахаться, а потом побежать дальше кошмарить монстров Мондштадта своим дурным садизмом. У вечно занятого Дилюка нет времени на нормальные отношения, нет эмоциональных ресурсов на крепкие привязанности, зато есть желание быстрой физической близости без обязательств – преимущественно, к тому же, с удовлетворением всех потребностей. Разрушительных в том числе. Но так неправильно. Нельзя использовать больного на голову парня, чтобы сбросить напряжение. – Нет, – поэтому остатками трезвости Дилюк набирается решимости упереть в грудь склоняющегося всё ближе Лоэна свою ладонь. Нельзя идти на поводу у низменных желаний только потому, что о него потёрся красивый юноша. – Слезай. – Что, голос разума проснулся и всё в этом духе? – Лоэн роняет скучающий разочарованный вздох, но встаёт на ноги. – Происходящее действительно выходит за рамки разумного. Не нужно... усложнять, – Дилюк опирается о локти и окидывает Лоэна изучающим взглядом напоследок. Статный, опасный, красивый. Из формы на нём только брюки и эти невозможные высоченные сапоги, а сверху – рубашка с жилетом. Без плаща выглядит ещё более тонким, чем обычно. Ловкими движениями Лоэн поправляет перчатки, смотрит на Дилюка и знакомо ухмыляется. – Ваш панцирь тоже приятно ковырять, господин Дилюк, так же здорово трещит. Когда-нибудь я его пробью. Он эффектно разворачивается, вальяжно шагает к краю крыши и без лишних слов спрыгивает с неё прямо в темноту улицы, оставляя Дилюка на крыше в полном душевном раздрае от всего произошедшего. Многообещающая угроза, оставленная на прощание, не пугает, а, напротив, вызывает нечто навроде азарта и предвкушения. Наверняка через час-другой Дилюк придёт в ужас от своих слов и действий, но пока что... Впервые столкновение с Лоэном оставило у него желание новой встречи. *** Дилюк пытается думать. Каждый раз, когда выдаётся свободная минутка, мысли сами собой стекаются к Лоэну и всем столкновениям с ним, но размышления не могут оформиться во что-то складное, потому что информации крайне мало. Что о нём вообще известно? Его боятся сослуживцы, в бою невероятно эффективен, вышестоящие пытаются держать его на поводке, потому что тут нужен контроль и присмотр. Лоэн... необычный. Странный. Опасный. Дилюка он несколько раз умудрился довести до белого каления и впечатления о себе оставил не самые лучшие, но если сделать поблажку на низкие навыки социализации, попытавшись выделить положительные моменты, то... Их будто бы совсем нет. Насколько Дилюку известно, Лоэн исполнителен и ответственно подходит к делу, даже если поручения мелкие и неинтересные – только на отчёты у него какая-то жуткая аллергия. К тому же, он вежлив и... и всё? По всем признакам, Лоэн кажется тем человеком, с которым не надо связываться. Жёсткий, с нездоровыми наклонностями, дерьмовыми понятиями о морали и нравственности, а ещё нуждающийся в присмотре собачий неуправляемый чёрт. Или же... – Нет, я, знаю, конечно, что у тебя маловато уважения к ордену, Дилюк, но мы же не совсем отбитые, – Варка смотрит на него с искренней изумлённой обидой. – За кого ты Лоэна держишь? За нашего ручного монстра? – Честно? Да, – Дилюк занимается стандартным барменским делом – протирает чистые стаканы полотенцем. На самом деле просто хочет чем-то занять руки на время не самого приятного разговора. – И, напоминаю, у вас помимо Лоэна много сомнительных субъектов. Неуправляемый ребёнок ведьмы, бывший злой дракон, творение Рейндоттир, выходец из Кхаэнри'ах… – Ты тоже был сомнительным субъектом, напоминаю, – этот самый выходец метает в Дилюка осуждающий взгляд, сидя от Варки по правую руку. – И, Дилюк, одержимость убийствами? Садизм? Я до сих пор помню, с каким рвением ты пытал мага бездны, когда путешественница только прибыла в Мондштадт. Уж кто бы говорил. – Это было для дела, – неловкое слабое оправдание. – И речь не обо мне. – Думаешь, Лоэн стал бы вице-капитаном, если бы был неуправляемым чудовищем? Да, ему нравится кромсать монстров, но в остальном он рассудительный и здравомыслящий юноша, вполне достойный быть рыцарем, – Варка недовольно опрокидывает в себя бокал вина, глядя на Дилюка с тем же осуждением, что и Кэйа. – Ты мыслишь поверхностно, не заглядывая вглубь. – А ты говорил, что если ему станет скучно, то начнёт кидаться на людей, – парирует Дилюк, хотя под всем этим осуждением ощущает зудящий стыд. Наверное, он правда сделал поверхностные выводы, ставя на Лоэна клеймо сумасшедшего социопата. – Я просто… Приходится оставить фразу без продолжения, потому что говорить о своём смутном желании попробовать с Лоэном пообщаться поближе – в разных смыслах, причём – будет странно. Что, Дилюк разве юный глупец, не знающий, как сойтись с объектом воздыхания и спрашивающий совета у старших? Надо начать с того, что Лоэн никакой не объект воздыхания – он просто вызывает интерес разного вида и хочется быть готовым к новым с ним столкновениям. Ну и вряд ли Дилюк не справится сам со своими чувствами, если те есть. Ему просто нужно больше информации, но как подать просьбу предоставить эту информацию, нет никаких идей. – Ты просто что? – уточняет Варка после паузы. – Просто хотел бы узнать о нём побольше, – честно сознаётся Дилюк без конкретики. – На случай новых стычек. – Так, может, сам у него и узнаешь? – предлагает Кэйа, изламывая брови выразительным недоумением. Так, будто Дилюк сказал несусветную глупость. – Знаешь, у нормальных людей так и случается обычно. Общаются, узнают друг о друге всё больше… – Не язви. – …а не вынюхивают информацию втихую, собирая подробное досье. Ты бы ещё частного детектива нанял, герой-любовник. – Всё-всё, не ссорьтесь, – Варка примиряюще машет рукой, замечая, что Дилюк вот-вот кинет в голову Кэйи пустой стакан. – Но он прав. Почему бы просто не пообщаться с парнем, раз он тебе приглянулся? – Да никто мне не приглядывался! – Такой ты, Дилюк, цун... – Ты сейчас вино будешь на улице допивать. – А ну заткнитесь! – на этот раз Варка бьёт ладонью по столу, заставляя Кэйю и Дилюка пристыженно затихнуть. – Как дети малые. Кэйа, прекрати провоцировать, а ты, Дилюк, спустись с небес своего эгоизма и вспомни, что сам не подарок. Нормальный Лоэн парень, свой, ответственный и с массой славных качеств. Не без причуд, конечно, но... – Не знаю, мне бояться или радоваться от того, что начальство обсуждает меня за выпивкой, – абсолютно внезапный Лоэн тенью выплывает у Варки из-за спины, заставляя всех синхронно обратить на него внимание. Дилюк от неожиданности едва не роняет бокал, гадая, как упустил появление нового посетителя из виду – лицом к дверям же стоит. – Доброго вечера, господа. Можно мне бокал вина из одуванчиков? Лоэн усаживается на высоком барном стуле с видом святой невинности – складывает руки на коленях, хлопает глазами и излучает только вежливое доброжелательное ожидание. Никаких странных взглядов, никаких «ковыряний панциря», никаких намёков. Сам, будто непорочный одуванчик. Дилюк не знает, Лоэн сейчас пытается быть милым перед Варкой или... или перед ним самим? Ну вряд ли он для Кэйи так театральничает, не так ли? Или это не театр? – Минутку, – за вином приходится отойти в подсобку, потому что стоящие возле стойки бутылки опустели. И по возвращении Дилюк застаёт забавнейшую картину: Кэйа прикидывается фикусом и тихонько сосёт свой коктейль, Варка скованно мнётся, бухтя невнятное «пу-пу-пу…», а Лоэн безмятежно улыбается, явно наслаждаясь густой концентрированной неловкостью. Спасти ситуацию, что ли? – Во избежание рыцарских конфликтов должен сказать, что магистр Варка просто развеивал некоторые мои сомнения по поводу халатного набора людей в орден. – Я так и понял, – бодро выдаёт Лоэн, принимая от Дилюка бокал с вином. – Рад, что начальник решил отстоять мою честь. А вы, господин Дилюк, считаете, что я не на своём месте? – После наших встреч возникли опасения за нервы твоего отряда, скажем так. – Будь их нервы не в порядке, то перевелись бы в другой отряд, – Варка и Кэйа как-то тихушно стекают со стульев и удаляются за столик, чтобы не мешать разговору. Дилюк их награждает кратким осуждающим взглядом за дезертирство, но возражать не собирается. Кажется, с Лоэном действительно стоит нормально поговорить. – Господин Дилюк, – и судя по решительному строгому взгляду, он думает о том же. – Если есть какие-то претензии и вопросы, то лучше скажите их мне в лицо. Не сахарный, не растаю. – Да уж, ты точно не сахарный… – приходится отвлечься на клиента, но спустя минуту Дилюк возвращается к Лоэну и опирается о стойку, принимая серьёзный вид. Хотя он его и не терял. – Ладно. Я не понимаю твоих мотивов. Зачем ты взялся выполнять поручение, которое отдали другому? – На момент моего решения его взять оно ещё никому передано не было, – Лоэн лениво водит пальцем по краю бокала со скучающим видом. Интересно, а он пьяным станет агрессивнее или, наоборот, подобреет? – Я действительно терпеть не могу отчёты. Надеялся, что приду пораньше, возьмусь за дело, а потом тот, кому выделят поручение, развернётся обратно и доложит, что надобность в охране отпала. И поручение закрыто, и вам помогли, и никаких отчётов. – Предположим, – Дилюк подливает вина в опустевший бокал. Пока что алкоголь действует на Лоэна благоприятно – спокойно ведёт диалог и ни разу ещё не выдал ничего странного. – Но ты ведь мог его проигнорировать? – Мог. – Но всё равно взял? – Взял. – А зачем? – Захотел. Замечательный ответ, спасибо. Дилюк устало смотрит на Лоэна с пару секунд, пытаясь прочитать конкретный развёрнутый ответ на его лице, но это лицо ничего не выражает. Спокойное нейтральное лицо. Будто на документы фотографию делает – никаких эмоций. Впрочем, кто бы говорил. Дилюк сам с таким выражением лица существует девяносто девять процентов времени. – Ладно, – с положением дел приходится смириться и отойти к другим клиентам. – Наслаждайся вечером. Неизвестно, хочет Лоэн после этого что-то ещё сказать или нет, потому что Дилюк разворачивается к другим посетителям, начиная принимать заказы. А когда вновь поворачивается, то Лоэна за стойкой уже не находит – пересел к Варке и Кэйе за столик, где, судя по всему, мирно течёт какой-то разговор. Взгляд цепляется за происходящее, отмечая то, как все трое расслабленно держатся. Варка с привычной свободой громким голосом рассказывает про случай из экспедиции в Нод-Крае, Лоэн вставляет свои комментарии, Кэйа их внимательно слушает. Так… спокойно. Никакого страха перед маленьким монстром, никаких злых ухмылочек и игр с ножом. Варка треплет Лоэна по волосам жестом заботливого старшего брата, и тот смешно фыркает, тепло улыбаясь. Отчего-то Дилюка колет досадой, что Лоэн ему так же тепло ни разу не улыбнулся. – Мне во-о-от столько вина! – Венти разводит руки в стороны, показывая этим размер вина, которое он собирается выхлестать в одного. – Ладно, шучу. Пока что бутылочку, а там посмотрим. – И мне одну, – ещё и Далия. – Давно вас не видел, господин Дилюк. Как дела, как бизнес? – Стандартно процветает, – Дилюк обводит жестом таверну, на два этажа забитую людьми. – Сегодня какой-то праздник у людей с глазом бога? Сливки Ордо Фавониус, теперь вы… – Да нет, всего лишь совпадение! – Венти, шкодливый противный божок, юркает за стойку, пользуясь тем, что Далия отвлёк внимание на себя, и самостоятельно хватает пару бутылок вина. – Дилюк, ты так занят, я сам возьму! – Куда… Венти! – Запиши на мой счёт! – У тебя нет счёта! – с гадостным хихиканьем оба уносятся вглубь таверны, зная, что Дилюк за ними не побежит. Занят посетителями. Ну. Типичный день в Мондштадте, ничего нового. С течением часа Дилюк всё сильнее уверяется в мысли, что сегодня какой-то неофициальный праздник владельцев глаза бога. В таверну забредает Розария, за ней приходит уставшая Мона, вежливо просят по бокалу вина Альбедо и Дурин. И, как бы, ладно, людей в пятницу в принципе много – настолько, что приходится позвать Чарльза на помощь, – но совпадение немного напрягает. Если начнётся драка, то это же кошмар. Эола, Эмбер, Беннет и Фишль, Лиза с Джинн. Даже Мика заходит – правда не выпить, а забрать пьяного брата. Не хватает только Барбары. И… – Привет, – когда в таверну заходит Люмин, Дилюк всерьёз начинает подозревать окружающих в массовом сговоре. – Прошу тебя, давай ты просто без шуток про мой возраст нальёшь мне огненной воды? – Я всегда серьёзен, какие шутки? – вообще-то огненную воду они не подают, но для знакомых стоит бутылочка под стойкой. – Трудный день? – Трудный год. И все последние пять лет в целом, – Дилюк даже закуски поставить не успевает, как Люмин залпом опрокидывает в себя огненную воду, секундно сводя брови от горечи. – Ну и дрянь… но надо привыкать, скоро в Снежную. Давай ещё. – Как ты вообще? – тихо спрашивает Дилюк, замечая, что набежавший народ рассосался по территории, стойку никто штурмовать не собирается в ближайшее время, а значит можно расслабиться. – Расскажешь? Не то чтобы в его обязанности входило слушать жалобы клиентов на жизнь, но Люмин послушать, как минимум, интересно. Про Нод-Край, про Дикую Охоту, про очередного предвестника фатуи, про весь мир в целом. Казалось бы, знакомы всего пять лет, а Люмин за это время успела обойти столько земель и собрать столько историй. В основном, конечно, вековой усталостью на свои внешне хрупкие плечи, но и положительных моментов в рассказах хватает – Люмин иногда улыбается, шутит, смеётся. – Всё равно в Мондштадт всегда возвращаться как-то особенно приятно, – рассеянно тянет она, уже изрядно запьянев. – Будто к родной семье. Или домой. – Поиски брата всё ещё идут? – Идут. И не напоминай лучше, там всё грустно, – Люмин неловко взмахивает рукой, не замечая проходящего мимо человека. – Ой! …а вот и первые звоночки драки с использованием стихий. Дилюк не успел даже среагировать, а Люмин случайно сбила широким жестом бокал в руках отходящего от стойки Лоэна – красное вино, виноградное. Было в руках, а теперь растекается по светлой рыцарской форме ярким пятном. Дилюк ждёт его гнева. Агрессивного нападения. Но… – Прости, я тебя не заметила! Вот же неуклюжая, не надо было мне столько… – Люмин в лучших традициях прославленных героинь берёт вину за досадный инцидент на себя, хотя виновата тут больше случайность. – Лоэн, извини, пожалуйста, я… – Всё в порядке. Случайно вышло, не вини себя, я всё понимаю. Никакой агрессии и поножовщины, надо же. Люмин рассыпается в суетливых пьяных извинениях, Лоэн спокойно ставит на стойку опустевший бокал, стряхивая с руки капли вина, а Дилюк с опозданием соображает, что надо бы дать ему чистую одежду. К счастью, в подсобке есть парочка его собственных запасных рубашек, поэтому кратким жестом Лоэн приглашается за стойку, а Чарльз остаётся на время за главного. Когда дверь за ними закрывается, отрезая от стоящего в таверне гомона, Дилюку становится неуютно. Спиной он чувствует взгляд – острый, сверлящий лопатки. Видимо, добродушная вежливая маска с Лоэна слетела. – У меня тут чистая рубашка есть, но советую форму отнести домой, чтобы сразу застирать. Пятна от вина тяжело сходят. – Уже прогоняете? – сзади раздаётся смешок, от которого веет таким холодом, что Дилюка пробирает до мурашек. – Прошу простить, что испортил приятный вечер с путешественницей своим грубым вторжением. И своим существованием в принципе, похоже... Дилюк удивлённо оборачивается, находя Лоэна привалившимся к стеллажу плечом. Взгляд его отведён куда-то в сторону, щёки залиты пьяным румянцем, поза шаткая и неустойчивая. Очевидно, немного перебрал. А судя по искривлённому в презрении лицу и последним словам, успел ещё и надумать себе чёрт знает чего. И, кажется, приревновать. – Ты ревнуешь? – напрямую спрашивает Дилюк, подходя к Лоэну вплотную и как-то безотчётно начиная щёлкать застёжками на его форме. – Что ещё за «мешать приятному вечеру с путешественницей»? – Впервые видел, чтобы вы так мило улыбались. – Поделюсь схожим наблюдением: я сегодня тоже впервые видел, как ты улыбаешься без желания убивать. Варке. – А я кроме желания убивать, по-вашему, ничего другого не испытываю? Желание похвалы и признания, например? – А я, по-твоему, всегда хожу с постной миной и не могу порадоваться за друга? – Вообще-то именно такое впечатление и сложилось. – У меня тоже сложилось впечатление, – жилет Лоэна сползает с его плеч и падает на пол, а рубашка с тихим шелестом достаётся из-под пояса брюк. Реакции на это никакой не следует – только угрюмый взгляд исподлобья, которым Дилюка пилили на протяжении разговора. – Руки подними. Руки Лоэн послушно поднимает. Дилюку на плечи. От внезапности мало что удаётся сообразить – мелькает только мысль о том, что Лоэн не очень хочет переодеваться, – потому что за секунду Дилюка склоняют за плечи ниже и неуклюже стукаются в его губы своими. Это сложно назвать поцелуем. Во всяком случае, в первые мгновения Лоэн просто неумело двигает губами, кусает замершего Дилюка и до боли сильно впивается в его плечи, давая осознать забавный факт. Он, судя по всему, раньше не целовался. После этого соображать получается проще. Мечась пару секунд между вариантами «оттолкнуть» и «ответить», Дилюк выбирает второй – шумно вздыхает, приоткрывает губы и слизывает с Лоэна вкус терпкого вина, чувствуя, что пьянеет только от этого. Сгибаться над ним неудобно, поэтому руки сами находят стройные бёдра и заставляют Лоэна проехаться спиной вверх по стеллажу, отчего бутылки на нём жалобно звенят. Сильные ноги обхватывают Дилюка за талию, руки продолжают держаться за его плечи, и вот так оно должно быть удобнее. Крышу не срывает. Разум остаётся в рабочем состоянии, происходящее осознаётся отчётливо, целуется Дилюк без жадности и страсти – скорее пробует аккуратно блюдо, которое ему было предложено. Лоэн заметно неловкий, заметно пьяный, много кусается и слишком крепко стискивает, но все мелкие неудобства по непонятным причинам почти не замечаются. От тихого неуверенного стона после ответного укуса Дилюк крепче сжимает руки, держащие Лоэна под бёдрами. От шумного вздоха – вжимается в него всем телом. От ощущения жаркой влаги рта и вкуса вина на языке – несдержанно двигает бёдрами, заставляя Лоэна отстраниться, стукнувшись затылком, и заполошно хватануть ртом воздух. Какой он чувственный, оказывается. Где-то на периферии мелькает мысль, что так не должно быть. Знакомы нормально всего ничего, отношения очень неоднозначные, слишком много недосказанностей и негатива. Но, прикусывая кожу у Лоэна на шее возле края идиотского ошейника, Дилюк думает, что так проще. Вот так с ним взаимодействовать куда приятнее и легче, чем беситься и сражаться. И оно неправильно, если подумать, – надо всё нормально обсудить или пресечь на корню, но Лоэн так замечательно дёргается всем телом от укуса и так отзывчиво двигает бёдрами навстречу, что Дилюку всё-таки немного срывает крышу. Ладонь скользит под неснятую испачканную рубашку. Пересчитывает рёбра и гладит слабо выраженный пресс, напрягающийся под касанием, пока губы снова возвращаются к губам. Лоэн шумно сопит, снова кусается до вспышки боли, стонет в поцелуй от щипка за сосок, и то пытается сдавить Дилюка хваткой своих бёдер, то весь обмякает тряпичной куклой. Будто сам не понимает, что испытывает и как надо правильно. – Хватит меня грызть… – ворчит Дилюк в перерывах между поцелуями. – И не дёргай за волосы. Лоэн в ответ недовольно фыркает, но пальцы из его волос послушно достаёт. Надо бы ему на досуге объяснить, что не все испытывают наслаждение от боли, но сейчас… Дилюк вздыхает и останавливается, пытаясь уложить мысли в голове и восстановить сбитое дыхание. Картина перед глазами до невозможности порочная – раскрасневшийся Лоэн с приоткрытыми искусанными губами и алеющим на шее следом от укуса. Расстёгнутая на верхние пуговицы рубашка сползла куда-то вбок, обнажая тонкую ключицу; глаза в полумраке блестят жадностью, а волосы растрепались. Дилюк понимает, что сам выглядит едва ли лучше, но всё равно мысленно называет Лоэна соблазнительным мелким демоном – вот вроде неопытный, а смотрит так, будто сам уже Дилюка в мыслях раздел и трахнул. Очень жаль, что приходится отстраниться из-за невовремя проснувшейся совести. – И что, всё? Это было быстро, но неэффективно, – с недовольным видом Лоэн наконец стягивает грязную рубашку и берёт чистую, сложенную рядом. Дилюк прикрывает глаза, чтобы не испытывать соблазна обжигающими ладонями облапать стройное подтянутое тело. – Вот вроде так хорошо началось… – Ты пьян. – Как видите, соображать в состоянии. – Но не трезво, – от усталого вздоха и порыва провести рукой по лицу никак не сдержаться. – И мне надо вернуться к работе. А ещё не время и не место, и так… так не должно быть. – А как должно? – почему-то в чёрной рубашке Лоэн кажется ещё более порочным. Правда в его глазах написана такая обида, что Дилюку как-то не до непотребных мыслей. – Не с чудовищем, да? – Я не об этом. И не думал, что тебя так заботит то, каким ты выглядишь в глазах окружающих. – Да меня и не заботило, пока вы не нарисовались, – с ещё одним недовольным фырканьем он проходит мимо Дилюка, нарочно задевая его плечом. Правда уже возле двери останавливается. Медлит, а потом разворачивается и сверкает пьяной яростью во взгляде. – Знаете, я просто не скрываю. – Что именно? – Что мне нравится убивать. Пока вы, даже оставив должность рыцаря, носитесь ночами по Мондштадту в поисках врагов и скрываете личность, прикрываясь героизмом, я просто честно признаю свою кровожадность, – таких обвинений Дилюк точно не ожидал. – Защита Мондштадта? Рыцари сами не справятся? Признайте, что вам просто нравится бить монстров и срывать на них свою злость. Её у вас побольше моей будет. – Да я не о том, и это… – начинает Дилюк, но дверь подсобки открывается, впуская шум, и так же быстро закрывается, – другое… А действительно ли другое? Минуту приходится потратить на то, чтобы привести себя в порядок, а потом вышедший из подсобки Дилюк обнаруживает, что ряды посетителей изрядно поредели. Венти какой-то похабной песней развлекает оставшихся, а за стойкой опять обнаруживаются Варка с Кэйей. И с Альбедо, что неожиданно. – Где… – Лоэн ушёл устраивать геноцид стражей руин в логове Ужаса Бури, – сразу рапортует Варка, но промахивается. – …Чарльз. Кэйа от этого ржёт в голос, Варка досадливо крякает, а Альбедо тяжело вздыхает, пытаясь улизнуть под шумок, но его с двух сторон удерживают на месте. – Нет-нет, ты нам так и не рассказал про отпуск в Ли Юэ. Скажи честно, у тебя там любовница? Любовник? – Спасите… – просит Альбедо одними губами, обращаясь к Дилюку, но тот извиняющимся жестом разводит руки. Всё ещё подрагивающие руки, которые помнят отзывчивость Лоэна, прохладную сухость его кожи и сталь тренированных бёдер под форменными штанами. Дилюк смотрит на свои ладони. Вспоминает, сколько раз они обхватывали меч, чтобы отнять чью-то жизнь. Как там было? Не усложнять? Теперь всё стало гораздо сложнее. И с Лоэном, и в голове Дилюка. *** Промозглый ветер и ледяной дождь застают Дилюка в крайне неудобный момент – на середине пути из Мондштадта к винокурне. Одежда за краткие минуты вымокает до нитки, волосы тяжёлыми прядями липнут на лицо и плечи, а в ботинках так много воды, что каждый шаг отзывается шумным хлюпаньем. Идти ещё час по такой погоде будет невыносимо. Поэтому Дилюк находит взглядом мелкую пещеру в одной из скал по бокам ущелья, через которое хотел сократить путь, и решает переждать там непогоду. Пространства мало. Приходится сгибаться почти вдвое, чтобы не стукаться о каменный потолок, но внутри хотя бы сухо – правда мокрый злой Дилюк сразу же разводит сырость стекающей с него дождевой водой, и по итогу организовать себе комфортное место для ожидания не получается. Благо, хотя бы глаз бога немного выручает, позволяя окружить себя теплом и развести мелкий костёр, но в остальном неудобно, холодно и мокро. Интересно, откуда такая буря? Ощущение такое, что Двалин опять разбушевался или Анемо Архонт чем-то глубоко недоволен – наверное, тем, что Дилюк с него взыскал плату за стащенную накануне бутылку вина. Обиделся. Вряд ли, конечно, так и есть, но всё-таки… Мысли снова возвращаются ко вчерашнему вечеру. К той самой неудачной для Дилюка пятнице, когда он хотел получить побольше информации о том, кого видел только с не самой приятной стороны, но вместо сведений о нём получил новые факты о самом себе. Слова Лоэна до сих пор из головы не уходят. И весь он в целом. Дилюк тогда закрыл смену, переночевал в комнате наверху, а следующим днём отправился домой и всю дорогу мотал по кругу хлёсткое «вам тоже нравится убивать и срывать злость». Вроде хочется это опровергнуть, а вроде он понимает, что внутри скопилось немало злобы. На рыцарей, на конкурентов, на Орден Бездны, на фатуи… даже на самого Лоэна. Того самого Лоэна, который, похоже, всю ночь измывался над стражами руин и тоже оказался застигнут врасплох непогодой, потому что в какой-то момент забегает к Дилюку в укрытие, ругаясь сквозь зубы на дождь. Вымокший до нитки, недовольный, потрёпанный и всё ещё в той рубашке, которую надел взамен своей испачканной. Дилюк уже устал удивляться его внезапным появлениям. Поэтому просто вздыхает и тихо прокашливается, обозначая своё присутствие. Отчего едва не получает копьём в голову. – И тебе привет, – тянет он флегматично, глядя на то, как замахнувшийся копьём Лоэн смаргивает дождевую влагу с глаз и распознаёт наконец своего друга по несчастью, после чего сразу разворачивается к выходу. – Не дури. Рядом больше негде укрыться, а дождь такой, что тебя смоет. – Справлюсь как-нибудь, – он огрызается, но стоит на месте. Сквозь всю усталость и напряжённую обстановку Дилюк умудряется нервно усмехнуться тому, как забавно это выглядит. – А вы чего тут сидите? Могли бы глазом бога влагу испарить. – А ты почему её тогда не заморозил? Сделал себе навес изо льда и пошёл дальше. – Да ну вас. Вот и поговорили. Некоторое время Лоэн угрюмым убийственным взглядом пытается заставить дождь перестать идти, а потом, похоже, проигрывает сражение и усаживается на пол пещеры, скрещивая ноги. На Дилюка не смотрит. Сам Дилюк тоже не особо рад сложившемуся раскладу, потому что хотел привести мысли с чувствами в порядок, а потом уже либо искать с Лоэном встречи, либо всё же выкидывать его из головы – зная себя, выбрал бы второе, чтобы не маяться лишний раз. Но погода беспощадна, и вот они здесь. – Поговорить не хочешь? – спрашивает Дилюк без особой надежды. Лоэн его награждает мрачным взглядом промокшей злой собаки и снова смотрит куда-то вбок. – Позволь уточнить, тебя задело то, что я не захотел секса с пьяным парнем в подсобке вблизи от толпы шумных посетителей, которых должен обслуживать? – ещё один мрачный взгляд. На этот раз острый и убийственный. – Я тебя не понимаю. – Ну и хрен с вами, – бормочет Лоэн недружелюбно и в противовес всей спокойной вежливости, которую поддерживал раньше. Опять же, вот и поговорили. Но на этот раз Дилюк отказывается от попыток как-то уладить конфликт, потому что вторая сторона на урегулирование не согласна – гордо сидит вдали от костра, дрожит от холода и злобно пыхтит. Приходится махнуть на упрямца рукой, потому что бодаться с ним у Дилюка нет ни сил, ни настроения. И так выбит из колеи размышлениями на тему «а не монстр ли я сам?», загнан работой и в лепёшку раздавлен бесконечной борьбой со всем подряд. Хочется просто выспаться. И выходной. Хотя бы один. – Я вас тоже не понимаю, – Лоэн в какой-то момент не выдерживает и решает высказаться, хотя Дилюк уже успел забыть, что что-то говорил. – То вы меня чуть ли не пинками прогоняете, то трогаете и демонстрируете интерес, то обсуждаете с рыцарями мою чудовищность… – Да не это мы обсуждали. – Я же слышал. Как там было? Ручной монстр? – Это не мои слова. – Но вы их подтвердили. – Потому что они были похожи на моё впечатление о тебе, – Лоэн вскидывается, чтобы сказать что-то гневное, но Дилюк останавливает его взмахом руки. – Так. Тебе напомнить, что в три из пяти наших последних встреч ты со мной сражался так, будто хочешь убить? – Если бы хотел, то убил бы, – он поводит неловко плечами, подыскивая аргументы. – А в последний раз принял за преступника, – короткая тихая пауза, нарушаемая только шумом дождя и треском костра, пляшущего на нескольких сухих досках, которые Дилюк отыскал в углу пещеры. – В первый раз было просто интересно, кто победит. Во второй – тоже. Я редко сражаюсь с сослуживцами больше одного раза, но мы с вами примерно равны по силе, отчего возник обычный спортивный интерес: кто сильнее? – И у тебя не было желания меня покалечить или заставить испытывать боль? – А вы получили травму? Испытывали эту боль? Я вам ни одной раны не нанёс, между прочим, – Лоэн хмурится, складывая руки на груди. Заметно, что от холода и сырости весь продрог, но пытается держаться красиво. – Господин Дилюк, я понимаю, где проходят границы. Будь я обезумевшим чудовищем, то давно кинулся бы на кого-то и загремел в тюрьму. Не стану отрицать, что мне нравится чувствовать себя оружием и сокрушать врагов, нравится сражаться, но я не причинял вреда своим. Это Дилюк ещё вчера понял, когда его отчитывал Варка. Однако Лоэна почему-то всё равно контролируют. Боятся. Надо ли Дилюку делать то же самое или же можно довериться, плюнув на свою безопасность. – Зачем ты взялся за то поручение? – спрашивает он невпопад. – Почему захотел? – Потому что просто интересно было с вами снова увидеться, не думали об этом? – тихо, неуверенно и с тихим шмыгом носом от холода. – После вчерашнего мой интерес должен был стать… очевидным. – Хотел знать, в какой момент он появился, – растерянно отзывается Дилюк, не зная, что теперь со всем этим делать. Смотрит на Лоэна, думает, а потом не выдерживает. – Иди сюда. Согрею, а то промок насквозь. – Не нужна мне ваша… – Быстро. Лоэн недовольно сопит, но тихому твёрдому приказу неожиданно покоряется – неловко подползает ближе, позволяя затащить себя на колени и обвить руками, окутывая теплом. Весь холодный, мокрый, с прилипшей к телу рубашкой. Так трясётся, что зуб на зуб не попадает, но наверняка собирался стоически бороться с холодом, а потом героически валяться в лазарете с воспалением лёгких. Впрочем, может и не заболел бы. Но в тепле всё равно через время расслабленно выдыхает, неловко опуская уставшую голову Дилюку на плечо. Сидит скованно и зажато, что вполне объяснимо – к боли и дракам привык, а вот к тёплым объятиям вряд ли. – Надо добраться до винокурни, когда дождь стихнет, – в воздух произносит Дилюк, просто думая вслух. – Долго мы так не просидим. – Если бежать, то за минут двадцать-тридцать успеем. – И свернём шеи, поскользнувшись в грязи. – Вы всегда такой пессимист? – А ты мне больше нравишься тихим и смирным, поэтому дай спокойно подумать, будь добр. Лоэн ворчит что-то невнятное, но послушно затихает. Заметно, что вымотан долгой ночью, поэтому удивительно покладист – хотя, может, он часто такой. Варка же говорил, что Лоэн исполнительный, ответственный и у него много славных качеств. Возникает вопрос, есть ли в Дилюке для Лоэна что-то славное или всё-таки он тут главный монстр? Силы потихоньку начинают иссякать через несколько десятков минут – возможно, через целый час. Усталость наваливается плотнее, возвращается холод, но дождь даже не думает стихать – плотной стеной падает с неба, не давая надежды добраться до винокурни по относительной сухости. Похоже, придётся прорываться прямо так. – Лоэн, – после принятого решения Дилюк обнаруживает, что Лоэн умудрился задремать у него на плече. Что-то внутри приятно-болезненно скручивается при виде умиротворённого спокойного лица без всяких ухмылок и злых взглядов. – Проснись, надо идти. Лоэн просыпается нехотя. Издаёт болезненный стон, потирая затёкшую шею, а потом сползает с колен Дилюка. – Дождь ведь не кончился, – вяло протягивает он охрипшим голосом. – Больше не можете держать тепло? – Не могу. И неизвестно, сколько ещё продлится буря, поэтому лучше быстро пробежать, чем окончательно тут замёрзнуть в ожидании. У Лоэна не находится ни возражений, ни каких-либо ещё слов. Молча подходит к выходу, ждёт Дилюка, после чего они обмениваются краткими кивками и бегут. Дождь моментально атакует холодом и сыростью, но приходится стиснуть зубы и бежать вперёд. Видимость отвратительная. Окружение едва ли можно разглядеть на несколько шагов вперёд, ледяная вода опять пробирает холодом до самых костей, и ориентируется Дилюк больше на смутные образы знакомой местности и на звуки – громкие шлепки воды рядом дают понять, что Лоэн тоже бежит. Такое чувство, что Венти решил выдать Мондштадту запас дождей за весь год сразу, либо пригласил свою коллегу из Инадзумы, а она привезла с собой местные бешеные грозы. Может, ещё и Гидро Архонта позвали, после чего все вместе напились и устроили Мондштадту день купания в ледяном дожде. Обо всём этом Дилюк думает, чтобы не крутить на повторе слабовольное «ну когда уже это закончится, ну сколько ещё бежать», потому что пытка кажется невыносимой и ужасно хочется домой, в тепло. Где-то рядом ударяет молния. Приходится прибавить скорости. …когда вдали наконец виднеются очертания винокурни, Дилюк едва не пускает слезу от облегчения. Бежит из последних сил, делает последний рывок и едва не падает на скользкой грязи размытой дождём тропы, но до дверей успешно добирается. И на секунду задыхается от страха, не обнаруживая Лоэна рядом. – Быстрее! – к счастью, отстал тот совсем немного и вскоре оказывается рядом. – Я уже подумал, что ты по пути потерялся, – ворчит Дилюк, когда вместе с Лоэном вваливается домой, вспугивая проходящую мимо горничную своим видом. – Напугал… Лоэн в ответ устало отмахивается, восстанавливая сбитое бегом дыхание. Горничная понятливо убегает набирать две ванные и по пути оповещает других, что господин вернулся, а уже через минуту Дилюка и Лоэна ведут по разным комнатам – отмываться, греться и сушиться. Самое страшное позади, можно выдохнуть. Правда сейчас, вне острой неудобной ситуации, вынудившей быть в близости друг к другу и раскрывать душу, надо будет как-то с Лоэном контактировать. И вот как? Как с любовником? Как раньше? Дилюк уже не помнит, когда общался с кем-то настолько близко и как делать это правильно. То ли затащить к себе и дальше отогревать объятиями – как предлагает разнеженное откровениями сердце, – то ли запереться у себя и никого не впускать, оправдываясь занятостью – как предлагает уставший от тревог и всей этой неразберихи разум. Кого слушать? Дилюк не знает. Поэтому просто покидает комнату, когда приводит себя в порядок, и решает побыть гостеприимным хозяином, как минимум. – Лоэн? – после вежливого стука в нужную дверь гостевой спальни та приоткрывается, являя сухого чистого Лоэна. – Ты голоден? Я попросил накрыть на стол, время уже близится к ужину. – Какой вы заботливый, – он будто не может определиться, хочет ли съязвить или похвалить, поэтому фразу выдавливает из себя неловко и сбито. – Ты гость в моём доме, и я должен позаботиться о твоём комфорте, – Дилюк не раздражается, но тактику немного меняет, потому что… ладно, он просто не знает, как вообще себя вести. – Но если хочешь, – жест рукой, указывающий на окно, где остервенелая буря нагибает тонкое деревце к самой земле, – никто не держит. – С гостеприимством у вас так себе дела обстоят. – А у тебя – с благодарностью. – Ах, да, – Лоэн распахивает дверь пошире и вдруг кланяется драматично глубоко. – Выражаю свою неизмеримую благодарность за то, что не дали подохнуть от злой воды с неба. Моя искренняя признательность не знает границ… Дилюк знает, что Лоэн делает. Защищается от неловкости – лучшая атака ведь нападение, не так ли? Язвит, разыгрывает драму, важничает, потому что тоже ни черта не понимает, как себя правильно вести. Добить его, что ли? В один краткий шаг Дилюк подходит ближе, привычно хватаясь пальцами за полоску ошейника и притягивая Лоэна ближе. А потом – целует. Прямо так, в дверном проёме, не скрываясь и ничего не смущаясь, потому что все работники проверенные, слухи пускать не будут, если увидят. И от того, как Лоэн сначала вздрагивает всем телом, цепляясь за руку на ошейнике, а потом расслабляется и отвечает, становится ясно, что всё сделано правильно. Так всё ещё не должно быть. Но оно есть и надо как-то направить всё в мирное русло, чтобы избежать вреда и не нанести его самому. Трудную задачку Дилюк перед собой поставил – выстраивать какие-либо отношения с таким странным юношей будет делом энергозатратным и долгим, – но сворачивать назад уже поздно. Может, вообще после первой же близости разбегутся. В любом случае, привязанностью пока никакой не пахнет, а интерес… надолго ли его хватит? – Жду внизу, – тихо говорит Дилюк, когда разрывает поцелуй и натыкается на поплывший довольный взгляд. Прямо как вчера. И по тихому «да, господин», которое Лоэн выдыхает то ли с насмешкой, то ли всерьёз, можно увериться ещё раз. Так не должно быть, но раз уже есть, то пусть будет. *** Ужин проходит со слабым налётом неловкости, но без происшествий. Лоэн тихий, вежливый – образцовое поведение воспитанного юноши с хорошими манерами. Он первым затевает мирную беседу про погоду, выражая беспокойство за сохранность бедных виноградников, и Дилюку очень хочется брякнуть провокационное «ну снова тебя впрягу восстанавливать», но он сдерживается. Поддерживает спокойный разговор, делает вид перед прислугой, что ещё не пал окончательно и не разложил Лоэна мысленно на столе в десятке разных поз. Всё спокойно, стерильно, почти без напряжения. Почти. Дилюк наивно верит в то, что уставший Лоэн завалится спать после суток на ногах. Отправляет его в комнату, вежливо желает хорошо отдохнуть, уходит к себе, укладывается и быстро засыпает. Но посреди ночи просыпается от раската грома. И ощущения чужого присутствия в комнате. – Ты на маньяка похож... – бухтит Дилюк сонно, когда новая вспышка молнии озаряет стоящего возле его кровати Лоэна. Бледный, с пугающим взглядом и замерший в неподвижности. Надо бы его испугаться и вышвырнуть прочь, но Дилюк не может найти в себе ни капли страха. Хочет насторожиться, а не может. Вместо этого просто переворачивается на другой бок и с завидным спокойствием бормочет сквозь возвращающийся сон. – Если не спится, то можешь посидеть в библиотеке или попросить сделать тебе чай. Кто-нибудь должен быть на дежурстве, поэтому... Договорить не получается, потому что сверху Дилюка придавливает к кровати тяжесть – Лоэн забирается на него и усаживается в любимую позу. Опять примостил свою костлявую задницу прямо в области паха, что, скорее всего, очевидный намёк. Надоело ходить вокруг да около? Вот прямо сейчас надо решать вопрос повисшего между ними сексуального напряжения? Вроде невовремя, спать хочется, а вроде и… – Я нашёл верёвки, – тихо заявляет Лоэн, швыряя вбок найденный неизвестно где моток верёвок. – У вас в доме красивый погреб. И библиотека интересная, но сейчас мне до неё нет дела. А ещё две горничные спят друг с другом, а не в разных постелях. Наверное, грозы боятся. – Ты обшарил мой дом? – Ну я же не знал точно, где верёвки взять. …он невозможный. Пока Дилюк просыпается окончательно, тихо охреневая от Лоэна и его поведения, этот самый Лоэн запускает руки под его ночную рубашку. Проходится холодными ладонями по животу, вызывая сноп мурашек, слабо царапает кожу короткими ногтями, добирается до груди и склоняется ниже с намерением поцеловать. Но так дела не делаются. – Погоди, – под аккомпанемент недовольного вздоха Дилюк немного отстраняет Лоэна от себя и усаживается поудобнее, собирая мысли в кучу. Разбудили, оседлали, верёвки какие-то... тут проснуться бы для начала. – Зачем верёвки? – Хочу с обездвиживанием. – И кого связывать? – Раз уж вы господин... – тянет Лоэн с любимой сучьей интонацией – вернулся к своим базовым настройкам, похоже – и бегло облизывает губы, важно добавляя: – пока что. Тогда меня. – А ты не думаешь, что для первого раза это будет слишком? В ответ повисает краткая удивлённая тишина, заставляющая недоумённо нахмуриться, а потом... смешок. Один, второй, третий – вскоре комната наполняется тихим смехом, вроде не злым, но от него всё равно почему-то становится не по себе. Лоэн даже смеётся странно, хрипло и прохладно. Будто над поверженным трупом сидит и забавляется от того, в какой нелепой позе раскинулось тело. У Дилюка от этого смеха снова мурашки пробегают, но вместе с тем... интригует. Интересно, что у этого черта в голове творится. Интересно, что он задумал. Интересно, что будет дальше. – Что смешного? – Просто... – Лоэн в последний раз фыркает и смотрит на Дилюка без холодности. Насмешка относительно тёплая, беззлобная. – Вы думаете, я невинный цветочек, который никогда ни с кем не спал? – По тому, как ты целовался, такой вывод было легко сделать. – В поцелуях опыта не было, это верно, – Дилюк от такого заявления хмурится сильнее. – Что? Можно трахаться и не целоваться, это не так уж сложно. Я обычно был главным и брал только то, что мне нужно. – Не устану тебе поражаться... – потому что Лоэн правда невозможный. Иметь опыт близости, причём, судя по всему, не такой уж маленький, но ни разу ни с кем не поцеловаться – это как так умудриться надо было? – Ладно. Мне нужно знать, что можно, а что… – Можно всё. – Лоэн, обычно в таких практиках существует стоп-слово, чтобы не выйти за рамки… – Можно всё. – Я не хочу нанести тебе вред. Ты, конечно, иногда доводишь до трясучки своими выходками, но я тоже понимаю, где проходят границы… – Можно всё, – упрямо повторяет Лоэн, заставляя Дилюка тяжело вздохнуть. – Для меня смысл в полной непредсказуемости происходящего и потере контроля, – он склоняется ниже, снова трогая своими холодными руками, и шепчет слова вкрадчиво прямо в губы. Демон-искуситель. – Остаться совершенно беспомощным без возможности вырваться, оказаться полностью в чужой власти… это так заводит. Вот где истинное удовольствие от острых ощущений. Как уже говорилось, так быть не должно, но у Дилюка нет сил спорить. К тому же, возбуждение концентрированным жаром стекается к паху от мысли связать этого несносного парня и пощекотать ему нервы опасностью. От ёрзающего Лоэна, от его обольстительного шёпота, от его тёмного взгляда, едва различимого в сумраке комнаты. Дилюк сам запускает руку в мягкие волосы, стягивает их и приближает Лоэна к своим губам, целуя неторопливо, но напористо. Любопытно теперь, а почему с Дилюком он сделал исключение в плане поцелуев? За окном снова раздаётся раскат грома. Атмосфера тревожно-интимная, шепчущая. По щелчку пальцев на свече рядом с кроватью загорается огонёк, давая разглядеть больше, пускай и не сразу – целоваться Дилюк предпочитает с закрытыми глазами. Лоэн даже без алкоголя в голове остаётся чувственным и отзывчивым. Много пыхтит, много ёрзает, много – видимо, это никак не исправить – кусается, а ещё иногда роняет откровенные тихие стоны. От крепко сжатой на бедре руки или от внезапного укуса прямо за длинный язык, который Дилюк изловчается поймать чисто случайно. Судя по всем реакциям, Лоэна действительно заводит боль. Вряд ли он от неприятных ощущений трётся о живот Дилюка заметным стояком. Ладно. Можно попробовать не сдерживаться. – Мне нравится… быстро и эффективно, – напоминает Лоэн, когда Дилюк его переворачивает, нависая сверху. – Не надо нежничать. – Обычно я тоже предпочитаю быстро, но тут… – стянуть с него штаны и рубашку – дело пары секунд, потому что сопротивления никакого. Лоэн только смешно взбрыкивает ногами, пытаясь побыстрее скинуть с них застрявшие штанины. – Хочется изучить противника, найти его слабые места. Где тебя коснуться, чтобы заскулил? Вопрос Дилюк задаёт свойственным себе равнодушным тоном, получая в ответ тихий смех. Однако он обрывается стоном, перерастающим в сбитый скулёж, когда без лишних изучений удаётся Лоэна прикусить за сосок, сразу ласково зализав больную точку. Первое попадание верное. Внутри пробуждается чудовищная жадность, заставляющая стиснуть тонкую талию Лоэна нагревающимися руками. Надо постараться обойтись без ожогов, но вот до слабой боли, будто от горячей воды… до покраснений в форме ладони, до попыток уйти от жгучих ощущений. На какую-то часть себя Дилюку хочется Лоэна просто зажарить и сожрать, но надо всё-таки помнить про границы. Благо, они сегодня очень расширенные. На теле Лоэна остаётся один укус за другим. Он извивается в хватке, бормочет проклятия, до боли стягивает волосы Дилюка, подтягивая его ближе к себе и вгрызаясь в губы недовольным поцелуем. Не нравится, что долго и затяжно. И в любой другой раз Дилюк бы ему не отказал, но сегодня хочется обстоятельно, долго, с изучением всех чувствительных точек и слабых мест. Чтобы потом точно знать, в каком месте Лоэна приласкать и погладить для быстрой разрядки – хотя, в его случае, скорее шлёпнуть и укусить. Стоп. Потом? – Вертишься, как уж на сковородке, – недовольно ворчит Дилюк – он в принципе много ворчит – и пытается прижать Лоэна к кровати весом своего тела. – Вот с первого взгляда на тебя было ясно, что любишь пожёстче. Будто на лбу написано. – Не знал, что ты такой болтливый, – от внезапной смены обращения Дилюк едва не роняет из рук верёвки. – Можно ведь на «ты»? Или наглею? – В следующий раз помимо верёвок не забудь ещё кляп найти, – в несколько ловких движений Лоэн оказывается перевёрнут и поставлен на четвереньки. – Руки за спину, колени разведи. Паршивец снова смеётся – Дилюк до сих пор не знает, нравится ему этот смех или же пугает, – но покорно исполняет приказы, позволяя начать связывать свои конечности. Приходится действовать по воспоминаниям картинок из инадзумских пикантных романов, которые иногда забывали в разных частях дома горничные, а Дилюк из банального любопытства совал в них свой длинный нос. Не читал, конечно, но иллюстрации запомнил. Так, на всякий случай. «Всякий случай» лежит с оттопыренной кверху задницей и бормочет куда-то в подушку язвительные замечания о том, что у Дилюка кривые пальцы, неспособные с первого раза завязать нормальный узел. Сам бы попробовал заниматься таким кропотливым делом, когда от возбуждения член ноет, а картина перед глазами вызывает помутнение в голове, будто от лихорадки. Чёртов Лоэн оказался чёртовым совершенством – стройный, гибкий, подтянутый, а его сучий ошейник вызывает невыносимое желание найти к нему поводок, который можно будет наматывать на кулак. Дилюк не нежен. Вообще ни разу. Вяжет так крепко, что верёвки местами впиваются в кожу, но едва ли Лоэну это приходится не по вкусу – сбито дышит, подрагивает от возбуждения, а с его члена капля смазки на тонкой нити падает прямо на простыни. Воплощение порока и греха. Его задница с такого ракурса оказывается не такой уж тощей. Красивая, подтянутая – Дилюк не отказывает себе в удовольствии жадно пройтись ладонями по ягодицам и смять их в пальцах до красных следов. На Лоэне в целом хочется оставить много меток: от укусов, от своих рук, от верёвок. Вроде боевая псина, а ни одного шрама нет, отчего чистоту его кожи так и тянет запятнать собой. А ещё… У Дилюка рука дёргается сама собой, выпуская острую горячую искру с пальцев, лежащих у Лоэна на заднице. Реакция на это следует мгновенная – сиплый стон, дёрнувшееся тело и неожиданно тихое: – Г-господин Дилюк… На секунду становится страшно, что он всё-таки перешёл черту. – Что? Испугался? Всё-таки нужно стоп-слово? – Не надо никаких стоп-слов, у меня стоит ещё сильнее, хватит медлить! – сбитое бормотание на грани отчаяния. Конечно, испугался он. Дилюк осуждающе качает головой и повторяет трюк с искрой, укалывая ей теперь начало ложбинки между ягодиц в районе копчика. Очень чувствительная точка. – Да чтоб тебя! Интересно, а он без прикосновения к члену и без проникновения сможет кончить? Просто от вспышек боли, сменяющихся ласковыми поглаживаниями. Надо будет как-нибудь ради интереса провести эксперимент, но сейчас… То есть, провести эксперимент, если это не на один раз. Дилюк пока что всё ещё не намерен рыбкой нырять в отношения с этим странным чёртом. Вот сейчас распробует, а там дальше… может, ещё раз. И ещё один. Как пойдёт, в общем. Приходится на время отойти, чтобы найти масло в тумбочке, потому что растяжка и секс на сухую – это даже для мазохиста Лоэна будет чересчур. Дилюк поначалу планирует аккуратно, неспеша, но Лоэн такой… такой Лоэн. – Я вроде говорил, что не сахарный, – тянет он скучающим тоном, когда ему надоедает ощущение неторопливой осторожной растяжки. Дилюк едва сдерживает желание закатить глаза. – Если так продолжится, то я усну. – Разбужу, когда подойду к главному. Хотелось бы внезапно и изощрённо, засунув тебе в глотку член, например. Но ты мне его откусишь. Лоэн от этого открыто ржёт в подушку, а потом захлёбывается стоном, потому что Дилюк пользуется его отвлечением и вгоняет два пальца сразу по костяшки. Не сахарный, значит? Тревожит перспектива довериться этим словам и совсем слететь с катушек, потому что Дилюк знает: дай ему волю, и он Лоэна действительно поджарит и сожрёт. Аппетитный слишком. И эмоций вызывает неожиданно так много, что им не хватает места внутри тела. Злость, желание, раздражение, восхищение и неясный трепет, которому нет никакого названия, но который делает Дилюка лёгким, быстрым, мало раздумывающим над своими словами и действиями. Контроль куда-то утекает. Остаётся только ощущение метафорических границ, которые он сам себе перешагнуть не даст, а всё остальное… – Можно всё. Осторожничать и церемониться больше не хочется. Дилюк с мрачным удовольствием жжёт талию Лоэна горячей ладонью, оставляет сильный укус на его ягодице, щипает внутреннюю поверхность бедра и толкается уже тремя пальцами, разводя их внутри. В ответ – много стонов, много ёрзанья, много попыток дёрнуться, пресекаемых на корню. Этот проклятый Лоэн слишком чувственный, слишком несдержанный, слишком отзывчивый – вроде ледышка ледышкой, а в постели оказался невероятно горячим. В переносном смысле, как минимум. На проникновении Дилюк делает подлость. Берётся за заднюю часть ошейника Лоэна и тянет на себя, заставляя его запрокинуть голову и захрипеть от лёгкого удушения. – Не кончи раньше времени, – напоминает Дилюк, отводя бёдра назад, и… Резко. Сильно. Глубоко. Вырвавшийся из горла Лоэна сиплый вскрик заглушается раскатом грома, а в отсвете от молнии становятся видны капли пота на его точёной спине. Идеальный, красивый, тесный и горячий. Ощущение такое, что Дилюк ждал этого вечность. Темп сходу берётся размашистый и быстрый, потому что кое-кто тут не сахарный и смысла нет убеждать его в обратном. Раз Лоэн так твёрдо уверен в своих силах, то нежничать с ним будет оскорблением в каком-то смысле. Дилюк же не хочет, чтобы Лоэн снова дулся и ломался? Не хочет. Ладно, это всё ирония, по факту же всё куда проще – на остановки или промедления нет никакого желания, потому что у Лоэна тугая тесная задница и его нещадно ведёт от каждого толчка. Видя такое искреннее удовольствие от своих действий, прекращать их совсем не хочется. К тому же, Дилюку самому слишком хорошо. От того, что можно не сдерживаться. От того, что его грубость встречается с одобрением в виде тихих хриплых стонов на каждом толчке. От того, что чудовище внутри довольно урчит в благодарность за возможность спустить себя с поводка. Крепче обхватить Лоэна за талию, вжать в неё пальцы, а потом... на секунду испугаться того, как он вдруг напрягается, крупно дрожит и... Дилюк едва успевает зажать Лоэну рот ладонью, когда он собирается закричать в голос от яркого спонтанного оргазма. Протяжное мычание отдаётся вибрацией в руку и сбивает с толку. Что, он прямо настолько чувствительный? – Поразительно, Лоэн, – Дилюк не сдерживает тягучего удивления, перемещая повлажневшую от слюны ладонь обратно на талию Лоэна, чтобы вздёрнуть повыше и продолжить двигаться. – Твоё «быстро и эффективно» не перестаёт меня удивлять. – В следующий раз... сам тебя свяжу и устрою... «долго и неэффективно»... – обещает Лоэн охрипшим голосом, постанывая от возобновившихся толчков. – Чёрт... – Стоп-слово? – заботливо предлагает Дилюк. В ответ раздаётся сиплое нечленораздельное ругательство, заставляющее усмехнуться и вернуться к прерванному занятию. Ослабший после оргазма, едва ворочающий языком, Лоэн на чрезмерную стимуляцию не обращает никакого внимания – будто только удовольствие получает от того, как ему настолько хорошо, что уже плохо. Впрочем, это же Лоэн. Естественно, ему хорошо от болезненного удовольствия. Дилюк тихонько думает о том, с кем вообще связался, а потом прекращает думать вовсе. Просто берёт брошенную рядом рубашку, наспех комкает её, а потом одним концом заталкивает Лоэну в рот, игнорируя протестующее мычание. Нечего тут весь дом на уши ставить. *** Дилюк смотрит в потолок, озаряемый редкими вспышками молний, и опять думает о том, что так не должно быть. Как же это всё-таки странно – связаться с этим странным парнем, подпустить его вплотную близко, вступить с ним в интимную связь, а потом оставить спать у себя под боком. Лоэн мирно сопит рядом, закинув на Дилюка руку и ногу, и в свете свечи выглядит очаровательным невинным юношей. Правда. Будто у него нет ни чертей в голове, ни странных наклонностей, ни пугающей привычки терять связь с реальностью прямо во время секса. Дилюк ни на шутку перепугался, когда заметил, что Лоэн часто и поверхностно дышит, едва не теряя сознание. Остановил всё, начал его тормошить, а этот псих пришёл в себя и потребовал ещё. Вот какой же он всё-таки странный – такой поехавший местами, такой… такой Лоэн. Дилюк устало проводит ладонью по лицу. Смотрит вбок, отмечая, что прирученное им чудовище продолжает мирно посапывать. Тонкие аккуратные губы, длинные ресницы, бледная кожа, а на плече красуется идеально ровный след от укуса, напоминающий, что не один Лоэн тут чудовище. Оба хороши. И вот не надо бы двум таким проблемным людям сходиться, не надо давать сражаться их тараканам в голове, потому что всё это здоровыми отношениями даже не пахнет, так просто не должно… а, впрочем, к чёрту. Должно, не должно – надоело. Хватит думать про нормы. С тихим вздохом Дилюк переворачивается на бок, обвивая прохладного Лоэна тёплыми руками и давя умилённый смешок от услышанного фыркающего вздоха сквозь сон. Бывает он всё-таки милым. Хотя бы во сне. Может, удастся увидеть милую сторону Лоэна и в бодром состоянии, если это всё зайдёт дальше. Дилюку бы хотелось – из любопытства, как минимум. А ещё хотелось бы нормально поговорить, переспать ещё раз или десять, а там… там видно будет. Есть надежда наладить контакт и найти комфорт даже в чём-то настолько странном. Раз их внутренние чудовища спелись, то всё так, как должно быть.