Вам письмо!

День начинался прекрасно: в Лондоне была, на редкость, приятная, солнечная погода, что не может не радовать и не греть душу. Я уже привычным ритуалом взял свежие газеты, письма, счета. И первым делом пошел к Шерлоку. Поздороваться, обсудить новости или, если нам крупно повезет, взяться за новое дело. Не могу даже представить, каким оно будет и в какую точку Англии нас занесет. Но одно я точно мог сказать — с Шерлоком всегда интересно. Когда я открыл дверь, меня встретила весьма сложная картина: шторы были плотно зашторены, не пропускали свет, из-за чего комната выглядела мрачно. Внутри поднималось беспокойство. Мой взгляд забегал-засуетился, но ничего конкретного, как следов взлома или убийства, я не заметил. — Шерлок? — я недоверчиво шагнул вперед. В ответ тишина. Точно! Вот что меня беспокоило — тишина. Быть в обществе великого детектива, как быть свидетелем, если не частью, большого механизма со множеством шестеренок. Эта чудо машина всегда в процессе, ее детали крутятся, вертятся, гудят. Но сейчас производство встало. Я набрался смелости и подошел к окну, перед этим положив стопку макулатуры — как говорит Холмс, — на стол. Я расставил руки, как это делают в фильмах, и легко раздвинул шторы. Яркий свет сразу проник в комнату, будто вместе со светом я впустил и жизнь. Сзади кто-то зашипел: — Мой друг, что ты наделал!? Рефлекторно я повернулся на звук и уставился на умирающего "вампира". Надо же, вот и выдающийся сыщик! Шерлок был в своем излюбленном высиженном до дыр кресле, но не в типичном положении: голова лежала на одном подлокотнике, ноги свисали через второе. Холмс раздраженным жестом закрыл лицо рукой — сейчас она выглядела особенно бледной и худой. Я внимательно посмотрел на приятеля — безуспешно пытался разгадать загадку его не менее загадочного поведения. — Ты заболел? — В тебе говорит врач, но не друг, — огрызнулся Шерлок, — я болен давно, но не сложными медицинскими терминами... "И говорит загадками. Впрочем, как всегда" — подумал я. — Тогда что с тобой? — я уже не мог стоять на одном месте и смотреть на бледного Холмса, поэтому подошел к столу, — я и вправду начинаю волноваться. — В нашем прекрасном языке есть такое слово — скука. Мне скучно, Джон. В услышанное, если вы хорошо знаете этого чудаковатого детектива, вы бы в жизни не поверили. Так вот я тоже. — Я сейчас в петлю полезу! Нееет. Джон, лучше пристрели меня ,— не унимался Шерлок, чем задевал струны моего спокойствия. — А как же раскрывать преступления? Возьмись за дело! — Не хочу. Однотипно. Тогда я развернул газету, зачитал несколько строк, но Холмс бесцеремонно перебил: — Как самый заботливый сосед, ты решил мне подкинуть работы, а? Прошу, Джон, предоставь нашим безмозглым защитникам порядка шанс повозиться. Гляди, через день другой они сложат два плюс два! — Чем тебе не интересна кража драгоценного камня? Шерлок фыркнул. — Чем? Тем, что за этим стоит сама "пострадавшая"? — С чего такая уверенность? Ты даже... — Старики, как эта милая дама, теряют свои побрякушки во время генеральных уборок. Закатился под кровать, а на уши поставили весь Лондон. Можешь быть уверен, завтра ровно в семь утра мы получим "шуточное опровержение" с нелепым заголовком. Он говорил так убедительно, что я, как и во все другие разы, поверил каждому слову. — Что еще пишут? — спросил Холмс. И я читал, слыша критику новостям, но по ощущениям будто мне били пощечины: — Угнали машину. Так. Очевидно, что за этим стоит автомеханик. Даже думать нечего. Не удивлюсь, если гонщика уже перехватили или он разбился. Дальше. — Открытие пекарни — это здорово, надо будет как-то туда сходить. Дальше. — Дальше, Джон. — Пропала кошка? Джон, ты серьезно? Мы не будем лазать по деревьям и искать блохастых негодников. Для полного счастья предложи перевести бабушку через дорогу. — Так ты повысишь свою карму, — пошутил я. — Свою ты точно потерял, когда открыл шторы. — И чем это плохо? Посмотри какой сегодня солнечный день! — Он не подходит под мое настроение. Я хмыкнул, перевел взгляд на бумаги. — Дальше пара-тройка писем и одна газета. — Письма сожги, из газеты сделай пилотку, — абсолютно серьезно предложил Холмс. Я изучил то, что осталось. Два письма не предоставляли никакого интереса, но вот третье...оно было адресовано мне. Осторожно открыв конверт, я взял в руки лист. Адресант не указан. Я прочитал про себя. «Дорогой д-р Ватсон! Пишу Вам с сердцем, полным тепла и уважения. Вы мой вдохновитель. Вы самый искренний, добрый, благородный, отважный человек из всех, которых я знаю! При упоминании Вас мое сердце невольно трепещет, как крылышки колибри, а душа...» Дальше я не смог перескочить хоть на одно лишнее слово. А написано немало. Моментально почувствовал горящее лицо и уши, как сигнал, что произошел "сбой". Все же пересилив себя и сильное смущение, я дочитал до конца. Ту долгую минуту, наверное, я забыл дышать. Там было все: от переизбытка чувств до того, что меня действительно зацепило — "тень Холмса"(то есть я) очень важна, ведь без тени человека не бывает. Для меня эти строчки откликнулись. Отправительница восхищалась мной, нашим с Шерлоком дуэтом и, очевидно, по уши была в меня влюблена. Ранее не в таких количествах, как у моего приятеля, но я умел опыт с подобным... это письмо чем-то отличалось. Нужен был свежий взгляд, чтобы понять "подвох", но оно было слишком личным. Тем временем великий детектив не пошевелился и на миллиметр. Он будто стал частью мягкого кресла, слился с ним в одно целое. Ленивый, неподвижный и незаинтересованный ничем Шерлок пугал куда сильнее. — Люди пишут... хорошие вещи, — я присел на корточки возле камина, — и глупые тоже. — Например? — Мне прислали признание. — Не по адресу. Чистосердечные приходят через квартал. — Любовное, — уточнил, — любовное признание. — Небось от Джейн Вилсон для Джона Ватсона, — не стеснялся и рассуждал вслух сыщик. — Нет. Оно не подписано, — я уже хотел выкинуть лист в камин — как вдруг Шерлок ловко и проворно выхватил его из моих рук. — А вот это, — он зажал письмо между средним и указательным пальцами, — уже интересно. Я возмутился: — Ты что делаешь?! Отдай. — Странно. Когда ты, предположим, пишешь кумиру, разве не представишься ему? Этот каверзный вопрос выбил меня из колеи на некоторое время; этого вполне хватило, чтобы Шерлок бегло ознакомился с содержимым. — Мало ли, почему так. Она, может, слишком стеснительна. — Или находится в розыске, — парировал Холмс. Детектив осторожно, будто и не брал, вернул мне лист. Наконец-то мой друг встал с засиженного места, сложил руки за спину и задумчиво подошел к окну. — Но, знаешь, мне он показался странным, — начал я, а Шерлок продолжил: — Чутье тебя не подводит. Там все между строк... все между строк. — Хочешь сказать, что она реально в розыске? — Нет. Чепуха. Я озадаченно уставился на высокую фигуру, стоящую ко мне спиной. — Она ни разу не написала "я люблю Вас", "Вы мне нравитесь" и тому подобное, хотя смысл был в этом, — постепенно до меня доходило, как будто в мозгах загорелась лампочка. — Это мелочи, Ватсон, ничего серьезного, — он повернулся ко мне и интригующе улыбнулся, — я знаю, кто это написал. — Что? — я подошел к нему, — Шерлок, это невозможно! — С ограниченным мышлением все кажется невозможным! — воскликнул детектив; я узнал в его глазах блеск озорства перед новой головоломкой, — Хорошо. Смотрите: почерк размашистый, но читабельный. Она явно спешила. Обрати внимание на наклон — она точно левша. Но почему она спешила? — Почему? — Ее захлестывали эмоции, причем, исходя из текста, очень сильные! Она торопилась ими поделиться и также быстро избавиться от письма. Если судить по пасте, то оно провалялась в нашей почте не один день. — И как мы, друг мой, найдем ее? — Разве мы будем ее искать? — Шерлок улыбнулся, — Все просто, Джон: наблюдение. — Не понимаю... — Дам подсказку: преступник всегда возвращается на место преступления. Я изумленно выгнул бровь. — Ну же, Джон! Ладно, не смотри на меня так. Во время моей хандры и безделья я часами напролет наблюдал за жизнью на Бейкер-стрит через это окно. В одно и то же время по одной и той же траектории проходила одна мисс в красном пальто и черными очками. Она шла, останавливалась перед тем домом, — он показал пальцем на дом напротив, — с него хорошо видно нашу квартиру. Стояла, ждала. Потом, минут через семь-десять, уходила. — Ты хочешь сказать, что женщина в красном пальто и написала письмо? — Не исключено. Но за простыми вещами стоят сложные махинации. — Чем дольше ты говоришь, тем больше у меня вопросов...— я закатил глаза; и все же Шерлок Холмс поймал меня на удочку любопытства. — Она может быть лишь пешкой, а поэтические высказывания — скрытым шифром! — Это безумие. — То, что надо, — воодушевился сыщик-консультант, — осталось проверить мелкие детали. Он закрутился, как белка в колесе. Взял козырек. — Ты со мной? — кинул он через плечо. — Иду, — пробормотал я, — Даже не знаю, как я потом опишу это расследование. Шерлок хохотнул и выбежал на лестницу. В коридоре мы встретили миссис Хадсон. — Мальчики, вы бороться с преступным миром? — звучало привычнее любого приветствия. — Здравствуйте, миссис Хадсон, — поздоровались в унисон. — Приходите на ужин вовремя! — Миссис Хадсон, — остановил ее Шерлок, — вы случайно не видели в наших краях подозрительную персону в вырвиглазном красном пальто? Хозяйка квартиры задумалась. — Видела. Да, видела один раз. Внешность у этой леди явно не европейская. — Можно подробнее? — я вклинился в разговор. — Азиатка. Ну, может, метиска. Не знаю. Вполне приличная женщина. Шерлок отдернул меня за плечо, а сам выкрикнул на прощение: — Спасибо, миссис Хадсон! Ваши сведения ой как пригодятся! — И что теперь? — нетерпеливо спросил я. Шерлок, как малый ребенок, с энтузиазмом заглядывал в двора и косился на фонарные столбы так, будто они знали ответы на все вопросы. — Теперь мы гуляем, — и принялся объяснять,: — Как бы вживаемся в роль нашей безвкусной дамочки. Я не мог понять, почему безвкусной: из-за пальто или меня? — спрашивать не стал. Мне было проще принять факт того, что мы прохаживаемся по хорошо известной нам местности; воздух был свежий, а солнце все такое же слепящее. Но мою голову все не покидал смутный образ таинственной мисс в красном пальто и письмо, от которого, словом, я так и не избавился. Что же это все значит? С каждой минутой рассуждения я начинал верить в какой-то дурацкий сговор или очередную ловушку Мориарти. Шерлок будто прочитал мои мысли. — Джон, наберись терпения. Пока мы не встретим нашу подозреваемую, я не могу раскрывать все подробности. — Ладно, — я кивнул, — по крайней мере ты ее видел. Методы моего друга специфичны, но какими бы они не были, мы всегда выходили на путь истины и справедливости. Я ему верил, верю и буду верить. — И все же хорошо, — я заострил взгляд на его вытянутом профиле, — что случай вытащил тебя на улицу! — Бред, — отмахнулся Холмс, — не нужно все притягивать за уши! Я не смог сдержать смех, а Шерлок, корча гримасу, все же подхватил заразный смешок. Так мы ходили-бродили по улочкам Лондона. Мои ноги уже гудели, намекали, как могли, что пора бы передохнуть. Но Холмс вел нас по понятному только ему маршруту. Завернув за угол, мы оказались перед небольшим ресторанчиком азиатской кухни. — Нам сюда! — воскликнул Холмс и открыл передо мной дверь. В нос сразу ударил аромат каких-то специй, уши обволокла легкая, на китайский мотив, мелодия. — Погоди, — я занял столик, — мы... — Да, ты правильно понял, — опередил меня Шерлок, — мы в засаде, мы — наблюдатели. Мы уставились на меню. Единогласно выбрали суп с лапшой, который нам принесли достаточно быстро — вот это сервис обслуживания! — Ах, какое пахучее блюдо! — ноздри сыщика раздулись, он энергично поманил пару себе на лицо, — Ну, налетай! Он со звериным голодом набросился на тарелку с едой. Я же не спешил. — Шерлок, — мои палочки были направлены на него, — вдруг она не придет? — Придет, не придет, — последовала пауза, — знаешь какие на вкус слипшиеся и холодные макаронные изделия? Гадость! — он легко стукнул по столу, — Ешь пока не остыло. Или, если не хочешь, отдай мне свою порцию. — Еще чего! Мы друг другу улыбнулись и продолжили обед. — Бульон у них сытный, — прокомментировал я, — и мясо во рту тает. Шерлок задумчиво посмотрел на часы и между тем посоветовал: — Поставь забегаловке пять звезд и не забудь сверху докинуть чаевых! — хотя, скорее, он говорил это самому себе, — Да, стряпня неплохая. После того, как мы поели, была самая сладкая и сложная часть — ожидание. Но с Шерлоком это всегда легко. Зачастую мы прячемся в укромном уголку, как сейчас, и ждем. Перекидываемся словами редко. Наши отношения построены так, что нет необходимости поддерживать их светскими — по мнению Холмса глупыми — беседами. Всем известно: поговорить с кем всегда найдется, а вот помолчать только с избранным в вашей жизни человеком. Таким, наверное, для меня и был Шерлок Холмс — избранным. Голова детектива вертелась туда-сюда, взгляд блистал от предвкушения. Уверен, его проницательные глаза уже нашли подсказки, и своим дедуктивным мышлением он узнал все секреты этого заведения. Время, к удивлению, шло стремительно быстро. Я пытался следить за посетителями и делать выводы; зашел дедушка с внуками, через время мужчина средних лет и компания подростков, потом супружеская пара... — Джон, — позвал меня Холмс, — ты что, уснул? Он не дождался моего ответа, пока я интенсивно моргал, и добавил: — Мы уходим. — Шерлок Холмс ошибся? — я его догнал и решил беззлобно подшутить. — Гении не ошибаются! — Тогда, позволь предположить, не сработала теория вероятности? Или мы ее сейчас встретим? — Ни то ни другое, — весело сказал Холмс, заворачивая за угол. — Но почему мы ушли? — Разве ты не помнишь, что говорила миссис Хадсон? Она нас ждет к ужину. Я не думал, что его ответ будет так прост. — Выходит, мы целый день крутились на одном месте...и ели. — Какой точный анализ, Джон, браво, — он хлопнул в ладоши, — разве не замечательно? — Ты неисправим...— пожаловался я самому себе. В квартире нас ожидал мягкий свет ламп и привычный беспорядок. Книги, плед, письма... И по дому витает запах запеченной курочки. Аж в животе урчит! — Знаешь, Джон, что самое главное в расследовании? Я не мог представить, к чему он это спрашивает. По ровному тону — риторика, но зная Шерлока — подвох. — Уметь замечать, анализировать, — я не стал изобретать велосипед. — Тоже верно, — он опустил голову, пряча лицо, — Но что выше этого? Ответ: не выйти на самого себя! Я удивленно вскинул бровями. К чему, собственно, это сейчас было? Помолчав с полминуты, словно дав и тишине все обдумать, под гнетом удушающей молчанки я бросил: — Скажи еще, что ты написал то письмо. Но Шерлок поддержал мои слова: — О, пока не скажешь в лоб — не дойдет. Джон, право, думал ты раньше поймешь. От такой интонации я сразу решил, что он так прикалывается. — Врешь. — И с чего бы? — С того, что, получается, женщины в красном пальто не существует. — Ты ошибаешься, друг мой. Во-первых, я действительно видел такую фигуру днями ранее. Во-вторых, разве стала бы врать миссис Хадсон? Вариант того, что детектив подговорил хозяйку квартиры, я сразу отбросил. Между тем, заметив мое замешательство, Шерлок мягко добавил: — Но да, правда лишь наполовину, признаю. Эта героиня никак не связана с криминалом, а уж тем более с любовными переписками! — А почерк? — Я умею, ты же знаешь, подделывать любые почерка. — Ты бы не успел подкинуть его в почту, — я все не унимался. — Доктор Ватсон, ты недооцениваешь мои возможности! Все было продумано заранее: от того, когда ты отвлечешься до моей профессиональной реакции. — Не верю...ты подлец, Шерлок, — не сдерживаясь выпалил, — зачем оно тебе надо было? Сыщик почесал подбородок и принялся раскрывать свой мотив: — Ха! Можешь считать, что мне было скучно. Но правда, Джон, ты меня нисколечко не подозревал? Я хотел гневно послать этого негодника куда подальше, но осекся на полуслове. Картина перевернулась вверх тормашками. Шерлок говорил, скорее всего, правду. Если это взять во внимание...и те строчки, пропитанные высшими чувствами. О господи! Такое не пишут даже с целью поиздеваться. Я решил попробовать переиграть или заземлить шутника. — Ты любишь меня? — Что? Я прислонился к двери и улыбнулся. Холмс повернулся ко мне. — Ты любишь меня, — уже твердо произнес я. — Любовь — это идиотизм! — Поэтому ты ни разу не написал "люблю". Конечно! Для Шерлока признать такую мелочь означает конец света. — У меня хороший словарный запас, дружище, чтоб избегать это жуткое слово. Остальное — бред. Где-то в доме послышалось: «Мальчики! К столу!» Я прикрикнул: — Минутку! Сейчас придем! — а после уже обратился на порядок тише к Шерлоку, — признайся себе. Резко затихло. Я так и застыл возле двери, смотрел, как приближается Холмс. Моя поза давала понять, что пока мы не закончим эту тему, никто отсюда не выйдет. — Хорошо. Перестарался. Вдохновение пришло и расписал того, что вообще тебя не описывает. Обольстил! А ты губу раскатал! — он замолчал и посмотрел мне в глаза, — но ты мне не безразличен, Джон. Не люблю — не в моем стиле . Но не безразличен...Доволен? В моменте я будто бы растаял. Любить для великого детектива равносильно потерять бдительность и контроль — и я, как никто другой это понимал, а потому не настаивал. — Я так уж и быть, — улыбнулся ему, — прощу тебе эту...выходку. Миссис Хадсон снова нас позвала: «Еда стынет! Вы, голубки, как хотите, а у меня уже слюнки текут!»