Холодный, как Россия, красивый холостой.

— Шпрехен зе дойч? Парле франсе? — спросил высокий блондин у молодого паренька, что был ещё колониями Британии. Альфред покачал головой. Блондин выругался по-русски. — Я не люблю английский. Кстати, меня зовут Иван. Очень высокий и мощный парень в тулупе наклонился к маленьким колониям. Империи все были такими и с высоты своего величия смотрели на колонии и страны, как на малышей. Когда-то царство Ивана было очень маленьким и даже Феликс, в то время Речи Посполитая, мог справиться с ним. Ему повезло собраться с силами. Тогда он мог по-настоящему умереть, окончательно, поэтому старался не вспоминать смуту. — Альфред. — Приятно познакомиться. — У нас тут вообще-то война за независимость. Я собираюсь сепарироваться от старшего брата. А Вы, как я слышал, держите нейтралитет. — Я такое говорил? — преувеличенно удивлённо сказал Иван. — Да, точно. Запамятовал, прости это старческое. Иван улыбнулся и если бы Джонс слушал Артура и других, то испугался бы этого, как все остальные. Иван расслабил свой белый шарф. — Я тебе помогу, но это будет нашим с тобой секретом, — подмигнул Иван и протянул колониям руку. — Тем, что не присоединяюсь к Британии. — Зачем? — Скажем так, не люблю Артура. Как и он меня. Враг моего врага... — А я Вам что? — Альфред не знал, что потребует от него такая огромная империя. Стать его метрополией? — Торговля. Слышал как Вы с Артуром попили чай. Забавно. Я тоже люблю чай, кстати, — Иван стал серьёзным. — Ты не хочешь у него покупать, я не хочу ему продавать, почему бы не торговать друг с другом. Назло Артуру. — Хорошо. Альфред пожал протянутую руку. Ладонь было сухая и холодная. Все семь лет Иван был где-то рядом на Аляске и даже часто выступал за мирное урегулирование конфликта. Джордж Вашингтон был обрадован тем, что Екатерина отвергает предложения Великобритании с презрением. Альфред с восхищением смотрел на соседнюю империю. Несмотря на свой статус, Брагинский не вел себя высокомерно по отношению к молодому Джонсу. Это подкупало. Долгое время с Иваном у Альберта были только торговые отношения. России было не до далёкой страны, отвлекали частые войны с Османской империей, например. Да и путь до Америки был не близким. В то время, когда шла вторая война за независимость, Иван был занят своей Отечественной войной. Их переругивание на французском с Бонфуа доставляло многим проблемы, особенно соседям Франциска, которые должны были выступить за Францию. Артур помогал Ивану, потому что сильнее, чем он не любил Ивана, он не любил Бонфуа. Враг моего врага мой друг. Иван свыкся с холодом, а вот Франциск не был готов мёрзнуть. Бонфуа проиграл, а Иван пил трофейное шампанское. Следующий раз Альберт встретил Ивана, когда уже стал самостоятельными штатами. Иван был всё таким же. Его длинные ноги делали его неуклюжим и видно было, что конечности непоспевают за ним. Иван посмотрел на соседа долгим внимательным взглядом. — Парле франсе? — спросил Иван. — Всё ещё нет. — А Мэтью говорит по-французски, — заметил Иван невзначай. — Не хочешь подрасти? — Конечно, это мечта многих стран. — Тогда возьми Аляску. — Взять? — Купи. Видишь ли, мысль сформированная в Петербурге долго идёт до окраин, — Иван пошевелил длинными музыкальными пальцами. — Я мёрзну от плохого сообщения между городами. С реками мне повезло, но дороги делать на такой территории трудоёмко. — Вряд ли у меня найдётся столько денег. — Сколько есть, столько и заплатишь. Сделка состоялась и Аляска перешла к США, Альфред подрос. Он очень сильно подрос благодаря не самым честным действиям с Мексикой. И тоже стал мерзнуть, но нет так сильно, как Россия. Обошелся курткой. Связь крепла между Альфредом и Иваном. Сначала подписана конвенция о дружеских отношениях, торговле, мореплавании и рыболовле. Почти через десять лет Трактат о торговле и мореплавании и через двадцать Конвенция о морском нейтралитете. А потом в Европе начался очередной конфликт. И империи рухнули. Никто не ушел целым. И Альфред подумал, что никогда больше не увидит Россию. Альфред слышал, о том, что на месте Российской империи появился кто-то новый, Артур наблюдал за поверженным старым врагом и передал новости братишке. Знакомиться с тем, кто теперь на месте Ивана Альфред не хотел. Но когда-нибудь им суждено было встретиться. В "Лиги наций" появился новый молодой участник, СССР — Иван Брагинский. Он уже не был той империей, о которой Артур и другие рисовали карикатуры. Брагинский схуднул, но всё ещё носил тот тулуп как у солдат империи. Теперь везде вставляет через слово "красный", у него теперь много всего красного: от площади до октября. Красные звёзды повсюду. Он всячески открещивался от того, каким был в прошлом, но охотно пользовался тем, что осталось от империи и Альфреда это сильно злило. Как смеет он называться именем Брагинского, пользоваться его вещами и делать вид, что не имеет с империей ничего общего. Иван перестал излагаться на французском и говорил с жутким акцентом, что резал слух Артура и Альфреда. Но Альфред видел, что несмотря на помолодевший вид, сиреневые глаза Ивана остались такими же как у империи. Взгляд на две тысячи ярдов. Может быть этот Иван помнит не только своё имперское и царское прошлое, но и детство в бытность княжеств, владимирско-суздальской и новгородских республик. Надежда, что они вновь подружатся и возобновят торговлю теплилась в груди Альфреда. Феликс помнил дни своего великого прошлого и вспоминал их с ностальгией, плохо для Феликса, что не он один их помнил. Пакт Молотова-Реббентропа имел второе дно. И у Альфреда укрепилась мысль, что внутри этого самозваного Ивана теплиться душа его друга и торгового партнёра. В Европе снова началась война. Альфред не хотел присоединяться, хорошо оставаться нейтральным, понял он, когда ему улыбнулся Иван в первую их встречу. Джонс все тридцатые был в депрессии и даже, если бы хотел, у него не было средств на войну. Лечился он тем, что продавал оружие сторонам. Это лучшее лекарство от великой депрессии. Хонда поменял Альфреду мнение насчет конфликта. Япония втянула его в мировую войну, не оставив выбора. "Ленд-лиз" хоть и не бесплатный, но тоже помощь. Джонс не хотел помогать СССР, но у них сейчас общий враг и то, что этот Иван, не тот, кого знал когда-то Альфред, не должно стать проблемой для всего мира. Иван надеялся, что раз он не был на делёжке германского пирога после Первой мировой войны, то Людвиг оставит его в покое. Но территории Ивана были слишком заманчивы. Людвиг проиграл опять. — Этот тоже победил? — Людвиг удивлённо посмотрел на Франциска. — Главное выбрать правильную сторону. — В прошлый раз я всё пропустил, убивал имперскость внутри себя, но сейчас я буду со всеми, — Иван улыбнулся, а Бонфуа передёрнуло от этой улыбки, он помнит её и что бы не говорил этот Иван, Франциск знает его слишком долго и знает, что начинается после этой доброй улыбки. Только для Альфреда пока это улыбка ничего плохого не предвещала. — Я беру над Людвигом шефство. Иван достал "Капитал" из кармана. — Погоди со своей коммунистической пропагандой, так не пойдёт, мы все участвовали, — возразил Артур. Альфред поддержал его. Они начали делить Германию, как родители детей. Контроль над проигравшими странами — это ещё лучше захвата территории. Людвиг остался под влиянием Артура, Франциска и Альфреда, а Гильберт у Ивана вместе с территорией Кёнигсберга. Гилберт и Иван о чем-то говорили по-немецки. Альберт снова подумал, что это какая-то изощрённая месть, читать Карла Маркса именно Пруссии. Но это ещё не было концом войны, пока в Европе праздновали, Альфред и Иван воевали с Кику. Америка смотрел, как Россия забирает Курильские острова. Очень болезненный удар для такой маленькой страны. "Это точно месть" — подумал Джонс. Месть не только за эту войну, но и за Русско-Японскую. Он понимал Ивана, его сладкой местью за Перл Харбор были Херосима и Нагасаки. — Стой! Оставь его, нам ещё мирный договор подписывать. — Я ничего с этим высокомерный ублюдком подписывать не буду, — сказал Иван и ушел, даже не стал насаждать коммунизм на побеждённой территории. Коммунизм не нравился Джонсу, он слишком любит торговые отношения и то, как новый Иван хотел весь мир сделать коммунистическим, не было в интересах Альфреда. Но после войны даже внутри него появлялись социалисты и коммунисты и это надо было остановить. Это красный вирус по мнению Джонса. Началась холодная война. Иван огородился железным забором от всех капиталистов. Бывало Иван и Альфред просто стояли у этого забора и обзывались друг на друга. — Империя зла! — Нет больше империи, я его убил, она не вернётся! — Красная угроза! — Капиталистическая свинья! Все считали это флиртом. Иван и Альфред мерились количеством ракет, подбираясь близко к границам, но никогда переходили красные линии. Подводные лодки у берегов. Карибский кризис. Космическая гонка. Одно время была даже кукуруза. "О, вот, что у вас выращивают? Интересно. Как думаешь, у меня вырастут где-нибудь в Сибири такие крупные и сладкие початки? Засажу ею целину." Зато к странам соцлагеря было совсем иное отношение. Зачем Альфред полез к Вьетнаму, он не знает сам. Просто ему не нравится коммунизм. Но холодная война долго не могла продолжаться и к восьмидесятым СССР уже начал уставать. От гонки, от внутренних проблем, от геронтократии и, конечно, не обошлось без диверсантов от Альфреда и Артура. СССР сам преподнёс своё поражение на блюдечке с голубой коёмочкой и парад суверенитетов прошел по всему союзу. Альфред хотел быть с Иваном, когда тот будет умирать. Джонс не видел, как умирает его друг, но посмотреть, как умрет его враг, он желал больше всего на свете. Он хотел ощутить триумф, головокружение от успехов. Иван лежал на поле с любимыми подсолнухами, его тулуп полностью пропитался кровью. Территории отрывались от него огромными кусками. Джонс сел на землю и положил голову Брагинского себе на колени, он верил, что где-то ещё была в этом огромном теле душа его друга. Перед смертью Иван слушал Чайковского, Джонс тоже его любил. Иван пил водку прямо из бутылки. — Так ты потеряешь ещё больше крови, — предупредил его Джонс. Алкоголь для население в таких количествах очень опасен. — Мне больно. И сейчас не 1812, чтобы пить шампанское, — Иван пытался улыбнуться. Джонс согласно кивнул, между так называемым советским шампанским и водкой, он бы выбрал второе. — Ты помнишь? 1812? — Это и моя история. — Точно, — горькое разочарование ощутил Альфред, его друг умер, а убийство врага унесёт все последние упоминания о нём. — Раз я умираю, хочу тебе признаться. — Ты все семьдесят лет любил меня? — пошутил Альфред. — Нет, конечно, идиот. Помнишь, я дарил тебе деревянный сувенир. В нём жучок. — Понятно, — нахмурился Джонс. — И вот имена моих шпионов. Экстрадируй их, они мне сейчас не к чему. — Хорошо. Что-то ещё? Следил за мной, пока я спал? — И сейчас напоследок, давай запишем СНВ. Даже воспользоваться не успел, в отличии от тебя, — усмехнулся Иван и закашлял. Кровь залила рот. Иван перестал дышать. Труба выпала из его ослабшей руки. Джонс прикрыл глаза Ивану и положил его на землю. Смысл жизни на ближайшие годы потерян. Альфред поднялся, отрехнулся и ушел домой не оглядываясь. Могилу Ивану выкопает кто-нибудь другой. Заседание ООН должен был проходить скучно для Альфреда, ему никто не будет возражать, даже если он разбомбит какое-нибудь восточно-европейское государство. Все молча и единогласно согласятся. Почему именно государство в восточной Европе подадёт под удар? Это близко к России. И он не любит Сербию, считая косвенно виновной в смерти его друга. Джонс заметил знакомую светлую шевелюру Ивана. Он был уже не такой огромный, как империя или союз, но всё ещё возвышался над всеми присутствующими, несмотря на очень молодой возраст. Молодые демократии шли по коридору. У одной из девушек, сестёр Ивана, была очень большая грудь и взгляд Джонса машинально упал на неё. "Старый извращенец." пробормотал знакомый голос по-английски. А ведь теперь Иван и Альфред поменялись возростами. Это была не первая встреча Альфреда и Ивана, после распада союза. Первые годы федерации Иван продолжал пить, заглушая боль от потерь людских и территориальных. Он весело танцевал пьяным, начал носить джинсы и жевать жвачку, запивая всё колой. Открыл Макдональдс и делал всё, что не позволял себе во времена союза. Вседозволенность подростка, который дорвался до запретных плодов. Альфред смотрел на бывшего друга и сломленного врага с отвращением. Это было худшее воплощение, которое он видел. Ни статности империи, его друга, ни идей союза, его врага. Иван просто хотел абсолютно всем угодить и всем нравиться, извиняясь за то, что делал союз, извиняясь, что такой большой и неуклюжий. Альфред хотел развлечься с Югославией от скуки. И сейчас молодой Иван нагрубил ему, а над Атлантом произошел разворот. — Что ты сказал? — По-английски не понимаешь? Шпрехен зе дойч? Парле франсе? Мог бы и русский выучить за столько лет. Поучился бы на Аляске или хотя бы в Брайтон бич. Брагинский улыбнулся. Франциск, Гилберт и Людвиг обрадовались, что их старый знакомый преодолел лихое время. Потом они поняли, что он улыбнулся и у них начался коллективный шлэфбэк. Одна из сестёр увела Ивана к группе стран третьего мира, союз вечно с ними якшался, поэтому они радушно приняли нового Брагинского. Он так и не научился выбирать себе компанию, посчитал Альфред. — Апельсиновая сделка! В каком бреду был я, когда так разбрасывался имуществом?! — воскликнул Иван. — Я хочу снова начать пить, чтобы забыть это. "Может быть это воплощение будет не таким уж плохим." — подумал Джонс, смотря на то, как Бразилия, Россия, Индия, Китай начинают о чем-то договариваться. — Ты что там подслушиваешь? — заметил Иван. — Я что-то не припоминаю, при каких обстоятельствах отдал тебе Аляску? Брагинский подмигнул Джонсу. — Иван тронулся умом от постоянных предсмертных состояний, — ужаснулся Гилберт.