Телохранитель наследника

6 лет спустя

      Прошло два месяца с тех пор, как контракт Чонгука закончился, и он вернулся на родину. Последние шесть лет пролетели как один миг. Он не жалел, что отправился служить в Ливан, но и был рад вернуться домой. Ему предлагали продлить контракт, но Чонгук отказался. Хоть его сослуживцы стали для него братьями за этот немалый срок, чувство одиночества разъедало душу. Чонгуку хотелось тепла и любви, какого-то семейного очага, насколько это возможно для гея в Южной Корее.       Он принял себя ещё в школьные годы, и у него никогда не было проблем с собственной идентичностью. Встречался с парнями, но никогда не вступал в серьёзные отношения просто потому, что не влюблялся. До одного момента. Вспоминать о нём было больно… Сколько ночей, проведенных в Ливане, он ворочался в своей постели, вспоминая красивое лицо и изящное тело. Как же глупо было ему, уже казалось бы взрослому на тот момент мужчине, влюбиться в мальчишку, ещё вчерашнего школьника. Уже тогда стоило понять, что ничего путного из их отношений не выйдет. Тэхён вёл себя как ребёнок, коим и являлся. А ещё явно был не в состоянии принять свою ориентацию. Вспоминая семью Ким, Чонгук отчасти понимал, почему, но простить чужие слова был не в силах.       И сейчас, вернувшись домой, он корил себя за то, что всё ещё помнит о нём, хотя тот наверняка уже забыл, как выглядит лицо Чонгука и, возможно, даже его имя. Да и кем был для него Чонгук? Просто обслугой, которая забыла своё место. Тэхён это доходчиво ему объяснил.       Стоя под струями воды в душе на съёмной квартире, он думал о том, что надо найти работу. С нынешним уровнем подготовки его с руками оторвут даже для работы с объектами высокого уровня опасности. В целом, он мог бы не торопиться, денег у него было достаточно, но сидеть без дела не хотелось. Но не успел он разослать своё резюме, как ему позвонил бывший начальник, с которым он работал ещё до службы в Ливане.       — Слышал, ты вернулся, — раздался знакомый голос в трубке.       — Привет, Бомгю, — хмыкнул Чонгук. — Откуда взял мой номер?       — Ты забыл, кем я работаю? — хохотнул тот в ответ.       Чонгук перехватил поудобнее телефон и подошёл к окну, взглянув на город за стеклом.       — Как понимаю, ты не просто так звонишь? — решив не тянуть, задал интересующий его вопрос.       — Есть работа, — тон Бомгю зазвучал по-деловому.       — Говори.       — Частное мероприятие с огромным количеством очень богатых людей, высокий уровень риска, сам знаешь, как папарацци активизируются в таких случаях.       Взгляд Чонгука скользнул по улице, разглядывая шедших по тротуару прохожих.       — Срок?       — Всего несколько дней, но оплата тебя впечатлит.       — Условия стандартные?       — Да.       Отказываться от такой работы не было абсолютно никаких причин.

***

      Особняк, в котором проходило мероприятие, находился за городом. Перед тем как отправиться туда, Чонгук решил подготовиться и тщательно изучить план здания. Поэтому сейчас его глаза скользили по экрану ноутбука, изучая схемы, основные входы, лестницы, коридоры. Ему досконально нужно было знать каждую деталь на случай эвакуации и быстрого реагирования. Длинные пальцы едва слышно постукивали по столу, не нервно, скорее по привычке. Это помогало упорядочивать мысли. Также он изучил график прибытия гостей. На мероприятии действительно должно было быть очень много народа, что создавало дополнительную опасность. Радовало то, что в команде с ним будут работать такие же профессионалы. Поэтому Чонгук надеялся, что всё пройдёт гладко, он получит свои деньги и займётся поиском постоянного места работы.       До особняка добирались на машине Субина, одного из парней, который давно работал в агентстве Бомгю. Чонгук сидел сзади и смотрел в окно. Мысли рассеивались, то и дело возвращаясь к тому, что вот он вернулся, а на душе всё так же пусто, как это было последние шесть лет. Словно у него отобрали что-то очень важное, что крепко в него вросло, а заменить это ничем не выходило. Оставалась надежда, что работа отвлечёт его от подобных мыслей.       Особняк, в который они приехали, выглядел роскошно. Сразу стало понятно, что владельцы — невероятно богатые люди. Любопытно, что же это будет за мероприятие, Чонгук ведь даже не удосужился поинтересоваться заранее. Поэтому теперь с нетерпением ждал инструкций, чтобы узнать все подробности. Когда он оказался внутри, на него отчего-то накатило странное предчувствие. А потом мимо прошёл пожилой мужчина, смутно знакомый и кого-то напоминавший.       — Субин, а чей это дом?       — О, так ты что, не знаешь? — ухмыльнулся тот. — Вот будет сюрприз.       Чонгук уже хотел было спросить, о чём он, но к ним подошёл начальник охраны, раздавая указания, кто в какой зоне будет работать. И пока он его слушал, в отражении одной из колонн промелькнула фигура, напомнившая того, о ком он тщетно пытался забыть. Молодой мужчина шёл к лестнице на второй этаж. Его манера движения и походка так напоминали Чонгуку о… Нет, он тряхнул головой, этого не может быть. Но интуиция орала, что может. Внезапно мужчину окликнули, и он обернулся. Чонгук мог разглядеть линию шеи и часть лица. В груди что-то болезненно сжалось, его взгляд потемнел.       Это, блять, что, насмешка судьбы?       Он ещё несколько секунд смотрел в сторону лестницы, туда, где только что стояла знакомая фигура. Напряжение, скопившееся внутри, орало о том, что ему не показалось. Чонгук медленно выдохнул через нос, выравнивая сбившееся дыхание, заставляя себя слушать то, что ему говорили. Необходимо было думать о работе, отодвинув назад всё лишнее.       На задней террасе, куда они вышли, устанавливали металлический каркас арки, а люди в форме флористов разбирали коробки с цветами.       — Здесь будет проход, — сказал мужчина с планшетом, указывая на схему. — Гости садятся с этой стороны, основная линия — вот здесь…       Чонгук его внимательно слушал.       — …церемония через два дня, так что всё должно быть готово уже завтра, — донеслось откуда-то сбоку.       До сознания медленно доходило, что здесь будет свадьба.       — Чонгук! — Он обернулся и увидел Бомгю, который только что приехал. Они пожали друг другу руки. — Я так рад, что ты согласился, тем более для личной охраны жениха нужен был кто-то твоего уровня.       — Личной охраны жениха? — нахмурился Чонгук. — Но мне сказали…       — Я им устрою взбучку, — махнул рукой Бомгю, — твоя задача — жених, про остальное можешь забыть.       После ухода Бомгю в голове крутился лишь один вопрос, который он так и не рискнул озвучить: кто жених?       Чонгук направился в крыло, где его должны были ждать, и по пути опять боковым зрением выцепил знакомый силуэт. Словно всё его нутро заточено под то, чтобы находить его с полувзгляда. Он стоял у большого окна, отвернувшись, и говорил с кем-то по телефону. Свет падал сбоку, размывая черты лица, оставляя только контур, линию плеч и наклон головы. При этом выглядел он крайне напряжённо.       Закончив разговор, молодой мужчина — а он уже стал мужчиной, не тем мальчишкой, что раньше — засунул телефон в карман и ушёл быстрым шагом, даже не взглянув в его сторону. Чонгук смотрел ему вслед, а внутри всё ныло от боли. Старая рана, в которую словно случайно попали пальцами, воспалилась вновь.       Чонгуку тридцать один год, а он всё ещё сохнет по тому восемнадцатилетнему мальчишке, с которым познакомился шесть лет назад. Хотелось себя придушить, лишь бы прекратить это чувствовать. Тэхён теперь другой, он мужчина, у него своя жизнь. Скорее всего, он его даже не вспомнит. С такими мыслями Чонгук направился дальше.       В комнате, где его должны были ждать, никого не было, но он услышал голоса из соседней. И среди них — один до боли знакомый. Всё ещё живой и острый.       — Я сказал, что не буду это надевать! — в нём была слышна едва сдерживаемая истерика.       — Тэхён, хватит, — звучит другой голос, и в нём Чонгук узнал госпожу Ким. — Это не обсуждается.       Но он плевал на неё, главное — это его имя. Когда он услышал, как его произнесли вслух, всё стало по-настоящему реальным, словно до этого его призрачное присутствие было лишь сном.       Чонгук замер, боясь пошевелиться.       — Не обсуждается? — раздался короткий нервный смешок. — Это моя жизнь, ты вообще слышишь себя?       Послышался шорох ткани и шаги.       — Ты слишком много себе позволяешь в последнее время, — голос госпожи Ким стал строже. — Всё уже решено.       — Решено не мной, — ответ прозвучал тихо и надломленно, от него у Чонгука внутри всё сжалось ещё сильнее. — Я не хочу на ней жениться, сколько мне это повторять?       — Успокойся и приведи себя в порядок, — отрезала госпожа Ким. — Люди скоро приедут.       Раздался стук каблуков, она вышла из комнаты и пронеслась мимо Чонгука, даже не заметив того. Он же заглянул в приоткрытую дверь — не в силах себя сдержать.       Тэхён стоял посреди комнаты с опущенной головой, на нём был надет белоснежный идеальный костюм жениха. Он походил на раненного ангела со сгорбленными плечами и сжатыми пальцами. И в тот момент, когда Тэхён поднял голову, почувствовав чужое присутствие, Чонгук отшатнулся и прижался к стене, с силой зажмурив глаза. Только сейчас пришло осознание, что это свадьба Тэхёна. И теперь непонятно, как Чонгук это вынесет.       Спустя пять минут, собравшись с силами и надев на лицо непроницаемую маску, Чонгук заставил себя войти внутрь комнаты. Откладывать их встречу не было никакого смысла, стоило сорвать пластырь одним рывком. Тэхён, по-прежнему напряжённый, стоял у зеркала вполоборота, разглядывая своё отражение. Дверь закрылась за спиной Чонгука с тихим щелчком, и их глаза встретились в отражении зеркала. Тэхён тут же обернулся и застыл каменным изваянием. Его распахнутые карие глаза были устремлены на Чонгука в немом шоке. Было слышно, как он громко втянул воздух и задержал дыхание, словно забыв как дышать. Его взгляд был наполнен болью и неверием, которые ножом полоснули по сердцу Чонгука.       — Чонгук? — В одном имени было так много эмоций, что по телу прошла неконтролируемая дрожь.       Тэхён сделал едва заметный шаг навстречу, но тут же замер, словно наткнулся на невидимую стену. Смотрел так, будто перед ним стоял призрак, который исчезнет, стоит только моргнуть.       Чонгук не мог оторвать взгляда от его лица, повзрослевшего и изменившегося, но ставшего ещё более красивым и желанным. Никогда он за всю свою жизнь не видел кого-то прекраснее, чем Тэхён.       Удерживать маску отчуждения на лице, не показывая плещущейся внутри боли, было сложно, но он справился, оставаясь холодным и собранным и удерживая дистанцию.       — Господин Ким, — произнёс он абсолютно спокойно, — мне нужно уточнить несколько моментов по вашему передвижению на ближайшие дни.       Тишина после этих слов стала почти оглушающей.       — Ты… — Тэхён сделал вдох, но тот оборвался на середине. — Ты здесь… что… — он не мог собраться, что-то невнятно бормоча.       Его взгляд продолжал метаться по лицу Чонгука, словно он хотел убедиться, что тот реален.       — Господин Ким, я буду вашим личным телохранителем на время до церемонии и на самой церемонии, — объяснял как ребенку, — поэтому мне нужно знать о ваших планах.       Но Тэхён словно его не слышал.       — Чонгук… — голос почти сорвался. — Это правда ты?       В этом вопросе было всё. Шесть лет боли и непонимания, уязвимости, которую он, не скрывая, продемонстрировал. Но Чонгук не позволил этому расцвести.       — На территории уже усилили внешний периметр, — продолжил он тем же тоном, будто не услышал вопроса, — однако из-за количества гостей сохраняется риск несанкционированного доступа. Вам необходимо заранее согласовывать любые изменения в графике.       Тэхён снова шагнул вперёд, в его глазах появились слезы.       — Пожалуйста, прекрати так себя вести, — голос звучал умоляюще. — Поговори со мной.       — Если у вас есть вопросы по безопасности, — спокойно закончил Чонгук, — вы можете задать их сейчас.       Тэхён в бессилии прикрыл глаза, отступая, между ними снова повисла тишина.       Чонгук не смог себя сдержать и сам шагнул навстречу. Пальцы кололо от желания прикоснуться. Он поднял руку и поправил воротник пиджака, разгладил складку, которой, по сути, даже не было. Тэхён вздрогнул и распахнул глаза, в них плескалась надежда. Но Чонгук уже убрал руки и отступил, словно ничего не произошло. Обычный жест, часть работы.

***

      Чонгуку приходилось всё время находиться рядом, и каждый из них делал вид, словно они незнакомы. Тэхён больше не предпринимал попыток заговорить, поняв чужую позицию.       Господин Ким же удивился, увидев Чонгука, но ничего не сказал.       Вечером того же дня он обходил периметр для проверки и, вернувшись к комнате, которую занимал Тэхён, вновь стал свидетелем чужого разговора.       — Ты продолжаешь вести себя так, будто у тебя есть выбор, — голос госпожи Ким звучал недовольно. — Это начинает утомлять.       В ответ раздался тяжёлый вздох и затяжная пауза.       — Я не просил этого, — наконец произнёс Тэхён, в его голосе было так много усталости. — Ни сейчас, ни тогда.       — Ты родился в этой семье, — спокойно продолжила она, — и с этим идут определённые обязательства.       Чонгук стоял неподвижно, взгляд его был направлен вперёд на линию коридора, но внимание было полностью сосредоточено на каждом звуке за дверью. Он не позволял себе реагировать, не позволял думать о том, что сейчас чувствовал Тэхён.       — Это не обязательства, это приговор, — тихо ответил тот.       — Не драматизируй, — раздался голос господина Кима. — Этот брак решает вопросы, которые ты даже не способен понять. Тем более Давон — красивая девушка, тебе очень повезло.       Чонгук хмыкнул. Тэхёну не нужна девушка. Если бы его родители не были настолько слепы к собственному сыну, то давно бы поняли это.       — Контракты уже подписаны, — продолжил мужчина. — Объединение активов, влияние, доступ к рынкам. Это не просто союз двух людей, это стратегическое решение на благо нашей компании.       — Тогда женитесь сами, — отрезал Тэхён, и в этих словах на секунду прорезалась злость и упрямство, словно на секунду вернулся тот самый юный Тэхён, в которого Чонгук когда-то влюбился.       — Следи за тоном, — холодно произнесла госпожа Ким, — ты забываешься. — Послышался короткий всхлип, от которого замерло сердце. — Ты переживёшь это, — спокойно продолжила она, — как переживают все остальные.       — А если нет?       — Такого варианта нет.       Чонгук услышал, как кто-то прошёлся по комнате, шаги остановились, ткань едва слышно зашуршала, и на секунду возникло ощущение, что Тэхён стоит совсем близко к двери, по ту сторону тонкой преграды, разделяющей их.       — Ты обязан, — тихо добавил господин Ким, — ради семьи и того, что стоит за нашим именем.       — За ним ничего нет, — ответил Тэхён, и в этих словах было столько пустоты, что Чонгук невольно отметил, как она отзывается внутри него знакомым эхом. — Только сплошные несчастья…       — Хватит, — отрезала госпожа Ким. — Церемония через два дня, и ты будешь готов. Больше это не обсуждается.       Шаги направились к двери, и Чонгук отступил на полшага в сторону ровно в тот момент, когда она открылась, пропуская наружу родителей Тэхёна.       Он коротко кивнул, а они просто прошли мимо. Когда их шаги стихли, он поднял руку и тихо постучал.       — Можно? — И, не дожидаясь ответа, открыл дверь.       Тэхён стоял у окна, отвернувшись, обхватив свои плечи, словно пытался спрятаться от внешнего мира.       Чонгуку до безумия сильно хотелось подойти к нему и обнять, но он сдержался, напомнив себе, что Тэхён сам его отверг.       — Вы планируете сегодня ещё куда-то идти? — спросил он вместо этого.       Тэхён тихо усмехнулся, без веселья или иронии, только с усталым и злым раздражением.       — Даже сейчас… — Он медленно повернулся, опираясь ладонью о подоконник, будто искал опору. — Ты продолжаешь делать вид, что между нами ничего не было?       — Я выполняю свою работу, — спокойно ответил Чонгук, скользя взглядом по чужому лицу и подмечая покрасневшие от слёз глаза.       — Серьёзно? Это всё, что ты можешь сказать?       — Если у вас есть вопросы по безопасности…       — Хватит, — резко перебил его Тэхён, и его голос надломился, — перестань говорить со мной так.       Чонгук дёрнулся, но быстро вернул контроль над телом.       — Это допустимый формат общения в рамках моих обязанностей, — ответил он тем же ровным тоном.       Тэхён смотрел на него, не моргая.       — Ты даже не злишься? — спросил он тихо, с какой-то растерянностью, почти детской и болезненно искренней. — После всего… ты просто… вот так?       — Мне не за что злиться.       Эта тяжелая ложь была почти ощутимой. Тэхён отшатнулся, словно ему дали пощёчину, и на секунду на его лице обнажились все эмоции: боль и отчаяние.       — Не за что? — переспросил он почти шёпотом.       Чонгук не отвёл взгляда.       — Я больше ничего к вам не чувствую, — произнёс он, не меняя интонации.       Тэхён усмехнулся, отходя к столу и наливая себе воды в стакан.       — Уходи. — И Чонгук, услышав это, сразу же вышел в коридор, туда, где хотя бы мог дышать, потому что рядом с Тэхёном это было невероятно сложно.

***

      На следующий день у Тэхёна было много дел, связанных с организацией церемонии, и они без конца перемещались по особняку. Чонгук радовался, что людей всё ещё было мало: гости должны были начать приезжать позже. А ещё он был безумно рад, что невеста не появится до самого дня свадьбы. Казалось, если он увидит её, то всё станет слишком реальным. Ведь, если начистоту, мысли о скорой свадьбе Тэхёна сводили с ума. Находиться так близко и делать вид, что ему всё равно, было невыносимо. Хотелось бросить всё и уехать, но портить репутацию не хотелось.       Днём, разрываясь от дел, Тэхён так торопился, что едва кубарем не полетел с лестницы. Чонгук в последний момент поймал его, прижав к широкой груди. Это стало ещё одним испытанием для его выдержки. Прикасаться к Тэхёну, вновь держать желанное тело в руках — было так сладко и горько одновременно.       После этого напряжение между ними только усилилось, казалось, его можно пощупать, настолько плотным оно стало. Будто только дай повод, и они оба взорвутся. И он появился. Тэхён улизнул, и Чонгук не мог найти его в течение двух часов. Как выяснилось, он уезжал. Когда тот вернулся, Чонгук сразу же преградил ему путь, не позволив укрыться в комнате.       — Вы не согласовали выезд, — в его взгляде читался упрёк.       — Я не обязан согласовывать каждый свой шаг, — ответил Тэхён, закатив глаза прямо как раньше. — Я не заключённый.       — По контракту вы обязаны передвигаться в моём сопровождении. Либо вы уведомляете меня заранее, либо вы никуда не едете.       — Ты серьёзно сейчас это говоришь? — в голосе Тэхёна появилась злость. — Ты будешь мне указывать?       — Я обеспечиваю вашу безопасность, — ответил Чонгук, сжав руки в кулаки, стараясь держать себя под контролем. — И для этого мне нужно, чтобы вы соблюдали установленные правила.       — Или что? — Тэхён шагнул вперёд, прищуриваясь. — Накажешь меня?       Дистанция между ними сократилась до опасной близости, и Чонгук нервно сглотнул.       — Не провоцируйте, — произнёс он тише. В его тоне не было прежней пустоты, только едва сдерживаемое напряжение.       — А что будет, если буду? — Тэхён сделал ещё один шаг, и теперь они стояли почти вплотную, так близко, что Чонгук чувствовал его дыхание. — Опять сбежишь? Или снова сделаешь вид, что меня не существует?       Это было слишком. Чонгук грубо схватил Тэхёна за запястье, прежде чем успел подумать. Он прижал его к стене, навалившись всем телом, и замер. Безумно хотелось приструнить этот наглый рот, заткнуть его поцелуем. Сделать так, чтобы Тэхён слёзно умолял его о большем.       — Достаточно, — выдавил он из себя, стараясь придать своему тону строгости, но звучал неубедительно.       — Тогда отпусти… — Тэхён поднял на него влажные глаза, сердце желало моментально в них утонуть, не думая о спасении.       Но Чонгук пересилил себя и отстранился, чувствуя, как его бьёт возбуждением. Тэхён до сих пор имел над ним неоспоримую власть. Расстояние между их лицами всё ещё оставалось ничтожным. Чонгук заметил, как дрогнули чужие ресницы, как приоткрылись губы, и взгляд сам скользнул по ним. Невыносимое притяжение… Контролировать себя было с каждой секундой всё сложнее, поэтому он резко выдохнул и отошёл на два шага назад, хотя это крохотное расстояние между ним и Тэхёном ощущалось почти физически болезненным.       — На этом закончим, — произнёс он глухо, — в следующий раз соблюдайте протокол.       И ушёл, не оборачиваясь, потому что знал: если он снова посмотрит в его глаза, удержаться во второй раз может уже не получиться.       Чонгук остановился за поворотом коридора и тут же прижался горячим лбом к прохладной поверхности стены. Сердце бешено колотилось в груди, заглушая звуки чужих шагов.       — И куда это ты ушёл? — Упрямый мальчишка пошёл за ним следом, и в его голосе прорезались новые ноты, словно он решил для себя, что на этот раз не отпустит и будет сражаться до последнего.       — Мы уже всё обсудили, — произнёс Чонгук, оборачиваясь.       — Нет, — Тэхён покачал головой, снова шагая ближе, — мы ничего не обсудили, ведь ты опять сбежал!       Слова зацепили, попадая в цель, и Чонгук усмехнулся.       — Я никогда не убегал, — ответил он, и в голосе впервые за долгое время прорезалось что-то настоящее, не отфильтрованное. — В отличие от тебя.       Тэхён замер, распахнув глаза. В них плескались боль и вина, а ещё желание всё исправить, ведь судьба не просто так дала ему этот шанс.       — Ты выбрал не меня, — Чонгук не мог остановить эти слова, что ядом отравляли его душу столько лет.       — Всё было совсем не так…       — Я уже проходил это, — перебил Чонгук. — Этот урок я запомнил на всю жизнь, поэтому, господин Ким, давайте…       — Ты думаешь, у меня был выбор? — воскликнул Тэхён, сам перебивая. — Ты правда так думаешь?       Чонгук молчал.       — Я был ребёнком! Боялся! Такое происходило со мной впервые… Блять, Чонгук, ты не представляешь, сколько раз я жалел о тех словах! Как скучал… — последняя фраза прозвучала так сдавленно и отчаянно, что Чонгуку захотелось тут же обнять его и утешить, но он продолжал упрямо молчать, не в силах сдвинуться с места. — Неужели ты правда думаешь, что я просто решил от тебя избавиться? Я правда боялся, ведь рядом не было никого, кто бы сказал, что это нормально — чувствовать так, что не нужно ломать себя пополам, чтобы вписаться в чужие ожидания… — Он нервно провёл рукой по волосам. — Ты жил в моём доме, знаком с семьей, ты знаешь, как там всё устроено, что значит «должен» в их понимании… — Он сделал ещё один шаг, не отводя взгляда от глаз Чонгука, словно боялся, что если моргнёт, тот исчезнет. — Мне просто нужно было чуть больше времени, но ты мне его не дал…       — Так это моя вина? — хрипло произнёс Чонгук.       Чёрт, все эти слова Тэхёна, его признания, поднимали в нём бурю противоречий. Так хотелось поддаться, забить на свои принципы и обещания держаться подальше. Хотелось просто быть рядом с ним.       — Здесь нет ничьей вины, — прошептал Тэхён, и это прозвучало болезненно искренне. — Лишь ошибки, которые стоили слишком многого.       В его глазах сияла упрямая болезненная решимость, за которой скрывалось слишком многое: вина, страх, желание, которое он больше не хотел прятать. И Чонгук больше не мог делать вид, что ему всё равно, потому что это была бы самая большая ложь в его жизни.       Было непонятно, кто из них сорвался первым. Они просто кинулись вперёд, как два раненных изголодавшихся зверя, сталкиваясь в болезненном поцелуе. Движения были резкими и порывистыми, словно накопившееся за годы напряжение нашло выход и теперь вырывалось безумным ураганом, который нельзя было остановить. Где-то вдали коридора послышались шаги, и Чонгук, не раздумывая, одним движением подхватил Тэхёна на руки. Тот сразу же оплел его талию своими длинными ногами, и Чонгук, в несколько шагов добравшись до комнаты, толкнул дверь и скрылся со своей драгоценной ношей внутри, щёлкая замком и отрезая их от остального мира.       Они даже не разорвали поцелуй. Бурлящие внутри чувства больше не поддавались никакому контролю. Чонгук крепко удерживал Тэхёна, словно боялся, что тот ускользнёт и исчезнет. Или что Чонгук сейчас проснётся на службе в Ливане и окажется, что всё это был всего лишь долгий, болезненно-сладкий сон. Но нет, Тэхён был живым и реальным, он хныкал и извивался в его руках, а когда Чонгук уложил его на кровать, заметил в прекрасных глазах капли слёз.       — Почему ты плачешь? — прошептал он, нависая сверху, любуясь лицом, по которому так сильно скучал.       Тэхён робко улыбнулся и вновь потянулся к его губам, но прежде выдохнул:       — Не могу поверить, что это реально.       Их губы продолжили терзать друг друга до нехватки дыхания. Всхлипы Тэхёна кружили голову, звуча как самая красивая на свете музыка. Чонгук аккуратно стянул с них одежду, а когда наконец-то полностью разглядел чужое обнажённое тело во всей красе, чуть позорно не заскулил. Тэхён выглядел смущённо, он замер и на долю секунды уткнулся лбом в его плечо — так уязвимо, с каким-то затаённым страхом, что его оттолкнут, и Чонгук тут же начал выцеловывать его лицо, касаясь губами век, носа, подбородка.       — Я так никогда и не был с мужчиной, — признался Тэхён.       Чонгук чуть не сошёл с ума от этих слов, ему хотелось взвыть от осознания, что он единственный мужчина, коснувшийся этого произведения искусства. Единственный, кому позволили, кого полюбили… Сердце внезапно стало таким большим, что едва помещалось в груди, распирая её.       — Я не причиню тебе боли, — Чонгук взглянул в чужие слезящиеся глаза и увидел в них абсолютное доверие.       Ох, уж эти влажные глаза, полные слёз! Ничего в этом мире не сносило ему крышу так сильно, как это зрелище. Сколько ночей, проведённых в одиночестве, он мечтал увидеть его таким — не счесть. И вот теперь Тэхён тут, полностью в его власти, но при этом Чонгук сам готов встать перед ним на колени и рассыпаться в прах за один только сладкий поцелуй.       Его губы спустились к нежной шее, жадно вдыхая аромат тела Тэхёна — вкусный и ни с чем не сравнимый. Тот дрожал под ним, изгибаясь, поддаваясь на ласки его рук и языка, а когда Чонгук спустился дорожкой из влажных поцелуев до плоского живота, чуть прикусывая зубами нежную кожу рядом с пупком, простонал во весь голос. Поцеловав Тэхёна во влажную головку вставшего члена и услышав судорожный вдох, Чонгук вдруг понял, что у них нет смазки. Он стал оглядываться по сторонам, глядя на тумбочки, где лежали кремы.       — Там есть масло для тела, — смущённо прошептал Тэхён, заметив его метания.       Это, конечно, был не самый лучший вариант, но выбора не было: желание обладать Тэхёном превалировало над всем остальным. Чонгук сжал пузырёк масла в руке и вернулся к тому, на чём остановился. Он вновь поцеловал чужой член, чувствуя пальцы Тэхёна в своих волосах, а после полностью вобрал его в рот. Тэхён вскинул бёдра, громко выстанывая и всхлипывая. Чонгук поднял глаза и, не отрываясь от его слёзного взгляда, продолжил жадно сосать. Он остановился только тогда, когда Тэхён был на пределе, увлажнил пальцы маслом и, сильнее раздвинув длинные стройные ноги, начал потирать сжатый вход, что горячо пульсировал в желании принять его. Проникнув внутрь одним пальцем, Чонгук ощутил крышесносную узость этого тела, представляя, как дырочка будет обхватывать его член. Хотелось немедленно в него войти, но он заботился о Тэхёне, ведь дал обещание. Когда он двигался уже двумя пальцами, то нащупал горячий и пульсирующий комок нервов, нажав на него, и Тэхён вскрикнул, вскинув бёдра, сам сильнее подаваясь попой на пальцы. По покрасневшим щекам покатились слёзы удовольствия, и Чонгук ощутил, как собственный член болезненно дёрнулся.       — Ты такой молодец, мой хороший, — шептал он такую необходимую Тэхёну похвалу.       — Да-да, — тот метался по покрывалу, выгибаясь в экстазе, — Чонгук, пожалуйста, — молил, не понимая, о чём.       Чонгук и сам уже был не в силах тянуть и, вытащив из горячего тела пальцы, приставил к слегка раскрытой дырочке головку члена.       Они смотрели друг другу в глаза, не моргая, пока он входил в него, растягивая тугие стенки. И только когда вошёл до упора, Тэхён закатил глаза, откидывая голову назад, задыхаясь от того, насколько сильно его переполнял чужой толстый член.       Толчки, сначала медленные и размеренные, сменились на быстрые и хаотичные. Пот струился по телам, стоны наполняли комнату, и было всё равно, что их кто-то может услышать. Так хорошо, как сейчас, Чонгуку ещё никогда не было. Чувствуя приближающийся оргазм, он полностью лёг на Тэхёна, обхватив его лицо ладонями, утирая слёзы в уголках глаз. Его таз двигался мелкими толчками, а язык проник в податливый рот, жадно вылизывая. Зажатый между их телами, член истекал смазкой от постоянного трения. В какой-то момент Тэхён задрожал и излился, и только тогда Чонгук отпустил себя и в несколько особо глубоких толчков кончил следом, выходя из горячего тела, забрызгивая своей спермой раскрытые бёдра Тэхёна, а после размазывая её по судорожно сжимающейся дырочке.       Обессиленно упав на кровать рядом с Тэхёном, он притянул его в свои объятия, мягко зарываясь во влажные локоны.       — Ты был великолепен, — прошептал он охрипшим голосом в висок, нежно целуя. — Лучшее, о чём я мог мечтать.       — Спасибо, Чонгук, — счастливо произнёс удовлетворённый Тэхён, прежде чем уснуть с улыбкой на губах.

***

      Тэхён проснулся от чувства лёгкой щекотки. Разлепив глаза, он понял, что это дыхание Чонгука щекочет ему шею, и сразу же широко улыбнулся, не в силах сдержаться. Аккуратно перевернувшись на другой бок, он принялся разглядывать лицо напротив. Спящий Чонгук выглядел так умиротворённо, что от него невозможно было отвести взгляда. Тэхёну до сих пор не верилось, что этот мужчина снова появился в его жизни, и это произошло так вовремя, именно в тот момент, когда он чуть было не совершил свою самую большую ошибку после той, когда он отверг Чонгука.       Когда Тэхён увидел его там, в комнате для примерки, он лишился дара речи. Мужчина так повзрослел и стал ещё привлекательнее, чем раньше. И, к огромному сожалению, ещё более закрытым и отстраненным. Чонгук и раньше был немногословен, а теперь окончательно закрылся в свой панцирь. В какие-то мгновения Тэхён даже верил, что ему действительно всё равно, но сердце твердило, что та любовь, что прожила в его собственном сердце все эти годы, не могла быть невзаимной. Где-то в глубине глаз Чонгука он видел правду, словно их души связаны и не могут друг другу лгать.       После проведённой вместе ночи всё изменилось окончательно. Тэхён и раньше был против этой свадьбы, но ему не хватало сил набраться смелости и вернуть себе собственную жизнь. А ещё не хватало стимула. В какой-то момент он сдался на волю родителей, потому что ему не на кого было опереться.       Но с Чонгуком ему не страшно, тот всегда был сильным, способным его защитить. И сейчас, глядя в его лицо, он понимал, что просто не сможет вернуться назад, к той жизни. Не сможет надеть идеальный свадебный костюм и сказать «да», стоя у алтаря, девушке, которую подобрали для него родители. Потому что единственный человек, с которым он хочет разделить свою жизнь, лежит сейчас в его постели.       Тэхён ещё какое-то время лежал, почти не двигаясь. Ему хотелось, чтобы это блаженное время рядом со спящим Чонгуком продлилось как можно дольше, но, к сожалению, мир не ждал. Там, за дверями его комнаты загородного особняка, кипела жизнь, в которой все, кто его окружал, готовились к свадьбе. В итоге он медленно и аккуратно выбрался из постели, стараясь не разбудить Чонгука, хотя внутри болезненно кольнуло от мысли, что ему придётся уйти и оставить его, чтобы хотя бы на время вернуться в ту жизнь, чужую и неправильную. Его взгляд в последний раз задержался на спящем лице, впитывая в себя его образ.       Приняв душ и приведя себя в порядок, Тэхён спустился вниз. В голове до сих пор пульсировало неверие, что он провёл ночь с Чонгуком. Переспал с мужчиной. И ему это до безумия сильно понравилось, хотелось ещё и ещё. На лице появилась глупая улыбка, но она спала с лица, когда он увидел, как в сторону террасы несут стулья и столы, а в сторону кухни везут тележку с продуктами. Необходимо было это всё остановить и как можно скорее. Но как?       Тэхён не успел сделать и нескольких шагов в сторону террасы, как его резко остановили. Прикосновение было до дрожи знакомым: горячие пальцы обхватили его запястье, крепко смыкаясь. Чужой тёмный взгляд прожигал его с едва скрываемым напряжением.       — Ты ушёл, — произнёс Чонгук глухо, не отпуская запястье.       Тэхён на секунду замер, чувствуя, как под чужими пальцами ускоряется пульс, как от чужого прикосновения по коже расходятся мурашки.       — Я просто… — начал он, но запнулся, потому что сам не знал, как это объяснить.                          Вернулся туда, откуда хочу сбежать?       Чонгук медленно выдохнул через нос, его пальцы на мгновение сжались чуть крепче.       — Я не для этого вернулся, — произнёс он тише, но каждое слово звучало чётко, выверенно. — Не для того, чтобы снова пройти через это.       Тэхён почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.       — Через что? — тихо спросил он, уже зная ответ, но всё равно заставляя его прозвучать.       — Тэхён, — голос Чонгука звучал устало, — я очень слаб в выражении своих чувств словами, думал, ты это уже понял.       — Скажи мне, — в голосе Тэхёна звучала упрямая настойчивость на грани с приказом.       — Если ты снова это сделаешь, откажешься от меня, — Чонгук кивнул куда-то в сторону террасы, где уже выстраивали ряды стульев, — второй раз я этого не выдержу.       Грудь Тэхёна болезненно сжалась. Чонгук отпустил его запястье, развернулся и ушёл, словно предоставляя выбор.       «Как будто он у меня есть», — мысленно хмыкнул Тэхён. После того как он познал, каково это — быть в объятьях Чонгука, выбора больше не было. Потерять его снова он не мог. Тогда и жизнь потеряет смысл.

***

      Он нашёл её в одном из залов: она склонилась над столом, перебирая карточки с именами гостей. Госпожа Ким выглядела как всегда предельно собранной и сосредоточенной.       — Нам нужно поговорить, — произнёс Тэхён ровным тоном, понимая, что не стоит затягивать.       Мама даже не взглянула на него.       — У тебя сейчас нет времени на разговоры, — спокойно ответила она, не отрываясь от списка. — Подготовка выходит на финальный этап.       — Я не буду жениться.       Слова упали между ними тяжёлым грузом. Только Тэхен знал, чего ему стоило набраться смелости и произнести их. И только тогда она подняла взгляд.       — Повтори, — приказала.       — Я не выйду сегодня к алтарю, — Тэхён чувствовал, как внутри всё натягивается до предела, но страха больше не было. — Я не буду жениться на Давон.       — Ты не в том положении, чтобы отказываться, — она нервно рассмеялась. — Всё уже решено.       — Не мной.       — Тобой — по факту твоего рождения, — отрезала госпожа Ким. — Ты часть этой семьи, а значит, часть решений, которые принимаются в пользу семьи.       Тэхён чувствовал, как внутри поднимается знакомое чувство, то, из-за которого он раньше подчинялся, но теперь оно не сломало его, лишь сдавило горло. Он сглотнул, загоняя его обратно.       — Я не сделаю этого, — повторил он тише, но твёрже. — Это моя жизнь.       Мама посмотрела на него так, будто он сказал что-то по-настоящему нелепое.       — Твоя жизнь — это результат вложений, решений и обязательств, — холодно произнесла она. — И ты не имеешь права её разрушать из-за… — Короткая пауза, в которой было слишком много смысла. — Своих слабостей.       «Вот значит как», — хмыкнул про себя Тэхен. Она была не настолько слепа и безразлична и всё-таки что-то о нём поняла.       — Ты не опозоришь нас, — добавила. — Церемония состоится. Иначе можешь забыть про семью навсегда.       Она отвернулась, показывая, что разговор окончен.       Тэхён вышел из зала с пустотой в душе. Хотя на что ещё он мог надеяться? С улицы послышался рёв мотора.       — Невеста приехала, — донеслось откуда-то сбоку.       Тэхён замер, понимая, что думать о том, как сделать всё правильно, у него нет времени. Решение нужно принимать прямо сейчас.       Он толком не помнил, как оказался в своей комнате. Подошёл к зеркалу и уставился на свое отражение. Безупречный белый костюм висел на вешалке рядом, ждал, когда его наденут, но Тэхёну даже смотреть на него было противно. Всю свою жизнь он только и делал, что подчинялся, играл послушную роль по воле своей семьи. Это продолжалось так долго, что он уже забыл о своих желаниях. Он был слишком слаб, чтобы бороться. Или просто рядом не было того, ради кого он мог набраться для этого сил.       Но теперь рядом был Чонгук. И с ним Тэхён вновь почувствовал себя живым и настоящим.       — Или сейчас, — едва слышно выдохнул Тэхён, не отрывая взгляда от отражения, — или никогда.       Он всего на секунду закрыл глаза, и этого хватило, чтобы всё стало предельно ясным. Надеть костюм и выйти туда означало навсегда потерять не только Чонгука, но и себя. Окончательно. Отказаться — равно потерять семью. Когда он открыл глаза, в них уже не было прежней растерянности, только решимость. Пусть ему пришлось бороться с самим собой за их отношения, но любовь в этой битве победила. Тэхён собрал в сумку минимум необходимых вещей и вышел из комнаты. Коридоры мелькали перед глазами, кто-то пытался его окликнуть, но ему было всё равно. Все, чего он хотел — это увидеть своего мужчину.       Чонгук замолчал на полуслове, так и не договорив что-то человеку напротив, когда увидел приближающегося Тэхёна, и его взгляд мгновенно изменился. В нём промелькнуло неприкрытое обожание, которое он тут же постарался скрыть.       — Ты… — Чонгук едва заметно нахмурился, подойдя к нему и скользнув взглядом по сумке в его руках. — Куда ты собрался?       — Я хочу убежать, — тут же выпалил Тэхён, — с тобой, — чуть смущённо.       Глаза Чонгука загорелись счастливым блеском, но при этом он всё ещё выглядел напряжённо.       — А ты завтра не передумаешь? — спросил он нарочито спокойным тоном. — Не захочешь вернуться, сказав мне, что так будет правильно, не сделаешь вид, что меня не существует?       Тэхён замер. Он прекрасно понимал, что в Чонгуке говорил страх перед прошлым.       — Нет, — ответил он тихо.       — Слова мало стоят, Тэхён, — устало произнёс Чонгук, пытаясь разглядеть в его лице истину.       — Я не передумаю, — произнёс он, глядя прямо в глаза, не давая себе ни на секунду усомниться. — Потому что уже выбрал тебя. Я сказал маме, — продолжил он чуть тише. — Сказал, что не буду жениться.       — И?       — И мне сказали, что в таком случае я могу забыть свою семью. И я всё равно выбрал тебя. — Он замолчал, глядя на ошарашенного Чонгука, а после продолжил: — И себя. Я не смогу так жить, не смогу сказать «да» у алтаря той девушке, зная, что это ложь, ведь моё сердце принадлежит другому. Поэтому нет, Чонгук, я не передумаю. Делая этот выбор, я обрубаю саму такую возможность.       Чонгук смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. Он видел перед собой не того мальчишку, которого когда-то полюбил и кто его оттолкнул, а кого-то другого, более зрелого, кто смог преодолеть себя, свои страхи и сомнения. И этого Тэхёна он любил ещё больше.       — Ты понимаешь, что будет дальше? — произнёс он наконец.       — Да.       — Мы не просто будем вместе, — продолжил Чонгук, снова смотря на него, — тебе придётся попрощаться со всей своей прошлой жизнью.       — У меня её уже нет, — тихо ответил Тэхён без малейшего сожаления.       Чонгук шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними, и пальцы коснулись его руки, переплетая их.       — Тогда… — Он на секунду запнулся, но всё же договорил: — Тогда больше никогда не отпускай мою руку.       Тэхён просто сжал её в ответ.

***

      Чонгук увёз его из особняка. Они всё-таки увидели Давон, которая что-то истерично кричала им вслед, видимо, её устраивал вариант подобного брака. Мать выбежала на крыльцо, когда они садились в машину. Тэхён был рад, что отца на тот момент не было в особняке. Телефон в кармане вибрировал снова и снова, но Тэхён не доставал его. Он прекрасно знал, что там: куча пропущенных звонков, сообщения с угрозами и шантажом. Но ему было всё равно.       Впереди его ждала неизвестность. Возможно, сложная и нестабильная, в ней не было гарантий. Но самое главное — рядом был Чонгук. Реальный и готовый строить с ним новую жизнь. Он сидел за рулём машины, которую одолжил у Субина, и смотрел на дорогу. Потрясающе красивый и сильный мужчина. И весь только его.       Тэхён потерял всё, что у него было, для того, чтобы получить всё, что он по-настоящему хотел.       Чонгук протянул руку и накрыл его пальцы своими, и на душе стало спокойно и тепло. Тэхён улыбнулся и откинул голову на подголовник, глядя вперёд, на дорогу. Он сделал верный выбор. Самый правильный за всю свою жизнь.

***

1 год спустя…

      Когда солнце уже начинало медленно опускаться к линии горизонта, растекаясь по воде густым тёплым золотом, от взгляда на которое непонятно отчего щемило в груди, они наконец-то закончили с вещами и, выдохнув, вышли на крыльцо взглянуть на закат. Первый в их новом доме. Пока ещё он был почти пустым, но и Чонгук, и Тэхён были уверены, что это дело времени, и совсем скоро они обживутся, и их жилище заиграет яркими красками.       — Всё ещё не верю в то, что он наш, — прошептал Тэхён, прижимаясь к боку Чонгука.       Тот обнял его за плечи и нежно поцеловал в макушку, безмолвно соглашаясь. И правда, они целый год шли к этому моменту, и теперь не верилось, что наконец-то у них появилось что-то своё. Место, где они смогут осесть, называть его домом, убежищем их маленькой семьи.       Сегодня, разгружая коробки и затаскивая в дом вещи, Чонгук украдкой наблюдал за Тэхёном, как он с восхищением разглядывал каждый уголок дома, фантазировал о том, где и что будет стоять, и просто наконец-то выглядел расслабленным, что сердце невольно сжималось, но уже не от боли, как раньше, а от счастья, что смог всё это дать любимому человеку.       Чуть позже они устроились прямо на полу среди коробок в полупустой гостиной, где ещё не было ни стола, ни стульев. Тэхён сидел, поджав под себя ноги, его волосы были собраны в короткий хвост, несколько прядей выбились и обрамляли лицо, придавая ему ещё более юный вид. Отрастить волосы было одним из пунктов, которые он хотел попробовать, но не мог себе позволить в прошлой жизни из-за строгого отношения отца к внешнему виду членов семьи. Чонгук сидел напротив, абсолютно расслабленный, вытянув вперёд ноги. Между ними на небольшой подставке стояла сковорода, в которой был нехитрый ужин, приготовленный Тэхёном на скорую руку. Он протянул Чонгуку пустую тарелку и замер в ожидании.       Тот сразу же принялся накладывать себе большую порцию под пристальным взглядом повара.       — Это съедобно, — зачем-то уточнил Тэхён с лёгким вызовом в голосе. Обычно готовил Чонгук, но сегодня он так устал, что его не подпустили к плите.       — Я всё равно съем всё, что ты приготовишь, — невозмутимо ответил Чонгук, а Тэхён благодарно улыбнулся, расслабив плечи. Этого мужчину невозможно было не любить.       Они медленно ели, наслаждаясь своим первым ужином в доме. Пусть и не идеальным, но им этого было достаточно.       — Я тут подумал, — произнес Тэхён, облизнув губы и отложив в сторону пустую тарелку, — что не знаю, что мне нравится.       — В каком смысле? — нахмурился Чонгук.       — Я никогда раньше ничего не выбирал для дома, понимаешь, — Тэхёну было неловко в этом признаваться. — Всё делалось дизайнерами, людьми, которых нанимали родители, мне даже не позволяли решать, как будет выглядеть моя комната. И я привык к этому, и теперь не знаю, каким хочу видеть наш общий дом. А если то, что я выберу, будет безвкусным и не понравится тебе? — в последних словах послышалась уязвимость.       Весь этот год Чонгук узнавал Тэхёна с новой стороны. Без давления семьи и страхов его мальчик открылся ему с новой стороны, нежной и пугливой. Заносчивость, которой он пытался прикрыться раньше, осталась в прошлом, он действительно стал взрослым. Конечно, периодически он показывал характер, выставляя иголки, но это лишь добавляло остроты их отношениям. Чонгук любил его всего, со всеми достоинствами и недостатками. И моменты, когда любимый человек открывал ему свои слабости, всегда были для Чонгука ценными, и он старался крайне бережно к нему относиться.       — Послушай меня, — произнёс он спокойным тоном, сразу же успокаивая. — Во-первых, я уверен, что то, что ты выберешь, будет прекрасно. Во-вторых, мы можем всё обсуждать. И нам некуда торопиться, у тебя есть время разобраться во всех деталях и решить, к чему лежит твоя душа. — Он тоже убрал свою тарелку в сторону и придвинулся ближе, взяв руку Тэхёна в свою. — Тебе не надо пытаться во всём мне угождать, я не они. Тут нет правильного и неправильного, как это было в твоей жизни раньше.       Тэхён поднял на него влажный взгляд.       — Я всё ещё иногда забываю об этом, — признался он глухо.       — Я знаю, — ответил Чонгук так же тихо, цепляя пальцами чужой подбородок. Губы Тэхёна раскрылись ему навстречу, и они слились в медленном чувственном поцелуе, который точно станет одним из тех, которые они запомнят навсегда.

***

      Год назад они бежали, не оглядываясь, без какого-либо плана, не давая себе времени подумать о последствиях, потому что любое промедление означало сомнение, а их любовь не могла больше позволить себе сомневаться.       Первые недели были самыми сложными, лишёнными той романтики, которую обычно приписывают таким побегам. Квартиры-однодневки, мотели, постоянное передвижение и жизнь на чемоданах. А всё потому, что Тэхёна искали, его хотели вернуть, но благодаря Чонгуку, его опыту и подкованности, так и не нашли. Были, конечно, и звонки, разговоры, крики и истерики, после которых Тэхён долго не мог прийти в себя, но он всё это выдержал благодаря своему мужчине, который обеспечивал ему надежный тыл, обещая быть рядом, несмотря ни на что.       Когда они кое-как осели всё ещё на съёмном жилье, Чонгук очень много работал для того, чтобы как можно скорее дать Тэхёну достойный уровень жизни. Конечно, у него были неплохие сбережения, особенно с зарплаты военного, и он мог купить для них квартиру уже тогда. Возможно, он так бы и сделал, если бы Тэхён как-то вечером при просмотре фильма не заикнулся, что здорово было бы жить у моря, ведь именно там свобода ощущается сильнее всего. И тогда Чонгук поставил себе цель — купить своему мальчику дом у моря. И он шёл к этой цели, не отступая ни на шаг, таков был его характер.       У него, конечно, тоже были свои страхи. Он боялся, что Тэхёну простая жизнь быстро наскучит, что он будет скучать по роскоши. Но этого не случилось. Тэхён, наоборот, как маленький ребёнок восхищался всем обычным, он буквально учился жить по-новому, с таким рвением и энтузиазмом, что страхи Чонгука быстро сошли на нет.       Они много разговаривали по ночам, когда Чонгук возвращался с работы, иногда лежали до самого рассвета, не в силах остановиться. Тэхён улыбался и шутил о том, что ночь даже такого молчуна, как Чонгук, делает говорливым. А Чонгук просто скучал, и ему всегда было мало Тэхёна. Ему вдоволь хватило шести лет тишины. Теперь он хотел до конца жизни слушать своего мальчика и отвечать ему тем же.       — Я не знаю, кто я без них, — сказал однажды Тэхён, глядя в потолок, в котором не было ничего, кроме трещины в углу.       Чонгук тогда долго молчал.       — Узнаешь, — ответил он наконец.       — А если мне не понравится?       — Мне понравится.       Тэхён повернул голову, посмотрел на него влюблённым взглядом, в котором читалась невероятная благодарность. В ту ночь они долго занимались самым чувственным и нежным сексом, забыв обо всём на свете, кроме друг друга.       Они ссорились. Нечасто и не так сильно, как бывало у других пар, но порой довольно болезненно. Они были разными, столкновения двух характеров, двух разных стихий — стычки были неизбежны. Тэхён иногда срывался на мелочах, потому что внутри всё ещё жило напряжение и некий страх, который прошёл лишь со временем. Чонгук же замыкался и уходил в себя, потому что ему так было проще и привычнее. Но они больше никогда не прогоняли друг друга и не уходили. Всегда оставались рядом, учась взаимодействовать. И в итоге даже маленькие ссоры почти сошли на нет.

***

      Они сидели на берегу моря и любовались закатом, как делали каждый день на протяжении всего месяца с тех пор, как заехали в свой дом. Чонгук нашёл его руку, переплёл пальцы, ласково сжал их и, поднеся к губам, поцеловал тыльную сторону ладони. Тэхён смотрел на него влюблённым взглядом, в котором отражались лучи заходящего солнца.       — Я до безумия сильно тебя люблю, — произнёс он хрипло, не в силах сдержать рвущиеся из груди чувства. — Ты же знаешь?       Чонгук мягко усмехнулся.       — Конечно знаю, малыш.       — Обещай мне, что это навсегда… — взгляд стал умоляюще слёзным.       Такому Тэхёну Чонгук никогда бы не смог отказать, да и не хотел.       — Обещаю, — прошептал он, склоняясь к его лицу, соединяя их губы в лучах солнца. — Люблю… — шёпот растворился в сладком поцелуе.       Впереди их ждала целая жизнь, полная неизвестности, со всеми её шероховатостями и качелями. Но всё это не имело никакого значения, потому что они были вместе. Не отпуская друг друга ни на миг. Всегда.