Found and Forgotten

Они были зайцами, бегущими по разным сторонам света. Ведьм в Неизведанном было немного. Пара родов, разбросанных по лесной чаще. Кто-то держался, кто-то вымер, кто-то смешался с другими народами. Из всех непересекающихся линий осталась одна, хранящая кровь, и одна, следы которой затерялись в опавших листьях. Семейство Блэр было одиночками. Они не хранили контакт друг с другом, но чтили традиции. Наверное: когда в единственной известной семье друг за другом родились три дочери, никто и ухом не повёл, но они так и не поняли, кем был их отец. Старик не проявлял магии при детях, а за толстыми стёклами его очков белки глаз слишком бликовали, чтобы понять их цвет. Все ведьмы были желтоглазыми, по слухам, этим отличались даже полукровки. Эту тайну, как и многие в Неизведанном, оставили нераскрытой песчинкой истории. Девушки разошлись, уже будучи взрослыми. Младшая, Аделаида, с самого детства странная даже для ведьмы, поселилась на другом краю леса со своей пряжей и спицами; старшая, Гретель, отправилась в совершенно другое место, надеясь на мирную жизнь. Средняя же пропала. Никто не знал, куда ушла Габриэлла Блэр, но однажды явилась Королева Облаков, и никто не узнал в ней похожую на соловья девочку в расшитой звёздами шляпе. Может, и к лучшему. Они жили тихо, пока Гретель, отправившись собирать черепашек на ужин, не наткнулась на незнакомую девочку. Худенькую, бледную, с жёлтыми глазами и метками на лице. С ушами длиннее, чем стоило бы иметь человеку. Это была юная ведьма неизвестного рода, брошенная умирать в глухой чаще. Её звали Лорна Леверет, и она осталась с Гретель, которую начала называть тётушкой Шёпот. Прозвище пристало, и старая ведьма была счастлива, пока новая беда не накрыла их дом дождевой тучей. Лорна была слаба и необучена, и однажды просто не смогла защититься. Её телом завладел злой дух, падший житель Облачного Города, своим бездействием вызвавший лесной пожар. Его изгнали, назначив новым духом дождя большого мягколапого пса, и дух обозлился, странствуя по лесу в поисках слабых. После этого Лорна почти не жила. Они пытались скрыть это от прохожих, стали меньше контактировать с людьми, выдумав историю о загадочной болезни. Прятаться помогал лишь колокольчик, появившийся в доме из ниоткуда; Гретель не знала, но это было помощью от давно вознёсшейся сестры. Лорна старалась жить, как прежде, но её тело едва могло бороться. Она была зайцем, бегущим по лунному диску, старающимся не думать о том, что в любой момент можно упасть и улететь к далёким звёздам. Род Леверет давно рассеялся, но кто же знал, что жив ещё один потомок. Кто-то говорил, что это дикий мальчишка, ворующий у проезжающих еду. Кто-то считал, что это злая девочка, спящая в дупле. Может быть, этот человек представлялся всем по-разному, но чаще его называли Роберт. «Рони» было побочным именем: он был не против, но правды упорно не говорил, а ведьму от колдуна отличить очень сложно. Кто его знает. Он бродил по дорогам, шатаясь рядом с небольшой деревенькой ещё задолго до описанных раньше событий. Смотрел на других детей, но старался не попадаться им на глаза. Они могли испугаться человека с жёлтыми глазами и спрятанными под колпаком ушами чуть длиннее положенного. У него было странное лицо, он дичился, предпочитал ходить один. А потом он встретил в пшеничном поле говорящего жеребёнка, найдя первого в жизни друга. А ещё через год волей-неволей узнал и остальных: девочка в зелёном платье, похожая на лягушку, вытащила их из болотной трясины, даже не напрягаясь. Общения избежать не удалось. А потом Роберт потерял память. Он помнил только то, как шёл по склону к пустоши с единственным фонариком, подтаскивая раненого коня. Помнил, как со смешной для его жизни неловкостью стучался в дверь, как испытывал что-то странное, когда в этом месте появлялся новый человек, такой же напуганный и беспамятный, как и все остальные. Они не знали уже своих имён, оставшись лишь ассоциациями, отголосками деятельности. Он звался Разбойником, хотя эта профессия была не его выбором. Он был зайцем, бегущим по солнцу от опасности каждого шага, приземляясь, обжигаясь и снова несясь вперёд. Жизнь оказалась постоянным страхом перед чем-то, что ходит в этом лесу, чем-то, на что хотелось щёлкнуть зубами; но это была прерогатива собак, а не зайцев вовсе. И они оба друг о друге не знали. Лорна вышивала в кресле ослабшими руками, даже не думая о своей семье; Разбойник стоял у окна, причёсывая Фреда деревянным гребнем и не понимая, что где-то там у него есть двоюродная сестра. Они могли бы встретиться, если бы случились обстрятельства. Если бы на следующее затмение зайцы столкнулись в прыжке, обратившись в падающие звёзды. Но о том, произойдёт ли это когда-нибудь, не знает никто из четырёх божеств Неизведанного.