Ошибочное признание

      Токийский университет уникален тем, что тут учатся разные люди. Начиная от разновидности наций студентов до учеников, которые могут по-разному самовыражаться. А самое главное — здесь учился Юу Хайбара. Второкурсник спортивного факультета, который параллельно играет в молодёжном составе профессионального баскетбольного клуба.       Впервые Сугуру увидел его в начале учебного года. Его группу заставили присутствовать на игре, выкрикивать слова поддержки, то есть их личную кричалку, и всунули в руки дурацкие шарики с логотипом университета.       Сугуру, конечно же, не кричал и не махал этими шариками, но наблюдал за игрой на первом ряду. Хайбара не сразу привлёк его внимание. В конце матча, когда Сугуру уже вздыхал и хотел домой, в него прилетел мяч. Хайбара поймал его прямо перед носом Сугуру, улыбнулся лучезарной улыбкой и заботливо спросил:       – Ты в порядке?       Сугуру не смог даже вымолвить ответ, его узкие глаза раскрылись, он смотрел на него, будто этот парень был самым красивым человеком на свете. Лишь кивнул, и этот баскетболист убежал. Он что-то кричал своему товарищу, который отмахнулся, и они снова включились в игру.       Сугуру тогда думал: да, просто симпатия, ничего больше. Но потом они начали сталкиваться всё больше и больше. То в коридоре, то в столовой, даже в библиотеке пару раз столкнулись. Хайбара всегда был вежлив, но ровен. Кивнёт, улыбнётся и пойдёт дальше по делам. И от этого Сугуру становилось только хуже. Потому что непонятно: это просто дружелюбие спортсмена или ему тоже приятно? А спросить — язык не поворачивался.       Он сдался самому себе, признался наконец-то. Он влюбился. И очень сильно. Не то чтобы он отрицал свои чувства к своему же полу, просто он гадал. Думал, вдруг Хайбаре противны геи? Хотя, если так посмотреть, Хайбара вежлив со всеми. Может, попробовать удачу и признаться?       Каждый раз, когда он решался, он отворачивался, уходил. Не был готов.       Да и один парень его раздражал временами. Годжо Сатору. Друг Хайбары, мало того что они одногруппники и играют вместе, они оба в молодёжном составе.       Этот белобрысый не только был красавцем, но и был популярен у учеников и преподавателей. Самый настоящий хулиган, который, по мнению Сугуру, запугивает младших, чтобы те приносили еду, напитки и так далее. Ну, потому что кто в своём здравом уме побежит в магазин посреди лекции по одному его зову?       И бесит он его не тем, что слишком красивый или популярный, а потому что он надоедает Сугуру. При всех зовёт его принцессой, показывает пошлые знаки: то языком в щёку толкается, то хлопает в кулак, явно намекая на что-то непристойное.       Сугуру всегда закатывал глаза, уходил. Никогда не удавалось пообщаться с Хайбарой нормально, если рядом был Сатору.       И каждый раз, когда он уходил, Сатору кричал ему вслед обязательно что-то пошлое. Сугуру оставалось показывать ему фак и удирать оттуда, мало ли что Сатору побьёт его за подобную дерзость. Но он никогда не видел довольную усмешку на губах белобрысого и жалобные вздохи Хайбары. Тот неоднократно просил друга перестать издеваться над младшим, но Сатору отвечал всегда: «Я его не трогаю».       Фактически — да.       Поэтому Хайбара лишь качал головой, а позже они переключились к игре, будто предыдущего разговора и не было.       – До субботы сдайте свои проектные работы. Все свободны, – преподаватель проговорил чётко и громко.       – Я вымотался, – Сугуру не спешил вставать, лежал левой щекой на парте. Он взглянул на Кенто Нанами. Блондин, как всегда, понял его без лишних слов, лишь едва заметно кивнув в ответ.       – Не говори, анатомия высосет из нас всю кровь, – Нанами хмыкнул под нос. – Сегодня снова пойдёшь в спортивный зал?       – Ага, надеюсь, удастся поговорить с ним, – Сугуру не называл имени, но его друг прекрасно знал, о ком тот говорит, и лишь кивнул снова.       Сугуру вышел из аудитории последним, перекинул сумку через плечо. Нанами пошёл в сторону столовой — у него сегодня было окно, — а Сугуру свернул в крыло, где находится спортзал. И где тренировались баскетболисты.       Он остановился у дверей, сделал вид, что проверяет телефон. Сердце колотилось где-то в горле, хотя он ничего ещё не сделал. Просто стоял. Смотрел, как мимо проходят баскетболисты. Ни Хайбары, ни Годжо пока не было. Каждый раз, когда он ждал Хайбару, он волновался, как в первый раз.       – Опять ждёшь кого-то? – раздалось над ухом.       Сугуру вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял незнакомый парень из их же потока — кажется, с экономического.       – Нет, – соврал Сугуру и отошёл к стене.       Пацан не стал донимать, лишь кивнул и зашёл внутрь, кажется, тоже чтобы посмотреть за тренировкой. Через минуту в конце коридора показалась знакомая белая макушка. Сатору шёл, закинув сумку на плечо, и что-то весело рассказывал Хайбаре. Тот кивал и улыбался своей спокойной улыбкой.       «Идеальная пара. Красавчик-спортсмен и его такой же красавчик-друг», – с горечью подумал Сугуру.       Хайбара заметил его первым:       – О, привет! Ты сегодня тоже на игре?       Сугуру открыл рот, но Сатору его опередил:       – Принцесса пришла поболеть за меня, – он подмигнул и так наклонил голову, что белые волосы упали на глаза. – Или тебя кто-то конкретный интересует? – он указал на себя, облизывая губы. Хотелось съязвить, сказать, что это не так, но Хайбара опередил его.       Хайбара толкнул друга локтем:       – Годжо, прекрати.       – Я просто спросил, – тот развёл руками и, не дожидаясь ответа, потянул Хайбару в раздевалку. – Пошли, надо переодеться.       – Увидимся потом, Сугуру-кун! – Хайбара успел лишь махнуть парню рукой. Сугуру даже не успел поздороваться в ответ.       «Чёрт, этот Сатору всё портит...»              Дверь за ними закрылась. Сугуру остался стоять в коридоре, чувствуя, как горит лицо.       Принцесса. Ненавидит это слово. Ненавидит то, как Сатору его произносит — растягивая гласные, с улыбочкой. И ненавидит то, что внутри всё переворачивается каждый раз, когда он это слышит. Потому что это унизительно, он не девочка.       – Ладно, потом смогу поговорить с ним, – сказал он себе под нос и прошёл внутрь. Он сел на своё привычное место — первый ряд, сбоку. Отсюда было видно всю площадку. И Хайбару.       Ему еле как удалось отбить своё место у одной девочки. Сегодня людей было необычайно много. Сугуру не успел обдумать причину, как девочки сзади завизжали, когда на площадку вышел Сатору. Он улыбался своей ослепительной улыбкой, игриво взъерошивал свои волосы, красуясь перед девочками, которые всегда приходят на его тренировки и визжат каждый раз, когда Сатору делает что-то «крутое».       «Павлин», – Сугуру склонил голову в бок, ожидая того самого. Хайбара не выходил под визг девочек, но он улыбался своим товарищам, поддерживал моральный дух, в отличие от Сатору.       «Вот он красивый, хороший, воспитанный и вообще молодец», – Сугуру вздохнул, сверкая влюблёнными глазами.       Стоило Хайбаре пройти в центр, сзади девочки зашушукались. Сугуру старался игнорировать их щебетание, но их шёпот раздражал и мешал. Он даже хотел повернуться, попросить быть потише, но замер, когда услышал имя интересующего его человека.       – Это тот самый? Серьёзно? – Сугуру пришлось откинуться назад, опираясь на руки, пытался пригреть свои ушки ради интереса… ничего более.       – Да, тот самый. Хайбара зовут, вроде. Ты не слышала разве? О нём весь спортивный факультет гудит, – первая девочка хихикнула, будто позабавившись над чем-то. – Этому Хайбаре утром признался в любви парень! Представляешь?!       Сугуру почувствовал, как внутри всё застыло и заледенело. Он прикусил нижнюю губу и продолжал подслушивать.       – Фу! Он что, гей?! Ха-ха-ха, – вторая девочка хихикнула, протянув каждое слово противным голосом.       – Ну, пока ещё неизвестно. Ему признался выпускник со словами: «Я скоро выпускаюсь и не хотел бы уйти, не получив от тебя ответа». Он так и сказал.       – Ой, мне кажется, ты выдумываешь.       Сугуру закивал мысленно, поддерживая слова второй девочки.       – Я сама своими глазами видела!       – Ладно-ладно, а что этот Хайбара ответил?       – Тут вообще интересно. Он не отказал, но и не согласился. Сказал лишь «подумаю». Если не веришь мне, спроси у его одногруппников!       Сугуру до боли прикусил губу и зашипел от боли, чуть подаваясь вперёд.       Хайбара не отказал. Но и не согласился. Значит ли это, что ему могут быть интересны парни? Это радовало. А расстраивало то, что он дал неясный ответ выпускнику.       Чёрт.       Нельзя допустить, чтобы Хайбара согласился встречаться с тем парнем. Ну нет, пусть Сугуру признается тоже, даже если получит отказ… Он не хотел получать отказ.       «Блять, что делать?» – Сугуру залез в карман, доставая телефон, и печатал Нанами.       Тот не читал.              И это раздражало.       Признаваться или нет?       Сугуру посмотрел на Хайбару. Он носил футболку с номером семь. Семь — счастливая цифра. Может, сослаться на этот знак, и неважно, что он сам себе придумал для пущей уверенности, и признаться? Как глупо.       На площадке Хайбара пасовал Сатору, который запустил мяч прямо в корзину и заработал ещё одно очко.       Тренировка длилась всего час, но, по ощущениям, для Сугуру она длилась точно пару часов. Девочки вскочили сзади, чуть ли не сбили Сугуру с места, подбегая к потному Сатору. Тот улыбался, отвечал на какие-то вопросы. Сугуру не обратил на него внимания, смотрел на Хайбару, который вытирал пот с лица и шеи, улыбался и о чём-то болтал со своим товарищем.       Не хотелось подходить, показывать свой интерес, но он всё же поднялся. Но не смог сделать шаг вперёд. Слишком волнительно, слишком стыдно.       Он всё же не смог подойти к Хайбаре, попросить минутку его внимания, и его увели в раздевалку.       «Ну что я делаю..?!», – Сугуру пришлось пройти за ними лишь минутами позже.       Сугуру сидел на скамейке у раздевалки, уткнувшись в потухший экран телефона. За дверью слышались голоса, смех, звук льющейся воды, кто-то уже залез в душ, кто-то перешучивался. Знакомый голос Хайбары, спокойный и ровный, что-то отвечал товарищу.       «Встань. Просто встань и зайди. Скажи, что хочешь поговорить. Это же просто. Ты сто раз репетировал».       Он не встал.       «Тряпка. Ты позволишь какому-то выпускнику увести его?»       В голове снова всплыли слова девочек: «Не отказал, но и не согласился. Сказал лишь «подумаю»».       Значит, у него ещё есть шанс.       Сугуру сжал телефон в руке так, что побелели костяшки.       «Если не сейчас, то никогда. Ты потом возненавидишь себя».       Он встал.       Дверь в раздевалку была приоткрыта. Оттуда всё ещё доносились голоса, но Сугуру вдруг осознал, что Хайбары не слышно. Может, он уже вышел? Может, Сугуру опоздал?       Сердце пропустило удар.       Он шагнул вперёд, толкнул дверь и заглянул внутрь.       Раздевалка была почти пустой. Кто-то уже ушёл. В дальнем конце слышались голоса и плеск воды из душевой комнаты.       Посреди комнаты, спиной к двери, стоял кто-то один. Невозможно было разглядеть его голову: парень натягивал футболку через голову, и ткань закрывала его лицо. На спине, на мятой ткани, Сугуру увидел номер.       Семь.       Футболка Хайбары.       Точно. Это же Хайбара. Кто ещё может быть в его футболке?       «Сейчас или никогда. Если не сделаешь это прямо сейчас — передумаешь. Спрячешься. Снова сбежишь», – пронеслось в голове.       Сугуру не думал больше.       Он рванул вперёд, обхватил парня со спины, прижался лбом к его лопаткам, чувствуя, как пахнет потом и немного стиральным порошком от футболки. Руки дрожали, когда он обнимал Хайбару.       – Пожалуйста, – выпалил он, не поднимая головы. – Не ходи ни на какие свидания с тем выпускником. Я… давно на тебя смотрю, на твои игры и тренировки прихожу. Ты мне очень-очень сильно нравишься. Не отвечай сейчас… просто приди сегодня в кофейню у универа в семь вечера. Я буду ждать.       Он говорил быстро, сбивчиво, почти проглатывая слова, боясь, что если остановится — не договорит.       – Прошу. Пожалуйста, не отказывай сразу. Хотя бы подумай. Всё. Я... я пошёл.       Он разжал руки, развернулся и выбежал вон, не глядя на того, кто стоял в футболке с номером семь.       Сердце колотилось где-то в горле. В ушах шумело. Сугуру бежал по коридору, не разбирая дороги, и думал только об одном:       «Я сделал это. Я признался. Ну почему я такой идиот? Зачем я это сделал? А вдруг он откажет? А вдруг...»       Мысли путались, но где-то на задворках сознания билась маленькая, глупая надежда.       Он не видел, как за его спиной, в раздевалке, парень стянул футболку до конца, поправил её на плечах и обернулся.       Белые волосы упали на глаза.       – А? – Сатору моргнул, глядя на пустую дверь, которая всё ещё покачивалась. – Принцесса?       Сатору не смог скрыть довольную улыбку, облизывая свои губы по привычке.       – Сатору, оставил свою футболку? – Хайбара вышел из душа, на нём были лишь шорты. Мокрые волосы спадали вниз, с них капала вода, стекая по крепкой груди.       – Да, тщательно постирай её. Она моя любимая, вообще-то.       – Ты сам подставился под мой смузи, Сатору, – Хайбара закатил глаза, но всё же забрал грязную футболку Сатору, которую тот случайно запачкал.       Всё было до абсурдности смешно. Хайбара после тренировки всегда пьёт смузи или протеиновые соки. И когда он выпивал его в потной и немного вонючей раздевалке, Сатору влетел на него, случайно или нет, и на чистую футболку пролилось содержимое банки. Хайбаре пришлось отдать свою чистую верхнюю одежду по баскетболу, так как и у него, и у Сатору другие футболки были грязными.       – Ага, – Сатору улыбался, думал о чём-то своём. Даже не злился, не шутил.       – Что это с тобой? – Хайбара дружески закинул ему руку на плечи.       – Да так, после учёбы расскажу.       Сатору хмыкнул, вспоминая самое милое признание, которое он когда-либо получал.       После учёбы, как он и обещал, Сатору рассказывал эту необычайно милую историю с признанием.       Они сидели в комнате Сатору, играли в приставку. Играли они в Мортал Комбат, Сатору играл за своего любимого Скорпиона, пока Хайбара был за Нуб-Сайота.       – Ну, – начал Сатору, начиная матч.       – Ну? – повторил за ним Хайбара.       – Мне в любви признался тот художник, – Сатору говорил бесстрастно.       – Кто? Ты про кого сейчас? – Хайбара даже не понял, что Сатору имеет в виду Сугуру, и лишь позже выдал: – Ты про Сугуру-куна?       – Ага, про принцессу.       Хайбара чуть выпрямился.       – Серьёзно? Он тебе признался? Я думал… – он остановился, не закончил речь.       – М? – Сатору пользовался тем, что Хайбара завис, и убил его героя, улыбнувшись.       – Да не, ничего. И что потом было? Он тебе признался, дальше? – Хайбара хмыкнул, запуская следующий раунд.       – Он позвал меня на свидание, чтобы услышать ответ.       – Ты пойдёшь?       – Как знать, – Сатору представил этого художника, который вечно крутился возле них. Он и в самом деле думал, что этот пацан в ком-то заинтересован, но не мог думать, что этот художник был заинтересован в нём.       – Я могу сходить вместо тебя, – Хайбара ответил беззаботным тоном, но Сатору немного напрягся.       – Не стоит. Я сам схожу.       – Ты ведь собираешься отказать ему?       – Ага, – Сатору краем глаза глянул на своего друга.       Отказывать он не собирался. Не этой принцессе, уж точно.

***

      Сугуру лежал на кровати в позе звёздочки. Лежал и пялился на потолок. Осознавал то, что он поступил на порыве эмоций и ревности.       «Зачем я это сделал? Зачем?» – одно крутилось в голове. Действительно, зачем? Если ему откажут — он же потом будет отходить от отказа, и успеваемость в учёбе просядет… А что, если Хайбара согласится?       Он закрыл лицо ладонями. В ушах до сих пор звенел собственный голос, который так уверенно тараторил в раздевалке. А потом паника, когда он выбежал, не дожидаясь ответа. Кажется, он даже дверью приложил кого-то. Или нет. Неважно.       – Я идиот, – прошептал он в ладони. – Полный идиот.       Телефон завибрировал. Сугуру подскочил, схватил его дрожащими руками — но это был не Хайбара.       Нанами писал:       «Ты где?»       Сугуру:       «Дома».       «Я совершил ошибку».       Через сорок минут Нанами уже сидел на кухне у Сугуру с двумя стаканчиками мороженого. Сугуру ковырял ложкой ванильное мороженое, самое любимое, и не поднимал взора.       – Я признался ему, – сказал он глухо.       Нанами замер с ложкой у рта.       – Хайбаре?       – Ага. – Сугуру прикусил губу, задумываясь. – Я влетел в раздевалку, когда он был один. Обнял его со спины и сказал... короче, я назначил ему встречу в кофейне. В семь.       – И что он ответил?       – Не знаю. Я убежал. Я даже его лица не видел, я просто... испугался и сбежал.       Нанами медленно положил ложку. Хотел вздохнуть, но сдержался.       – То есть ты не знаешь, согласен он или нет?       – Он откажет, – отрезал Сугуру. – Зачем я ему? Я просто художник, который пялится на него на всех играх. Он красивый, популярный, а я... — он махнул рукой на свою домашнюю растянутую футболку. — Я. Вот такой.       Нанами вздохнул.       – Ты нравишься многим, просто не замечаешь.       – Это не считается, – Сугуру хотел добавить, что желает нравиться именно Хайбаре, а не другим многим, но сдержался.       Они какое-то время ели молча. Сугуру почти не чувствовал вкуса, но мороженое хоть немного отвлекало от мысли, что ему предстоит либо услышать отказ, либо, что ещё хуже, увидеть пустое место в кофейне.       – Слушай, – Нанами отодвинул пустой стаканчик и посмотрел на друга серьёзно. – Даже если тебе откажут, съезди туда. Выслушай. Ты сам назначил встречу.       – Зачем? Чтобы он сказал мне в лицо, что я ему неинтересен?       – А вдруг не откажет? – Нанами приподнял бровь. – Откуда тебе знать? Ты не дал ему рта раскрыть. Может, он как раз хотел сказать «да».       Сугуру открыл рот, чтобы возразить, но Нанами вдруг встал, потянул друга за руки в его комнату, на сборы.       – Ай! Ты чего? – Сугуру на самом деле был рад, что Нанами так делает. Сам он бы по собственному желанию не пришёл бы туда, а вот под натиском друга — да, пожалуйста.       – Вали собираться, – сказал Нанами тоном, не терпящим возражений. – Сейчас без пятнадцати семь. У тебя полчаса.       – Но я...       – Никаких «но».       Сугуру спрятал улыбку, смотря на спину друга, и закивал.       – Ладно-ладно, не тяни.       В итоге они по-быстрому выбрали одёжку, уложили длинные волосы Сугуру, и когда он уже выходил из дома, входная дверь щёлкнула. Это оказалась матушка Сугуру.       – Сынок, я дома... О, Нанами-кун, привет! – женщина проговорила уставшим, но тёплым голосом после рабочего дня. – Сугуру, ты куда-то собираешься? Дай пройти, золотце.       – Здравствуйте, – Нанами обернулся к ней с самой невинной улыбкой, на которую был способен. – Сугуру собирается на свидание.       Сугуру дар речи потерял. Ну зачем так сильно палить? Сказал бы хотя бы «на встречу с другом»!       – На свидание? – матушка повесила сумку и с интересом посмотрела на сына. – Ой, какой молодец! А с кем?       – С одним спортсменом, – Нанами продолжал улыбаться той самой подлой улыбкой. – Очень симпатичным. Он вам понравится.       – Мам, это не...       – Возьми куртку, вечером холодно, – матушка уже рылась в шкафу. – И деньги возьми, мало ли. Ой, как я рада!       Сугуру понял, что спорить бесполезно. Он надел куртку, сунул телефон в карман и на прощание посмотрел на Нанами таким взглядом, что тот на секунду даже замер.       «Как вернусь — убью тебя», — чётко прочиталось в глазах Сугуру.       Нанами лишь пожал плечами и улыбнулся ещё шире.       – Удачи, – сказал он, когда дверь за Сугуру закрылась.       Матушка подошла к Нанами и тихо спросила:       – А мальчик-то хороший?       – Хороший, – кивнул Нанами, вспоминая Хайбару. А на уме думал: лишь бы у Сугуру всё получилось.

***

      Сугуру сидел возле окна, где хороший обзор на входную дверь. Он заказал себе латте с карамельным сиропом, но не мог даже глотка сделать. Слишком волновался.       Сколько он ждал? Пять минут?       Заходили студенты, взрослые, даже преподаватели. А тот, кого он пригласил, — не появлялся.       На десятой минуте он уже крутил в руках чуть остывший кофе, кусал губы нервно и уже не сдерживал вздох разочарования и волнения.       На двадцатой минуте Сугуру потерял аппетит, хотел уйти, но сидел, пытался дождаться его. Но внутри поставил ультиматум: если он не придёт за десять минут — я уйду. Сугуру глубоко вздохнул и откинулся на деревянную спинку стула. В глазах почему-то защипало. Он моргнул пару раз, смахивая предательскую слезу, даже вытер щёки тыльной стороной ладони по-быстрому.       Ну уж нет. Он не будет плакать из-за какого-то баскетболиста. Даже если тот — самый красивый парень на свете. Даже если у него самая тёплая улыбка на свете. Даже если…       Мысль оборвалась, когда дверь кофейни раскрылась. Сугуру выпрямился, поднял взгляд, и его внутренности скрутило в тугой узел.       Внутрь заходил Годжо Сатору.       Белые волосы, дурацкая улыбка, наглая походка. В одной руке телефон, в другой — ключи, которые он бессмысленно подбрасывал и ловил.       «Кого чёрта он тут делает?» – Сугуру прикрыл глаза ладонью, отвёл взор в сторону в надежде, что Сатору не заметит его.       Он скосил взгляд сквозь пальцы. Сатору осматривался по сторонам, будто кого-то искал. А потом его взгляд остановился на Сугуру.       «Нет. Нет, нет, нет...»       Сатору ухмыльнулся, Сугуру это видел даже через щель между пальцами, и направился прямиком к его столику.       Сатору плюхнулся на стул напротив. Теперь уже бессмысленно прятаться от него. Всё равно из-под земли достанет этот чёрт. Но Сугуру не убирал руку, подумал: ну вдруг прокатит? И Сатору уйдёт?       Но он не уходил. Даже бесстыдно сделал заказ, а потом начал свою речь.       – Ну привет, принцесса, – протянул Сатору, и в голосе слышалась та самая мерзкая насмешка, от которой Сугуру хотелось провалиться сквозь землю.       Он закатил глаза под ладонью. Ну почему он не уходит?!       – Продолжаешь стесняться? – хмыкнул Сатору. – Ну, я понимаю тебя. Это такая большая смелость была с твоей стороны.       «Что он, чёрт возьми, несёт?» Сугуру сдержал вздох. Ладно. Смысл прятаться? Наверное, он со стороны выглядит подозрительно. Сугуру слишком резко убрал руку и начал отряхивать рукава тонкой куртки, делая вид, что всё так и запланировано.       Сатору сидел, откинувшись на стул, с самым довольным видом на свете. Белобрысый идиот. Который, кажется, вообще не собирался уходить.       – Ты… – осторожно начал Сугуру. – Ты кого-то ждёшь? Если да, то тут есть множество свободных столов.       – Зачем? Я к тебе пришёл.       Сугуру натянуто улыбнулся, подался вперёд.       – Зачем? – спросил он, а Сатору издал короткий смешок.       – Ты меня позвал на свидание. Или ты так всех обнимаешь в раздевалках? – в последних словах прозвучали нотки раздражения. Сатору скрестил руки на груди, смотря на Сугуру слишком… слишком испытующе.       – Ага, только тебя, – Сугуру кивнул, хотя на уме думал: я признавался Хайбаре-куну, а не тебе, белобрысый нахал. И лишь секундами позже до него дошёл смысл слов Сатору, и его узкие глаза округлились. – Тебе?!