Теперь на очереди центр мира

— Почему я узнаю об этом только сейчас??   Перед администраторшей стояла высокая женщина немного младше сорока. Её когда-то однотонный синий комбинезон хранил на себе многолетние следы производства: пятна разной степени темноты, швы подлиннее, швы покороче, яркие заплатки из бабушкиных платков. В руке она сжимала внушительных размеров ящик с инструментами.   — Потому что доложили об этом только сейчас… — администраторша, поправив очки, попыталась разглядеть вышитое на комбинезоне имя, — Заднепроходская?   — Заднепровская. Дарья Аркадьевна, — Женщина поправила выцветшую, некогда огненно-красную косынку, из под которой так рвались сбежать столь короткие, но столь назойливые тёмно-русые прядки, — Выдадите? Я со смены устала, а документы на дне ящика, —Дарья приподняла свой груз (который, как кажется, весит не меньше центнера) и демонстративно потрясла им; внутри шуршали инструменты.   — Без паспорта не выдам, — свела брови администраторша, и прикинулась, будто бы принялась за какие-то другие бумаги.   — А это?? — Дарья оттянула вышитое на комбинезоне имя, — Не пойдёт??   — Как это должно доказать, что это вы Заднепровская-Дарья-Аркадьевна? — она произнесла это в одно слово.   — Легко, — Дарья пожала плечами, — Я его не воровала. Если не отдадите, значит, не верите мне, — Дарья наклонилась, тень пала на её лицо, — А вот партия мне верит. Родина верит. А вы, чего-то, — нет.   Администраторша, нахмурившись, хотела уже прогнать Заднепровскую, однако в последний момент разглядела на закатанном рукаве значок. Круглый, сине-зелёный, с алой звездой и ликом Ленина по центру. Администраторша затихла, прокашлялась и, встав, ушла в заднюю часть почтового отделения. Там протягивались сотни, если не тысячи труб, через которые каждый день проходило несчитанное количество писем и посылок. Через пару минут Дарье вынесли письмо, и она спешно покинуло душную почту.   На улице работягу ждала спасительная прохлада. Серые кубы зданий составляли лабиринт города, такой запутанный и такой знакомый. Дарья быстро и легко отыскала ларёк с газировкой. Взяв любимы грушевый Лагидзе, она заняла собой и своим громадным ящиком нагретую солнышком лавку. Отпив лимонада, Дарья наконец-то открыла письмо. Имя на нём она сразу узнала.   Дарья Аркадьевна!!!!   — Ну что за человек.. — Фыркнула Дарья, мягко улыбнувшись.   Дорогая моя согражданочка! Пишу тебе письмо благодарности и уважения! Мы с мужиками проверили рельсы — зря они тебя так. Всё ты хорошо сделала. И рельсы поставила новые, и Митьку Знойного выковыряла. Всё ещё дивлюсь, как ты это так смогла. Сердце у него не билось, мы уже послали словечко, мол, помер. (Он теперь из-за этого мучается с паспортом. Ему пробили, что он коньки откинул!) А ты его раз и достала. Поражаемся всей бригадой! Про бригаду. Мы дошли до второй точки. Глубину назвать не могу — засекречено, сама понимаешь, согражданочка моя. Рельсы твои очень помогли. Ещё раз хвалю, ещё раз спасибо. Новые плакаты привезли ещё!! Один приложу, оставшийся. Ты нам тоже напиши, мастерица, мы скучаем. Твой товарищ по рельсным делам   Антон Вадимыч   Дарья, расхихикавшись, почти подавилась лимонадом. Утерев слезинки, она достала из конверта плакат. "К центру Земли — к центру Мира!" — гласила яркая надпись под разрезанным на половинки земным шаром. В коре его были прорисованы спиралью рельсы, стремящиеся к огненному ядру.   Родина достала до неба, до луны. Теперь на очереди центр мира. А после, видимо, солнечной системы.