Ход Домино

Майкл Чен не спал третью ночь подряд. Он сидел в затемнённой комнате, о существовании которой никто не догадывался — маленьком чулане за библиотекой, где он оборудовал себе убежище. Три монитора заливали пространство бледным светом, два ноутбука гудели вентиляторами, куча проводов змеилась по полу, внешний жёсткий диск на сорок терабайт был зашифрован ключом, который существовал только у него в голове. На одном экране — список учеников школы с фотографиями и анкетами. На другом — сообщения в закрытом чате, которые обновлялись каждые несколько секунд. На третьем — карта территории с отмеченными камерами, слепыми зонами, маршрутами патрулей. Школа охранялась не только внутренней службой безопасности, но и дополнительными структурами. «Даже SWAT прилетит на вертолёте за пять минут», — любил хвастаться директор. Элитный пансионат, не иначе. Но вот вопрос: в ту самую роковую ночь ни один патруль не успел спасти ученицу. Майкл откинулся в кресле, потёр пальцами переносицу под очками. Мониторы мерцали, вызывая рябь в уставших глазах. Он был хакером от природы. Не самоучкой, выучившим пару команд на форумах — настоящим талантом. В двенадцать лет он взломал школьную базу данных, потому что ему стало скучно на уроке математики. В тринадцать получил доступ к городским камерам наблюдения и смотрел, как живёт город по ночам. В четырнадцать — проник в закрытые чаты родителей учеников, где они обсуждали, «как замять историю» после очередной выходки своих отпрысков. К пятнадцати Майкл знал о каждом в «Хенсоне» больше, чем тот знал о себе сам. У кого отца посадили за мошенничество. У кого мать изменяет мужу с водителем их «Лексуса». Кто торгует наркотиками по выходным. Кто спит со своим репетитором по математике. Кто на самом деле не тот, за кого себя выдаёт. С кем изменил Джаспер Ханне Адамс — вот ирония: королева школы понятия не имеет о своём парне. Майкл никому ничего не рассказывал. Он просто собирал информацию. Как коллекционер марок — только вместо марок были чужие секреты, спрятанные за семью замками. Но секрет Адама Брауна Майкл не мог раскрыть, как ни старался. Только фальшивые документы и поддельная личность. Адам думал, что его документы — идеальная подделка. Стипендия для одарённых детей из неблагополучных семей. Чистая легенда: мать умерла от рака, отец неизвестен, парень пробивается сам. Майкл нашёл настоящие документы за пятнадцать минут. Анна Браун, 43 года, работала горничной в отеле «Плаза» в Нью-Йорке. Умерла от рака поджелудочной железы. В свидетельстве о рождении Адама графа «отец» пустовала. Майкл пытался взломать всё, что можно, чтобы найти настоящую личность Адама Брауна, но тот был словно призраком. Ни в одной базе. Ни в одной программе. Нигде. Он не знал, зачем Адаму понадобилось в «Хенсоне». Но хотел узнать. Знание стало его оружием, а сейчас он чувствовал себя безоружным. Такого с ним не случалось несколько лет. Единственный козырь — информация о подделке. Но кому она нужна? Для него этого было мало. Майкл вспомнил про сообщение, которое отправил вчера с временного номера, сгенерированного собственной программой. Текст был коротким: «Я знаю, что вы сделали. И скоро все узнают правду.» Он отправил его Ханне. И Джасперу. И Брендону. И Кейси. И Адриане. Он не знал, кто из них виновен. Может, все они? Он предупредил их этим сообщением. Чтобы они знали: кто-то смотрит. Майкл перевёл взгляд на экран телефона. Ханна не ответила. Никто не ответил. Но красные галочки доставки горели на всех пяти номерах. Они получили. Они знают. Они боятся. Предполагал Майкл, довольно поправляя очки, которые то и дело сползали к кончику носа. Он потёр покрасневшие глаза и откинулся в кресле. Перед внутренним взором встало лицо Элис. Каштановые волосы, веснушки на носу, смешливые карие глаза. Она была его единственным другом в школе. Они вместе сидели в библиотеке, вместе обедали в углу столовой, вместе смеялись над дурацкими мемами, которые никто другой не находил смешными. Элис не заслужила того, что с ней сделали. Она просто оказалась не в том месте. Увидела то, что не должна была видеть. Майкл не знал точно, что произошло в ту ночь. Он знал только, что Элис звонила ему за час до смерти. В два часа ночи. Голос дрожал так, что слова рассыпались. — Майкл, я боюсь. — Её шёпот царапал динамик. — Они… они что-то задумали. Ханна, Джаспер, все они. Я слышала их разговор. — Что они говорили? — Майкл замер, пальцы вцепились в телефон. — Я не могу… — всхлип. — Если они узнают, что я рассказываю… — Элис, ты должна уехать. Прямо сейчас. — Он уже открывал на ноутбуке карту, искал ближайшие такси. — Я не могу. Они следят за мной. Майкл, они… Связь оборвалась. Через час нашли тело. Официальная версия: несчастный случай. Сорвалась с обрыва. Майкл не поверил. Он скачал все записи с камер наблюдения за ту ночь — их не было. Кто-то стёр. Чисто, профессионально. Но Майкл был лучше. Он восстановил удалённые файлы. На одной записи, с чёрно-белой камеры на крыше школы, — Элис бежит. За ней — тёмная фигура. Видео было повреждено, единственное, что он смог восстановить, крутилось перед глазами снова и снова. Он смотрел эту запись сто раз. Может, двести. Пытался разглядеть хоть что-то. Кто-то столкнул её с крыши. Но кто? Ханна. Джаспер. Кейси. Адриана. Брендон. Один из них. Или все они. С тех пор он жил в этом чулане. Спал по два-три часа в сутки. Питался энергетиками и шоколадками из столовой. Он сильно исхудал — форма висела мешком, кожа стала бледной, под глазами залегли тени, похожие на синяки. Но он делал доброе дело. Он собирал доказательства, чтобы отомстить. Он не пойдёт в полицию. Полиция в кармане у родителей учеников. Он сделает всё сам. Отомстит. Доведёт их до того, что они сами признаются. А если не признаются — он опубликует всё. Каждое сообщение. Каждое фото. Каждый секрет. Того, кто это сделал. Пусть мир узнает, кто погубил невинную Элис. Четырнадцатилетнюю девушку с добрыми карими глазами. Майкл потянулся, хрустнув шеей, и выглянул в щель между дверью и косяком. В библиотеке было пусто. Только у дальнего стеллажа стоял парень — тот самый, Адам Браун. Он листал какую-то книгу, но не читал. Оглядывался. Искал что-то. Или кого-то. Вопросы в голове Майкла проносились, как строки кода, который он взломал накануне. Майкл бесшумно открыл дверь и вышел. Ноги ступали по мягкому ковру беззвучно, как у кошки. Он сделал несколько шагов, остановился в трёх метрах от Адама. — Ищете что-то конкретное? — спросил он негромко. Голос прозвучал мягко, но в тишине библиотеки — как удар. Адам поднял голову. Серые глаза скользнули по Майклу — и остановились. На секунду в них мелькнуло узнавание. Или подозрение. Или всё сразу? — Нет, — ответил он коротко. И захлопнул книгу. Слишком быстро. — Если нужна помощь с навигацией, я знаю эту библиотеку лучше любого библиотекаря. — Майкл сделал шаг в сторону. Не приближаясь. Просто смещаясь, чтобы видеть лицо Адама под другим углом. — Я справлюсь. — Адам отвернулся и снова открыл книгу — демонстративно, почти вызывающе. Мол, разговор окончен. Майкл улыбнулся. «Что же ты там читаешь?» Но разобрать буквы в тусклом свете он не мог. Но Майкл узнаёт всё. Узнает и тогда успокоится. Когда придёт время. Он развернулся и ушёл так же бесшумно, как появился. Только ковёр чуть примялся под ногами. Адам проводил его взглядом. Что-то в этом худом парне с очками его насторожило. Слишком тихий. Слишком наблюдательный. Адам проводил взглядом удаляющуюся спину, потом покачал головой и отбросил мысли. У него была другая цель. --- Аврора шла по коридору, прокручивая в голове утренний разговор с Эммой. Та, кутаясь в одеяло на своей кровати, шептала: — Она так делает каждые две-три недели. Выбирает кого-то из подруг и ломает. Чтобы помнили, кто главный. Аврора чувствовала, как внутри закипает злость. Не на Ханну — на систему, которая позволяла этому происходить. На директрису, которая занималась лишь учебными программами, закрывая глаза на всё остальное. На учителей, которые смотрели сквозь пальцы. На мать, которая отправила её сюда, даже не спросив. «Кинула в золотую клетку с этими избалованными детьми». Она шла, уставившись под ноги, машинально перебирая ногами. Когда не высыпалась, она всегда так делала — смотрела за движением своих ног, ни на кого не обращая внимания. За поворотом она не заметила ничего — и врезалась во что-то твёрдое и влажное. — Осторожнее, — раздался знакомый голос, низкий, с хрипотцой. Аврора отшатнулась, потирая ушибленное плечо, подняла глаза. Перед ней стоял Брендон Блейк. Только что из душа. Тёмные волосы мокрыми прядями падали на лоб, с них капала вода — на плечи, на ключицы, на пол. Под глазами залегли тени, он явно не спал. На нём было только полотенце, завёрнутое вокруг бёдер. Широкая грудь, рельефные мышцы пресса, капли воды, стекающие по ключицам вниз, к кубикам. Аврора замерла. Она не ожидала. Она вообще не была готова к этому. Её взгляд скользнул по его торсу — против воли, сама не понимая, что делает. Широкие плечи, узкие бёдра, дорожка из капель, которая так и говорила: «посмотри ниже». Она притупила взгляд, заставила себя смотреть выше. Кожа с лёгким загаром, на правом боку — маленький шрам, похожий на след от ножа. Она поймала себя на том, что смотрит слишком долго. И тут же подняла глаза к потолку. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты… — голос сел. Она прокашлялась, резко, громко в тишине коридора. — Ты преследуешь меня даже в коридорах? Брендон не спешил отвечать. Стоял, скрестив руки на груди — от этого движения мышцы напряглись ещё сильнее, — и смотрел на неё с ленивой, самодовольной улыбкой. Девушка невольно кинула взгляд на его полотенце. Сквозь ткань угадывался бугор. Она прикусила губу и тут же одёрнула себя. Что с ней не так? — Это ты в меня врезалась, — сказал он, и голос его, низкий и чуть хриплый после душа, прозвучал насмешливо. — Потому что ты выскочил из-за угла! В таком виде! — возмутилась Аврора, отступая на шаг. Ладони сами сжались в кулаки. — В каком таком? — Он оглядел себя, изображая искреннее недоумение. Провёл ладонью по груди, словно только сейчас заметил, что на нём нет одежды. — Всё нормально. Всё прилично. — Ты прекрасно знаешь, в каком! Аврора шагнула в сторону, чтобы обойти его. Брендон шагнул следом, загораживая путь. Его босые ступпи бесшумно ступили по полу. — Нравится? — спросил он, кивая на своё тело. И поиграл бровями. — Что? — Девушка развела руками. — Ты о чём? — То, что ты рассматриваешь. — Он наклонил голову, и вода с волос упала ей на руку. Капля скатилась по запястью. — Можешь потрогать, если хочешь. — Я не рассматриваю! — Рассматриваешь. — Он сделал ещё шаг. Теперь между ними было меньше метра. — Твой взгляд, который невольно бросается всё ниже и ниже, говорит об обратном. Ты всегда так пялишься на парней в полотенце? — Ты идиот. — Аврора выставила руку вперёд, останавливая его. Ладонь упёрлась в горячую, влажную грудь, и она отдёрнула её как от огня. — Я просто не хотела смотреть в твои самодовольные глаза. — Ага. Конечно. — Брендон наклонился ближе. От него пахло гелем для душа — древесным, с нотками цитруса, и чем-то ещё, едва уловимым, знакомым. — Знаешь, Аврора, если хочешь рассмотреть поближе, можно зайти в мою комнату. Там тепло. И нет посторонних. Он рассмеялся — бархатисто, заразительно, обнажая белоснежные зубы. — Ты… — Аврора поперхнулась воздухом, сделала глубокий вдох и выпалила: — Ты ненормальный! — Нормальный. — Он пожал плечами, и от этого движения полотенце чуть сползло. Брендон поправил его одним ленивым движением. — Просто честный. Мимо прошла девушка с учебниками. Бросила быстрый взгляд на Брендона — и тут же отвернулась, но улыбка расползлась до ушей. Через несколько секунд мимо протопал парень в форме, покосился с любопытством, рассмотрел Аврору изучающим взглядом, хмыкнул и пошёл дальше. Аврора просверлила его взглядом. Зная, что побегут сплетничать. Никто не останавливался. Но все смотрели. — Видишь? — Брендон развёл руками. Полотенце снова качнулось. — Никого не смущает. — Потому что они тебя боятся! А я нет! — А должна? — Он поднял бровь. Уголок губ дёрнулся вверх. — Я не должна ни-че-го, — отчеканила Аврора, тыча пальцем ему в грудь. И тут же отдёрнула руку, потому что кожа под пальцем оказалась горячей и влажной, и по телу пробежали предательские мурашки. Брендон заметил. Его улыбка стала шире. — Ты меня коснулась. — Случайно. — Первый раз — случайно, второй — уже нет. — Он подмигнул. — Жду продолжения. — Бегу и спотыкаюсь в твою комнату. Аврора попыталась оттолкнуть его — упёрлась обеими ладонями в его грудь, толкнула. Брендон даже не шелохнулся. Стоял как стена — только горячая и мокрая. Её ладони на секунду задержались на твёрдой стали мышц, покрытой бархатистой кожей. — Ты всё ещё меня трогаешь, — устало бросил парень, наблюдая за её попытками. Его это забавляло, глаза блестели. Аврора отпихнула его со всей силы — или он сам подался? — и отступила на два шага. Прижала ладони к щекам. Щёки горели. — В школе нельзя ходить в таком виде, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это неприлично. Это не красиво и пошло. — Не красиво? — Брендон притворно обиделся, прижал руку к сердцу. — Мне говорили обратное. — Кто? Твоё отражение в зеркале? — И оно тоже. — Он кивнул, серьёзно. — Но в основном девушки. — Пускай проверятся у окулиста, видимо, у них зрение упало. — Зато у меня ничего не падает. — Он подмигнул. Аврора просверлила его осуждающим взглядом и устало закатила глаза. В этот момент мимо, не спеша, прошёл Адам Браун. Он шёл так, словно никого вокруг не было. Надменно — но не вызывающе, а как человек, который заполняет пространство собой. Руки в карманах серых штанов, серая футболка облегает широкие плечи. На губах играла лёгкая улыбка — не насмешливая, скорее забавная. Он скользнул взглядом по Брендону — мокрому, полуголому — потом по Авроре — раскрасневшейся, злой, сбитой с толку. — Удачного дня, — сказал Адам, проходя мимо. В его голосе не было ни капли насмешки. Скорее пожелание удачно выбраться из этой ситуации. Он не остановился. Не добавил ни слова. Только улыбнулся чуть шире и скрылся за поворотом, оставив после себя лёгкий запах терпкого одеколона. Аврора проводила его взглядом. Странный парень. Слишком спокойный. Слишком наблюдательный. Брендон проследил за её взглядом. Нахмурился. — Знаешь его? — спросил он. Голос потерял игривость. — Летели в одном самолёте, — рассеянно ответила Аврора, всё ещё глядя в пустой коридор. — И что он за птица? — Не знаю. И мне всё равно. — Она наконец повернулась к Брендону. — А мне нет. — Брендон вдруг стал серьёзным. Скулы напряглись. — Много на себя берёт. — Так же как и ты. Конкуренцию почувствовал? — Аврора фыркнула. — Ему до меня далеко. — Серьёзность во взгляде пропала так же быстро, как появилась, оставив лишь самодовольную улыбку. — Ну да, ты недалёкий. — Аврора рассмеялась собственной шутке. Брендон кажется не понял смысла, наклонил голову как пёс, услышавший непонятный звук. — Я подарю тебе сборник шуток. Аврора показала ему средний палец и хотела уже уйти, но он шагнул к ней. Она инстинктивно отступила к стене. Брендон упёрся ладонью в стену рядом с её головой — щелчок, с которым ладонь встретилась с поверхностью, прозвучал как выстрел. Навис. — Знаешь, по твоим глазам я вижу, как тебе нравлюсь. — Его дыхание опалило щёку. — Ты же без стыда на меня пялишься. — Ты плохо читаешь по глазам. — Аврора вжалась в стену. Спиной чувствовала холод краски. — Я отлично читаю по глазам. — Он наклонился ближе, почти касаясь носом её виска. — И по губам. И по дыханию. У тебя дыхание сбилось. — Потому что ты нарушаешь моё личное пространство! — Девушка рукой обозначила границы между ними, толкнула его в плечо. Безрезультатно. — И потому что ты хочешь стянуть с меня это полотенце. — Он снова поиграл бровями. — Поверь, то, что у тебя под полотенцем, мне совершенно не интересно. Брендон улыбнулся — не насмешливо, а почти нежно. Так смотрят на котёнка, который пытается казаться злым. — Врёшь, — прошептал он. — И я докажу. Он отступил. Поправил полотенце — Аврора заставила себя смотреть ему в лицо, выше пояса, выше, только в лицо — и Блейк пошёл в сторону своей комнаты, босиком по холодному полу. — Увидимся на завтраке, Эванс! — крикнул он через плечо, не оборачиваясь. — Не опаздывай! Аврора ничего не ответила. Выдохнула — длинно, с присвистом — и пошла в кабинет. Идти на завтрак совершенно не хотелось. В коридоре все поглядывали на неё, перешёптывались, но девушка не обращала внимания. Она думала о настойчивом внимании Брендона. Аврора понимала: Брендон просто игрок. Они все тут игроки. Как сказала Ханна Адамс: «Никто здесь не ангел, и они все играют». Эти слова застряли в голове, она повторяла их как девиз. И тут, словно знак судьбы, на телефон пришло сообщение от неизвестного номера. Аврора остановилась посреди коридора. Поднесла экран к глазам. «Не доверяй Брендону. И держись подальше от Ханны и её друзей.» Она прочитала шёпотом, одними губами. Резко обернулась. Коридор был полон учеников — кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то листал телефон, прислонившись к стене. Но никто не смотрел на неё. Никто не прятал улыбку. По телу девушки пробежали мурашки. Она сжала телефон в пальцах так сильно, что побелели костяшки. *** Аврора зашла в кабинет, сунула телефон в карман пиджака и подняла глаза. Класс был большим, с высокими — до самого потолка с лепниной — окнами, выходящими на серое осеннее небо. Стекла чуть дребезжали от порывов ветра. Парты из тёмного, почти чёрного от времени дерева хранили на себе шрамы от десятков поколений учеников: вырезанные ножом инициалы, чернильные кляксы, въевшиеся в структуру массива. На каждой парте, словно дань ушедшей эпохе, стояла чернильница с засохшими фиолетовыми разводами — ими давно никто не пользовался, но убрать было нельзя, традиция. Учительница — мисс Грей, женщина лет пятидесяти с острыми, как у хищной птицы, чертами лица и безупречным пучком седых волос, стянутых так туго, что кожа на висках блестела, — что-то писала на доске. Мел ритмично постукивал по зелёной поверхности, выписывая цитату из Шекспира каллиграфическим, летящим почерком. Аврора замешкалась на мгновение, сканируя ряды. Она чувствовала, как в воздухе сгущается напряжение, невидимая струна, готовая лопнуть. Она села не с Ханной. Аврора выбрала место у окна, подальше от центра вселенной десятого класса, рядом с Эммой Беннет. Та вздрогнула всем телом, когда Аврора опустилась на соседний стул, словно ожидала удара. Эмма бросила быстрый, панический взгляд в сторону центрального ряда, и её бледные губы сжались в тонкую линию. Там, за третьей партой, сидела Ханна. Её платиновые волосы, напоминающие расплавленный лунный свет, струились по плечам идеальной волной. Спина прямая, словно в позвоночник вставили стальной стержень, руки сложены на парте — идеальная ученица. Но серые глаза, когда они встретились со взглядом Авроры, полыхнули арктическим холодом. Ханна не нахмурилась, не скривила губы. Лишь едва заметно поджала их, и этот микрожест был красноречивее любого крика. Лёгкое раздражение. Не больше. Ханна слишком умна, чтобы показывать эмоции при всех. Но Аврора кожей почувствовала исходящий от неё холод, словно от приоткрытой дверцы морозильной камеры. Рядом с Ханной — Кейси. Рыжий хвост, собранный на затылке высокой резинкой, подрагивал при каждом её движении, словно беличий хвост. Веснушки на переносице, жвачка во рту — мятная, судя по резкому химическому запаху. Она жевала быстро, нервно, с влажным чавкающим звуком, и её карие глаза беспрерывно бегали по сторонам, высматривая угрозу. Учительница уже дважды делала ей замечание, взгляд мисс Грей метал гром и молнии, но Кейси только прятала жвачку за щеку, вжимая её языком в десну, и через минуту, не в силах справиться с нервами, доставала снова. Адриана сидела через проход. Чёрные, как вороново крыло, волосы собраны в низкий тугой пучок. Лицо бледное, с болезненной прозеленью, под глазами залегли тени цвета старого синяка. Она смотрела в учебник, но Аврора заметила, что страница не переворачивается уже минут десять. Пальцы Адрианы, длинные и тонкие, теребили край пергаментной страницы, скатывая её в микроскопическую трубочку и снова расправляя. Адриана была здесь, но не здесь. Её мысли блуждали где-то далеко, в каком-то личном чистилище. — Итак, — мисс Грей повернулась к классу, и звук её каблуков по деревянному полу прозвучал как выстрел стартового пистолета. — Сегодня мы продолжаем Шекспира. «Ромео и Джульетта», акт второй, сцена вторая. Кто мне напомнит, в чём трагедия этих героев? Аврора слушала вполуха. Голос учительницы был резким, въедливым, он проникал в уши, но не достигал сознания. Она проходила это в прошлой школе. «Ромео и Джульетта», любовь, смерть, враждующие семьи. Всё это казалось таким далёким, таким… ненастоящим. Ромео не приходилось выбирать, с кем сесть за парту, чтобы не нажить смертельного врага. Она смотрела в окно. За стеклом ветер качал ветки клёнов, срывая красные, багряные и охряные листья. Они кружились в воздухе, как маленькие языки пламени, как застывшие в полёте капли крови. Где-то там, за лесом, был обрыв. Тот самый, с которого, по словам многих, упала Элис. Аврора пыталась представить: ночь, холод, шум ветра в кронах, и одинокая фигура на краю. Как девушка могла пройти ночью в такую глушь? Что или кто толкнул её на этот шаг? Или её столкнули? — Мисс Эванс! — голос мисс Грей прозвучал как удар хлыста по голой спине. Аврора вздрогнула всем телом, словно её застали за чем-то неприличным, и резко повернулась. Деревянный стул под ней предательски скрипнул. — Вы с нами? Или облака за окном интереснее моей лекции? — Извините, — сказала Аврора, выпрямляясь и кладя руки перед собой. Она постаралась придать лицу выражение вежливого внимания, но внутри всё ещё колотилось эхо недавних мыслей. — Раз вы такая мечтательная, может быть, порадуете нас отрывком? — учительница указала длинным, костлявым пальцем на раскрытый учебник. Голос её сочился сарказмом. — Акт второй, сцена вторая. Слова Джульетты. Начинайте по памяти. По классу пронёсся шелест. Кто-то тихо фыркнул, кто-то зашушукался, прикрывая рот ладонью. Аврора почувствовала, как к щекам прилила горячая кровь. Она поднялась медленно, уперевшись пальцами в холодную столешницу. В классе зашушукались громче. Она чувствовала на себе взгляды — любопытные, насмешливые, равнодушные. Ханна смотрела с лёгкой, затаённой улыбкой, чуть наклонив голову к плечу. Кейси замерла с жвачкой за щекой, вытаращив глаза. Адриана подняла голову впервые за урок, и в её запавших глазах мелькнуло что-то похожее на болезненное любопытство. Аврора набрала в лёгкие побольше воздуха, чувствуя, как пахнет мелом и старой бумагой. — Лишь имя твоё — мой враг, — начала она, и голос её, к собственному удивлению, звучал ровно, без дрожи. Она не смотрела в учебник. Слова всплывали из памяти сами, наполняясь новым, пугающе личным смыслом. — А ты — это ты, а не Монтекки. Что такое Монтекки?.. Она произносила текст легко, с чувством, вкладывая в слова ту боль, которую сама никогда не произносила вслух. Одиночество новой школы, предательство, необходимость быть чужой среди чужих. Её рука непроизвольно поднялась и коснулась края парты, словно ища опору. — Что такое имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет… В классе стало так тихо, что было слышно, как на задней парте кто-то скребёт ногтем по дереву. Даже мисс Грей удивлённо подняла бровь, и её острое лицо на мгновение смягчилось. И в этот момент дверь с оглушительным скрипом распахнулась. Адам Браун вошёл в кабинет, как к себе домой — не торопясь, нагло, засунув руки в карманы серых, идеально отглаженных брюк. От него пахнуло уличным холодом и запахом табачного дыма, въевшегося в пиджак. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по рядам, задержался на учительнице, потом на Авроре. Он посмотрел на неё. Сверху вниз, как на экспонат в кунсткамере. С интересом, но без капли симпатии. Аврора запнулась на полуслове. Слова Джульетты застряли в горле, словно кость. Под его взглядом она вдруг почувствовала себя голой. — Молодой человек, — голос мисс Грей стал ледяным, разрезая тишину, — вы кто и почему прерываете урок? — Адам Браун, одиннадцатый класс, — ответил он без тени смущения, даже не взглянув на учительницу. Его взгляд всё ещё сканировал Аврору. — Пришёл передать, что Ханну Адамс, Кейси Уэллс и Адриану Морган вызывают к директору. — Зачем? — учительница прищурилась, и её рука с мелом опасно замерла в воздухе. — Вроде бы какой-то следователь приехал, — Адам пожал плечами, и в этом жесте было столько ленивого безразличия, что мисс Грей побелела от злости. Кончик её носа заострился ещё больше. — Я чисто голубь. Просто передаю, что велели. Он перевёл взгляд на Аврору. Их глаза встретились. Серые — в грозу, как небо за окном. Голубые — как лёд на замёрзшем озере. Адам подмигнул. Медленно, нагло, с лёгкой усмешкой на губах. Одно веко опустилось и поднялось, словно он делился с ней каким-то грязным, общим секретом. Потом развернулся резко, так что полы пиджака взметнулись, и вышел, даже не дожидаясь ответа. Дверь захлопнулась с глухим стуком. В классе повисла ватная тишина. Ханна медленно поднялась. Движения плавные, отточенные, словно у хищника перед прыжком. Её лицо было непроницаемым, маской из фарфора, но Аврора заметила, как побелели костяшки её пальцев, сжимающих учебник в тисках. Кейси выплюнула жвачку в салфетку, скомкала её дрожащими пальцами — впервые за урок. Адриана встала резко, чуть не опрокинув стул, и её руки тряслись мелкой, унизительной дрожью. — Мисс Грей, — голос Ханны звучал спокойно, словно речь шла о расписании автобусов. — Мы выйдем. — Идите, — учительница махнула рукой, не скрывая раздражения. — Но вернётесь — будете писать сочинение. Ханна кивнула — коротко, отрывисто — и вышла первой, чеканя шаг. Кейси и Адриана потянулись за ней, как две тени, привязанные невидимыми поводками. Адриана на мгновение споткнулась о порожек, но тут же выровнялась. Дверь закрылась, отрезав их от остального мира. Аврора опустилась на стул. Ноги внезапно стали ватными. — Продолжайте, мисс Эванс, — сказала мисс Грей, и в её голосе теперь звучало неожиданное, сухое уважение. — У вас хорошо получается. Аврора дочитала отрывок, стараясь, чтобы голос не сорвался. Когда она закончила, учительница кивнула, и её поджатые губы чуть разжались: — Я очень рада, что хоть кто-то учит мой предмет. Запомнить такой большой отрывок... — она покачала головой, и в этом жесте было искреннее изумление. Аврора села и повернулась к Эмме. Та сидела, вжав голову в плечи, словно пытаясь стать невидимой, и смотрела в парту невидящим взглядом. Её пальцы нервно теребили край учебника, загибая и разгибая уголок страницы. — Что это было? — прошептала Аврора, наклонившись ближе. Она чувствовала запах лавандового шампуня Эммы, смешанный с запахом страха. — Какой следователь? Эмма только мотнула головой. Её губы шевелились без звука, как у рыбы, выброшенной на берег: «Не могу. Пожалуйста, не спрашивай». Аврора хотела надавить, но увидела, как побелели костяшки Эммы, вцепившиеся в учебник, и передумала. Она медленно, успокаивающе, накрыла ладонь Эммы своей. Соседка вздрогнула, но руку не убрала. Остаток урока прошёл в тишине, нарушаемой лишь скрипом мела и шелестом переворачиваемых страниц. --- После урока Аврора вышла в коридор. В висках стучало, в горле пересохло. Ей нужно было подумать. Следователь. Элис. Сообщение. Ханна. Взгляд Адама. Всё это складывалось в картину, которую она не могла соединить воедино, словно пазл с недостающими кусками. Она остановилась у высокого окна в конце коридора. Холод от стекла просачивался сквозь форменный пиджак. За окном кружились листья, и где-то далеко, за лесом, виднелась алая, мигающая искра на вершине ближайшей телебашни. — Думаешь? Голос раздался сбоку, совсем близко. Аврора обернулась резко, сердце ёкнуло. Брендон Блейк стоял, прислонившись плечом к выступу стены, скрестив руки на груди. На удивление, он был не завернут в полотенце, как утром. На нём была форма — белая рубашка, тёмный пиджак, галстук завязан идеальным виндзорским узлом. Но верхняя пуговица расстёгнута, рукава закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья с проступающей сеткой вен. На его лице не было обычной самодовольной улыбки. Брендон выглядел серьёзным. Уставшим. Тени под глазами выдавали бессонную ночь. — О чём? — спросила Аврора, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она отступила на полшага назад, увеличивая дистанцию. — О том, что произошло на уроке. О Ханне. О том, что ты села не с ней. — выпалил он, не давая ей времени на протест. Его пальцы нервно постукивали по бицепсу. Как быстро до него всё дошло. Аврора от удивления не знала, что и ответить. — Я хотела посидеть с Эммой. — Зря, — Брендон отлепился от стены и сделал шаг к ней. Его движения были плавными, кошачьими, но в них чувствовалась скрытая угроза. — Ханна этого не простит. — Она сама сказала, что я могу сесть с ней. — Можешь. Но если ты не садишься, ты бросаешь ей вызов. — Он остановился в двух шагах, и теперь Аврора чувствовала исходящий от него запах дорогого одеколона с нотками сандала и цитрусов. — Она ждала, что ты будешь у её ног. Благодарная новенькая, которая понимает, кому обязана своим местом. А ты… — он усмехнулся одними уголками губ, но глаза оставались холодными, — ты села к какой-то Эмме. — Эмма — моя соседка, — повторила Аврора упрямо. — Эмма — изгой. И ты теперь тоже. — Он был довольно резким в словах. Его переменчивое настроение, то дружелюбное, то пугающее, настораживало девушку. Аврора посмотрела на него. В его тёмно-голубых глазах, цвет которых сейчас напоминал океан перед штормом, не было насмешки. Было что-то другое. Предупреждение? Страх за неё? Или за себя? — Почему ты мне это говоришь? — спросила она. — Почему ты вообще со мной разговариваешь? Брендон замолчал. Его челюсть напряглась, под тонкой кожей заходили желваки. Он отвернулся к окну, глядя, как ветер терзает клёны. — Потому что не все здесь монстры, — сказал он наконец. Голос тихий, почти шёпот, словно он боялся, что стены услышат. — Потому что я видел, как ты заступилась за Эмму в первый же день. Глупая, но смелая. Никто здесь так не делает. Ты… другая. — Он горько объяснил, и в его голосе прозвучала тоска по чему-то утраченному. Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнула тень воспоминаний о том времени, когда и они сами были другими. — Я просто не люблю несправедливость. — В этом месте несправедливость — это воздух, которым мы дышим. — Он шагнул ближе, сократив расстояние до опасного минимума. Аврора почувствовала тепло, исходящее от его тела. — Слушай меня. — Парень быстро обернулся, проверяя, нет ли в коридоре лишних ушей. Убедившись, что коридор пуст и эхо шагов затихло, он продолжил: — Ты должна притворяться, что подчиняешься Ханне. Извинись перед ней. Скажи, что села с Эммой, потому что растерялась. Что ты хотела побыть одна. Что угодно. Придумай правдоподобную ложь. Но сделай так, чтобы она поверила, что ты не угроза. — А если я не хочу притворяться? — с вызовом спросила она, вздёрнув подбородок. — Тогда будет хуже. — Брендон наклонился, и его лицо оказалось слишком близко. Она могла разглядеть крошечную родинку у него на скуле и золотистые искорки в глубине тёмно-голубых глаз. — Я видел, что она делает с теми, кто бросает ей вызов. Ты не хочешь этого, Аврора. Он резко выпрямился, развернулся на каблуках и ушёл, даже не попрощавшись. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, пока не стихли за поворотом. Аврора осталась у окна, сжимая холодный подоконник так, что побелели пальцы. Она вспомнила сообщение: «Не доверяй Брендону». Но он только что предупредил её. Он рисковал, говоря это. Зачем? Она подняла глаза. В конце коридора, у лестницы, ведущей в ад и рай старшей школы, стояла Ханна. Платиновые волосы блестели под люминесцентными лампами, руки скрещены на груди. Она смотрела прямо на Аврору. И улыбалась. Ядовито. Опасно. Как кошка, которая нашла мышку и решает, когда начать игру, растягивая удовольствие. Аврора не отвела взгляд. Она смотрела в ответ, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок, но внешне оставаясь спокойной. Она смотрела до тех пор, пока Ханна не повернулась с грацией балерины и не пошла прочь. За ней, как две тени, шли Кейси и Адриана. Кейси жевала новую жвачку с такой скоростью и остервенением, будто хотела стереть зубы в порошок. Адриана смотрела в пол, и её плечи были опущены так низко, словно она несла на себе невидимый груз. Они были напуганы. Следователь. Что-то случилось. Аврора провожала их взглядом, и мысли складывались в голове в страшную, но стройную картину. Эмма говорила про Элис, которая умерла при странных обстоятельствах. Несчастный случай, сказали взрослые. Но если приехал следователь… Неужели Ханна и её подруги довели ту до самоубийства? Неужели они замешаны в её смерти? Или это всё её глупая фантазия, разыгравшаяся на фоне стресса? Аврора почувствовала, как холодок пробежал по спине, заставляя волоски на руках встать дыбом. --- Аврора решила найти Майкла, того самого парня, которого Ханна выгнала из библиотеки в день их экскурсии. Она вспомнила, как Ханна, снисходительно улыбаясь, говорила о его «гениальных» способностях в компьютерной сфере. Девушка долго искала его — в шумной, пропахшей подгорелым маслом и хлоркой столовой, во дворе, где ветер швырял в лицо колючие листья. И только потом она поняла, где он может быть. Парня она нашла в библиотеке, в самом дальнем, тёмном углу, куда не доставал свет настольных ламп. Майкл Чен сидел за массивным дубовым столом, уткнувшись в ноутбук. Экран был единственным источником света в этом закутке, отбрасывая на его лицо болезненно-синие тени. Его пальцы летали по клавиатуре с невероятной скоростью, на экране мелькали строчки кода — зелёные, белые, красные. Он не заметил её приближения — или сделал вид. Но Аврора уловила, как на мгновение его плечи напряглись, когда скрипнула половица под её ногой. — Майкл, — Аврора села напротив, стараясь не шуметь. Стул под ней жалобно скрипнул. — Мне нужна твоя помощь. Он поднял голову. Движение было медленным, словно шея заржавела.. Кожа бледная, с желтоватым оттенком, губы сухие, потрескавшиеся. — С чем? — спросил он, и в голосе не было удивления, только бесконечная, вселенская усталость. — Мне пришло сообщение с незнакомого номера. Я хочу узнать, кто отправитель. Майкл помолчал, глядя сквозь неё. Его глаза за толстыми линзами очков казались огромными и безжизненными, как у глубоководной рыбы. — Не могу, — сказал он, возвращаясь к экрану. Клавиши снова застучали, но уже медленнее. — У меня много дел. — Это важно. Пожалуйста. — Аврора подалась вперёд, кладя руки на стол. — Он пишет всякие предупреждения. И предупреждает не пойми о чём. — Она не стала говорить ему, про кого именно писал отправитель, но её голос дрогнул. — Мудрый совет, — Майкл не поднял глаз, продолжая печатать. — Послушай его. — Я хочу знать, кто его дал. — Если отправитель написал тебе с секретного номера, значит, он не хочет, чтобы ты знала, кто он. — Майкл наконец посмотрел на неё. Его тёмно-карие глаза за толстыми стёклами очков были спокойными, почти безжизненными. — Просто послушай совета. Тем более на счёт Брендона, абсолютная правда. — Парень осёкся, поняв, что сказал лишнего. Его пальцы замерли над клавиатурой. Дни без сна дают о себе знать. Аврора нахмурилась. Воздух между ними словно сгустился. — Я не говорила, что было в сообщении. — Она подалась вперёд, её голос стал тихим и опасным. — Я не говорила, что там было про Брендона и Ханну. Откуда ты знаешь? Майк замер. На одну короткую секунду его пальцы перестали печатать, а в глазах промелькнула паника. Он пытался придумать оправдание, судорожно сглотнув, но так и не нашёл. Парень резко захлопнул ноутбук, и звук этот эхом разнёсся по тихой библиотеке. Он встал, задвигая стул с противным скрежетом. — Мне пора, — сказал он, засовывая компьютер в рюкзак дрожащими руками. — Майкл! — Это школа, Аврора. — Он закинул рюкзак на плечо и посмотрел на неё сверху вниз. От него пахло энергетиком и старой пылью. — Школа, которая скрывает слишком много секретов. Держись подальше от элиты, если не хочешь, чтобы с тобой случилось то же, что и с Элис. Аврора встала. Её стул отъехал назад с глухим стуком. — Что случилось с Элис? — Несчастный случай, — тихо сказал Майкл, и его губы искривились в горькой усмешке. — Так говорят взрослые. Но я тебе скажу правду: они не принимают чужаков в свой круг. А тот факт, что Брендон заинтересовался тобой, делает тебя следующей. — Следующей для чего? — Для уничтожения. — Его голос дрогнул, и он впервые посмотрел ей прямо в глаза. — Ханна не позволит такой, как ты, стать одной из них. Поэтому слушайся её. Делай, что она говорит. Улыбайся, кланяйся, притворяйся. Иначе она превратит тебя в пепел. Развеет по ветру так, что даже воспоминаний не останется. Аврора сжала кулаки. Ногти впились в ладони. — Я не боюсь Ханну, — сказала она, и в голосе зазвенел металл. — В отличие от тебя. Майкл покачал головой. Его лицо исказила гримаса боли. — Бояться не стыдно, — сказал он. — Стыдно ничего не делать, когда видишь зло. Но я делаю. Просто не так, как ты думаешь. Он развернулся и ушёл между высокими стеллажами, заставленными пыльными фолиантами. Его фигура быстро растворилась в полумраке, бесшумная, как тень. Аврора осталась стоять, глядя ему вслед. В библиотеке пахло старой бумагой, клеем и одиночеством. Он знает. Он точно знает, кто отправил сообщение. И он до смерти боится. --- Аврора растерянно вышла из библиотеки, машинально поправляя лямку рюкзака. Всё было тщетно, никто не хотел говорить ей правду. Майкл что-то скрывал, Брендон играл в свои опасные игры, Ханна угрожала одним своим видом. А этот следователь… — Ну что, твой ботаник сделал тебе домашку? Голос раздался сбоку, насмешливый, низкий, с хрипотцой. Аврора обернулась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Адам Браун стоял, небрежно прислонившись к стене, засунув руки глубоко в карманы. Одна нога согнута в колене, ступня упирается в стену. Серые, как штормовое небо, глаза смотрели на неё с ленивым высокомерием. — Что? — не поняла она, моргая. — Майкл Чен, — Адам кивнул подбородком в сторону двери библиотеки. — Ты к нему заходила. Думаешь, я не заметил? Такие, как он, за улыбку красивой девушки готовы всё сделать. Даже домашнее задание за тебя решить. Аврора опешила. Воздух застрял в лёгких. — Ты… ты думаешь, я просила его сделать за меня уроки? — А что ещё? — Адам усмехнулся, и на его щеке обозначилась ямочка, которая совершенно не вязалась с его язвительным тоном. — Такие, как ты, не утруждают себя учёбой. Зачем, когда есть куча ботаников, готовых услужить? Или папины деньги, которые решат любую проблему. — Ты ничего обо мне не знаешь, — тихо сказала Аврора, чувствуя, как внутри закипает лава. Она сжала лямку рюкзака так, что побелели костяшки. — Знаю достаточно. — Он отлепился от стены и сделал шаг к ней. Его движения были расслабленными, но в них чувствовалась скрытая пружина. — Таких, как ты, видно издалека. Красивая обёртка, а внутри — пустота. Папина дочка, которая привыкла, что всё даётся легко. Поступила сюда по блату, нос задирает, думает, что лучше всех. — Если ты бедный, — выпалила Аврора, и голос её дрогнул от злости, — это не значит, что все богатые — злые! — А я и не говорил, что богатые, — Адам наклонил голову к плечу, и в его глазах вспыхнули опасные искры. Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию. — Я говорю про таких, как ты. Которые с рождения живут в золотых клетках и думают, что мир вращается вокруг них. — Он выждал паузу, сверля её взглядом, а затем продолжил: — Зато я поступил сюда своими мозгами, а не деньгами папочки. — Он гордо процедил это сквозь зубы, и его ноздри раздулись. Эти слова стали последней каплей. Плотину прорвало. — Ты ничего обо мне не знаешь! — Аврора шагнула к нему, и теперь они стояли лицом к лицу, в нескольких дюймах друг от друга. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, и запах табака, смешанный с чем-то мятным. — Ты смеешь меня судить, даже не спросив, кто я? Ты видел, как из моего рюкзака выпала форма, и сделал вывод, что я богатая стерва? Ты даже не представляешь, через что я прошла! — Что же? Не успела купить последний бренд? — тихо спросил Адам, и в его голосе впервые проскользнуло что-то живое. Не насмешка. А скорее отвращение, смешанное с усталостью. Но Аврора уже не слушала. Кровь стучала в ушах. — Таких, как ты, видно издалека, — передразнила она его интонацию, кривя губы. — Умник, который думает, что мир ему должен, потому что у него нет денег. Ты не лучше меня. Ты даже не пытаешься понять. Ты просто ненавидишь всех, кто, по-твоему, счастливее тебя. — Счастливее? — Адам усмехнулся, но усмешка вышла кривой, некрасивой. — Ты думаешь, я завидую? — А что же ещё? — Я презираю. Напряжение между ними стало осязаемым, как натянутая до предела струна. Казалось, ещё мгновение — и она лопнет с оглушительным звоном. Они смотрели друг на друга — океан и гроза, лёд и пламя. Взгляды сверлили, испепеляли. — Ты высокомерный, самодовольный… — Аврора задохнулась от злости, сжимая и разжимая кулаки. — Правдивый, — перебил он. — В отличие от тебя, принцесса. Аврора не думая, ослеплённая яростью, просто занесла руку и влепила ему пощёчину. Звук разнёсся по пустому коридору, как выстрел. Хлёсткий, звонкий. Адам даже не пошевелился. Только голова чуть дёрнулась в сторону. Он повернул её обратно медленно, с каким-то пугающим спокойствием, и посмотрел на неё. На левой скуле медленно проступало красное пятно, идеально повторяющее очертания её ладони. — Успокоилась? — спросил он. Голос был ровным, но в глубине серых глаз что-то опасно мерцало. — Не смей меня оскорблять, — прошипела Аврора, и её голос дрожал. Ладонь горела огнём. — Не смей делать выводы о человеке, которого не знаешь. Адам потёр щёку тыльной стороной ладони и вдруг рассмеялся. Тихо, безрадостно, глядя куда-то в потолок. — На правду не обижаются, — сказал он. — Я сделал вывод, увидев твою реакцию. Ты вспыльчивая, гордая и не умеешь держать удар. Идеальная жертва для этой школы. — А ты, значит, эксперт по жертвам? — Я эксперт по выживанию. — Он шагнул к ней, и Аврора инстинктивно отступила на шаг назад, упёршись спиной в холодную стену. — В отличие от тебя, принцесса, я держусь от таких, как Ханна и Брендон, подальше. — Он явно намекал на утренний инцидент с Блейком и полотенцем, и его глаза сузились. — И в отличие от тебя, я знаю, чем это кончится. — Он смотрел на неё в упор, и в его взгляде было что-то, от чего у Авроры перехватило дыхание. Он то ли изучал её, как подопытный образец, то ли презирал. — И чем же? — Плохо, — сказал он, и в его серых глазах мелькнуло что-то тёмное, какая-то старая, застарелая боль. — Очень плохо. Она хотела ответить, хотела выкрикнуть что-то обидное в ответ, но слова застряли в горле. В его взгляде было что-то, что заставило её замереть. Адам развернулся резко, так что подошвы его ботинок скрипнули по линолеуму, и пошёл прочь, не оглядываясь. Его широкие плечи были напряжены. Аврора стояла, прижавшись к стене, сжимая кулаки, и чувствовала, как его взгляд всё ещё жжёт спину, хотя он уже скрылся за поворотом. Она ненавидела его. Ненавидела за его надменность, за его поспешные, жестокие выводы, за то, что он задел её за живое. Но хуже всего было то, что где-то глубоко внутри, в той части души, куда она боялась заглядывать, она понимала: он не совсем неправ. Она была чужой здесь. И эта школа могла её сломать. --- Ханна и Джаспер Она сидела у него на коленях, обвив руками его шею. Её пальцы лениво перебирали короткие волоски на его затылке. Комната Ханны была идеальной, стерильной, как операционная — белые стены, чёрная лакированная мебель, ни одной лишней вещи, ни одной пылинки. Пахло горьковато-цветочными духами от Ханны и чем-то ещё — терпким сигаретным дымом, который Джаспер принёс с собой на одежде. Этот запах раздражал её, но сегодня она готова была его терпеть. Он полулежал в глубоком кожаном кресле, одной рукой обнимая её за талию, другой — неспешно гладя по волосам. Платиновые пряди скользили между его пальцев, как жидкий шёлк. Он наматывал локон на указательный палец и отпускал. — Я скучала по тебе, — сказала Ханна, и её голос был мягче, чем обычно. Почти кошачье мурлыканье. Только с ним она позволяла себе быть настоящей. Или почти настоящей. — Я был на тренировке, — ответил Джаспер. Его янтарные глаза, напоминающие цветом хороший виски, смотрели на неё с теплотой, но в глубине, на самом дне, пряталась тень. То, о чём он не говорил. Парень бросил быстрый, оценивающий взгляд на пустую, идеально застеленную кровать Адрианы. Ханна всё поняла и сообщила, прижимаясь щекой к его плечу: — Адриана ночевала в библиотеке, — Ханна провела ноготками по его медным волосам, коротким, уложенным с лёгкой небрежностью. — Я выгнала её. Она слишком много ныла. — Ты жестока, — Джаспер улыбнулся одними уголками губ, но в улыбке не было осуждения. Только знание. — Я справедлива, — поправила Ханна, и её голос снова приобрёл металлические нотки. — Она должна знать своё место. Она наклонилась и поцеловала его. Поцелуй был долгим, медленным, властным. Она сама задавала ритм. Джаспер ответил сразу — его рука на талии сжалась, собственническим жестом притягивая её ближе, а пальцы в волосах натянули пряди, запрокидывая её голову назад, открывая беззащитную шею. Он целовал так, как делал всё — уверенно, без спешки, заставляя её отвечать, подчиняться его ритму. Ханна выдохнула ему в губы, когда он отстранился. Её дыхание было частым, щёки порозовели. — Я люблю тебя, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я тоже, — ответил он. Они помолчали. Джаспер продолжал гладить её по волосам, Ханна — чертить замысловатые узоры на его груди через тонкую ткань рубашки. — Меня бесит эта новенькая, — вдруг сказала Ханна, и её голос стал холоднее арктического льда. Она выпрямилась на его коленях. — Она уже слишком много раз накосячила. Даже сегодня не села со мной за парту. Хотя я ей предлагала. Почувствовала себя дурой. — Она недовольно поджала губы, и её ноздри гневно раздулись. — Она новенькая, — мягко сказал Джаспер, проводя большим пальцем по её скуле. — Ещё не знает правил. — Она должна знать, кто здесь главная. Все должны. Джаспер промолчал, но его пальцы на мгновение замерли. — И Брендон! — Ханна раздражённо дёрнула головой, высвобождаясь из его руки, и соскочила с его колен. Она прошлась по комнате босиком по холодному полу. — Он таскается за ней, как щенок. То же самое было с Эммой, помнишь? Пока я не объяснила ему, что Эмма — никто. — Брендон всегда такой, — Джаспер пожал плечами, откидываясь на спинку кресла. — Ему нравится завоевывать. — А мне не нравится, когда он отвлекается от дела. У нас есть проблемы поважнее. — Ханна посмотрела на него, и её глаза сузились. — Ты слышал про следователя? — Да. — Кто-то настучал. Или полиция сама решила пересмотреть дело. — Она нервно постукивала пальцами по бедру. — Это опасно, Джаспер. Если они начнут копать… — Не начнут, — он поднялся одним плавным движением и подошёл к ней сзади, обнимая за плечи. Его подбородок упёрся в её макушку. — Мы всё замели чисто. У них нет доказательств. — А сообщение? — Ханна повернулась к нему, и он почувствовал, как напряжены её плечи. — «Я знаю, что вы сделали»? Кто-то знает. — Блеф. — А если нет? — Она прижалась к нему всем телом, и Джаспер почувствовал, как она дрожит, несмотря на жару в комнате. — Если кто-то видел? — Тогда мы это решим, — тихо сказал он, целуя её в висок. — Как всегда. Ханна выдохнула и расслабилась в его руках, словно лёд, начавший таять. — У меня есть план, — сказала она, и её голос снова стал деловым, холодным. — Насчёт новенькой. Я использую Адриану. Подставлю Аврору так, что её выгонят с позором. Или она сама уйдёт, поджав хвост. — Не слишком рискованно? — Мы уже однажды замели следы, — Ханна подняла на него глаза, и в них горел опасный огонь. — Справимся и сейчас. Джаспер посмотрел на неё. В его взгляде мелькнула тень сомнения — быстрая, как вспышка молнии. Он знал, что этот план может провалиться. Он знал, что с каждой такой игрой они закапывают себя всё глубже. Но он кивнул. — Как скажешь, — сказал он. Ханна улыбнулась, торжествующе и хищно, и потянулась к его губам. — Ты можешь остаться сегодня, — прошептала она, касаясь губами его уха. — Я выгнала Адриану. Нас никто не побеспокоит. Джаспер ничего не ответил. Только прижал её к себе крепче, с силой, граничащей с болью, и закрыл глаза. --- Аврора Ей снился лес. Белый, пустой, засыпанный колючим снегом, хотя на календаре был октябрь. Аврора бежала босиком по мёрзлой, острой траве, и ступни горели адским огнём. Каждый вдох обжигал лёгкие. На ней было белое платье — лёгкое, летнее, совершенно не подходящее для этого холода. Оно развевалось на ветру, цеплялось за сухие, скрюченные ветки, и каждый раз, когда ткань рвалась с треском, она чувствовала физическую боль, словно рвали её собственную кожу. Кто-то гнался за ней. Она не видела лица. Только тень — огромную, бесформенную. Тень, которая становилась всё ближе, поглощая свет луны. — Не беги, — голос был знакомым, но она не могла вспомнить, чей. Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. Она бежала быстрее. Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые полосы. Лес кончился внезапно. Обрыв. Аврора замерла на краю, хватая ртом воздух, глядя вниз, в чёрную бездонную пропасть. Ветер завывал, срывая с неё остатки платья, обнажая плечи, руки… Она посмотрела на свои руки. Они были в крови. Густой, тёплой, липкой. В правой руке — охотничий нож с костяной рукояткой. Лезвие блестит в призрачном лунном свете, с него капает кровь. Чья? Она не знала. Раздался выстрел. Гулкий, раскатистый. Аврора вздрогнула всем телом и обернулась. Тень стояла в трёх шагах, но лица всё ещё не было видно. Только тьма. — Ты стала одной из нас, Аврора Эванс, — сказала тень, и голос был… её собственным? Второй выстрел. Ближе. Аврора упала на колени. Холод земли обжёг ноги. Третий выстрел. Ещё ближе. Сзади раздался смех. Дикий, истеричный, многоголосый. Она обернулась — и увидела лица. Ханна, Брендон, Джаспер, Кейси, Адриана. Они стояли полукругом и смеялись, запрокинув головы. А в центре, перед ними, лежало тело. Элис. Она была в том же белом платье. Её глаза были открыты и смотрели на Аврору с немым укором. — Проснись, — прошептала Элис одними губами. — Проснись, пока не поздно. Аврора открыла глаза. Потолок. Серый, с трещиной, идущей от угла к люстре. Комната 217. Эмма спит на соседней кровати, свернувшись калачиком, укрывшись одеялом с головой, только прядь тёмных волос видна. Тишина. Только ветер за окном бьётся в стекло, да старые часы на стене тикают. Аврора села, прижимая ладонь к груди. Сердце колотилось так, что казалось, рёбра треснут и разлетятся в стороны. Ночная рубашка прилипла к спине. Она посмотрела на свои руки. Чистые. Ни крови. Ни ножа. Но страх остался. Он засел где-то под сердцем, холодный и липкий, как снег из её сна. Она легла обратно, но уснуть уже не смогла. До самого рассвета она смотрела в потолок и слушала, как стонет ветер.