Надейся на худшее, готовь дробовик

Невиллетт смотрел на неё сверху вниз, но в его взгляде не было ни капли того высокомерия, с которым люди обычно смотрят на тех, кто ниже их по статусу. Он бережно спрятал листок с чертежом автоматической ручки. — Ваша проницательность и прагматизм делают вам честь, Арти, — произнес Судья, и его голос мягким эхом разнесся по пещере. — Я лично прослежу, чтобы чертеж попал в нужные руки в Исследовательском институте, а патент был оформлен на ваше имя. Однако... решать такие вопросы удаленно будет затруднительно. Он сделал паузу, окинув взглядом их скромное жилище, заставленное красками и старыми холстами. — Фонтейн — столица искусства и прогресса. С вашим талантом и... уникальными физиологическими особенностями, вы могли бы достичь небывалых высот. Я предлагаю вам и Мамер перебраться в Кур-де-Фонтейн. Я обеспечу вам жилье, безопасный статус и, если пожелаете, место в лучшей художественной студии или академии столицы. Вы сможете учиться, творить и официально получать свои проценты. Арти замерла. Внутри всё похолодело. «Снова академия? Снова толпы людей?» — паника липкими щупальцами начала сжимать горло. Перед глазами пронеслись флешбэки: шумные коридоры универа, чужие, оценивающие взгляды, попытки заставить себя общаться, которые закончились полным провалом, академическим отпуском и изоляцией в четырех стенах. Она ведь даже на улицу перестала выходить, потому что там были те, кто мог сделать больно. Кур-де-Фонтейн — это огромный мегаполис. Там люди. Много людей. И они точно будут пялиться на мелюзину с длинными человеческими пальцами. Она рефлекторно попятилась назад, глубже закутываясь в плед. «Пап, скажи ему, что я никуда не поеду. Мне и тут нормально,» — мысленно позвала она. Но Элинас в её голове отозвался не защитным рыком, а мягким, ободряющим теплом: «Ты пряталась всю прошлую жизнь, мое маленькое дитя. Ты закрывала двери, но боль всё равно нашла тебя через крышу. Каменные своды не защитят от судьбы. Но там, снаружи, есть не только боль. Там есть краски, которых нет здесь. Попробуй. Ради себя». Арти сглотнула. Мамер рядом с ней чуть ли не вибрировала от восторга. Для непризнанной художницы приглашение в столицу от самого Верховного Судьи было пределом всех мечтаний. «Ладно,» — подумала Арти, стиснув зубы. «Я попробую. В конце концов, в этот раз я не забитый дурачок. У меня есть деньги, связи на самом верху и знание лора. Надейся на худшее, получишь меньше разочарований». Она выпрямилась, сбросив с себя остатки оцепенения, и посмотрела Невиллетту прямо в глаза. — Ладно. Мы согласны. Но у меня есть условия, — её голос окреп. — Во-первых, Мамер едет со мной и рисует то, что хочет. Никакой цензуры её абстракции. Во-вторых... я не буду сидеть в душных аудиториях с кучей снобов, которые будут пялиться на мои руки. Если академия, то свободное посещение или своя мастерская. И в-третьих... Она прищурилась. — С вас макаруны. Настоящие. Каждую пятницу. Иначе я отзову патент на ручку и заставю весь Мермоний снова писать гусиными перьями. Невиллетт, чье лицо обычно оставалось непроницаемым даже на самых тяжелых судебных процессах, не смог сдержать улыбки. Эта крошечная, дерзкая мелюзина с душой раненого дракона определенно перевернула его день. — Договорились, Арти. Свободная мастерская, защита от лишнего внимания и макаруны каждую неделю. Собирайте вещи. Завтра за вами прибудет аквабус. Когда Судья ушел, Мамер с радостным визгом бросилась обнимать Арти, а затем принялась судорожно скидывать свои баночки с красками в огромный мешок. Арти стояла посреди пещеры. Страх никуда не делся, он всё еще ворочался где-то под ребрами. Но впервые за очень долгое время к этому страху примешалось что-то еще. Азарт. Интерес. Желание увидеть этот мир своими глазами, а не через экран монитора. Она посмотрела на свои тонкие синие пальцы, сжала их в кулак и разжала. «Ну что, Кур-де-Фонтейн. Держись. Художник-мутант и изобретатель шариковой ручки идет покорять столицу».