Нити судьбы

      Наконец-то можно будет принять ванную при хорошем освящении. Мария набрала почти до верха воду, погружаясь с головой. Было необходимо опустошить все свои мысли и смыть их. Так, прошло достаточно времени, что вода успела остыть, а пальцы сморщились. Завернув волосы в полотенце, девушка выползает в жилую комнату, подходя к телефону, чтобы заказать в номер кофе и какое-нибудь пирожное. И, как только рука дотронулась до трубки, до ушей доносится стук в дверь. Понимая, кто мог сейчас ее посетить, с неохотой все же идет к выходу, сбрасывая полотенце с головы на стул.       Сегодня перед ней стояла другая Лаура. Взгляд был больше пустым, но все же небольшая краснота говорила о том, что, возможно, женщина плакала. Она не стала ни о чем расспрашивать, а просто пропустила в свой номер, закрывая после дверь на два замка. Маша заметила, что новая знакомая смотрит на открытую вчерашнюю бутылку с вином, от которой не хватало жидкости ровно на один, и то не полный бокал. Также без слов, девушка вытащила пробку и, принеся два бокала, разлила чуть больше половины, протягивая один той.       Они сели на диван и, также без слов, почти в одно время отпили. Шатенка поставила бокал с характерным звуком, но сморщилась, не ожидая, что это получится слишком громко. Мария же оставила бокал в своих руках, делая еще один небольшой глоток. Она запрокинула ноги на диван под себя, поворачивая корпус к гостье. Лаура так и осталась сидеть прямо с ровной строгой спиной. Но в момент положила локти на колени, а голову опустила на ладони, закрывая тем самым свое лицо. Писательница поджала губы, не понимая, что ей делать, как начать разговор, как, возможно, оказать хоть какую-то помощь. Благо, что и не пришлось начинать первой, женщина решает это сделать сама, тяжело выдыхая:       — Простите, что я вчера так и не пришла. Просто…       — Не объясняйтесь, все хорошо.       — Нет, ничего не хорошо…       — У вас что-то случилось? — Мария дотронулась рукой до плеча шатенки, от чего та вздрогнула и отдернулась. Поэтому девушка ту же убрала руку обратно, а бокал, что держала в другой руке, поставила на столик.       — Да, то есть… Нет, ничего не случилось, все… все хорошо, — она явно пыталась выдавить из себя улыбку, но глаза все равно выдавали ее полностью.       — Если вам надо с кем-то поговорить, то я здесь, выслушаю.       — Вы очень хорошая девушка. Не принимайте на себя чужие проблемы.       — Не переживайте, они никак не сказываются на мне, — она рискнула и протянула ей руку. Лаура посмотрела на нее и положила свою в ее ладонь, чуть сжимая. — Поделитесь?       Шатенка прикусила нижнюю губу, затем потянулась свободной рукой за бокалом, который освободила от всей жидкости. Мария только хотела наполнить его заново, но женщина покачала головой, снова одаряя своими ледяными глазами.       — У мужа есть периоды, когда отключается голова. Он может вести себя не так, как обычно… Я всегда ловлю их, но вчера… вчера упустила.       — Он вас… Вас ударил или…       — Неважно, — Лаура отвернулась, в из-за воротника, который открыл небольшой участок на шее, показалось красное пятно. Блондинка потянулась к нему рукой, отодвигая, все больше убеждаясь, что это были следы от пальцев. Тогда женщина резко дергается и перехватывает ее руку.       — Он вас душил, когда… насиловал?       Уголки губ шатенки дрогнулись, по лицу скатилась хрупкая слеза. Она двигается ближе к писательнице, оставляя пару сантиметров границ. Рука отпустила чужую, поднимаясь к беспокойному и напуганному лицу девушки, проводя по скуле. Мгновение, и от границ ни осталось ни единого следа. Губы осторожно касаются холодных, чуть пропитанных от вина губ Марии.       Сама девушка не ожидала такого действия, поэтому непроизвольно застыла. Она не знала, что будет лучше: оттолкнуть или принять. Но как вообще можно было оттолкнуть женщину, что искала поддержку и нежность? Но и показывать свое желание и порыв не хотелось тоже. Это было лишнее, это могло оттолкнуть и испугать больше, чем сам этот неожиданный поцелуй.       Мария закрыла глаза и позволила получить шатенке то, что она именно сейчас желала. Совсем невесомо, совсем не при том наплыве, отвечала. Отвечала так, как считала правильным, как считала нужным. Она не углубляла, но дала этот шанс Лауре, если та сама захочет, приоткрыв немного рот. И через некоторое время почувствовала язык внутри себя.       Отстранилась первой, как и начала, шатенка. Она, тяжело дыша, положила свою голову на хрупкое плечо девушки, которая в миг свободной рукой прошлась по волосам от макушки вниз, переходя к плечу, лопаткам, пока не дошла до талии, чуть двигая к себе, заключая в какое-то нелепое объятие.       — Прости, — тихо сказала Лаура, продолжая лежать головой на плече блондинки, поворачивая голову в сторону.       Мария ничего не ответила, понимая, что это было в порыве странных, даже не смешанных, а каких-то больше других, не знакомых ей чувств.       Не известно точно, сколько прошло времени, когда шатенка отстранилась, выпрямляясь и разминая затекшие мышцы. Они также молча обновили бокалы и выпили до белого дна, на котором осталось пару капель напитка.       Лаура покинула номер девушки, оставляя ее одну в своих мыслях. Сердце разрывалось от непонятных чувств. Она готова была свернуть ради нее горы, готова уничтожить ее мужа, но в тоже время появилась боль. Боль от того, что это был всего лишь момент. Всего лишь некая помощь, не более. Мария боялась, что просто повелась, что ее просто использовали. И от этого хотелось кричать, разгромить номер, снести все, что только видели глаза.       Первым полетела папка с начатой написанной историей. Листы мигом разлетелись по полу, перемешиваясь. Вторым — подушка прямо в стену. Третьем чуть не полетела пустая бутылка из-под вина, благо, что здравый смысл все же решает до нее достучаться. Она сама виновата, что решила допустить эту ошибку. Лучше тихо в себе желать, думать, представлять. Но, когда твои желания выходят наружу, а после ждет явно не счастливый финал, становится безумно тошно от самой же себя. Становится больно.       Впервые Мария решает прогуляться за пределами комплекса. Она ушла куда-то настолько далеко, что чуть не потерялась на обратном пути. Зато нашла настолько красивое место, где смогла на ветру отпустить поступающие мысли. Ей было необходимо взять себя обратно в руки. Было необходимо забыть, принять утренний инцидент за обычную поддержку. Было необходимо понять, что они незнакомы, их ничего не связывало никогда и не свяжет.       Вернулась блондинка в отель поздним вечером. Сразу в номере села за работу. Именно сейчас пошел настолько большой прогресс, что казалось — история наполовину написана. Она вернулась к цифровому формату, периодически сохраняя, чтобы не пришлось все начинать сначала.       Желудок издал довольно громкую мольбу об полном опустошении. За этот день он получил только порцию вина с утра и теплой воды с лимоном, не более. Поэтому, с неохотой, все же решает спуститься в столовую, взять хоть какую-то пищу и вернуться обратно. Она вновь повстречала старушку на лестнице, медленно спускающуюся, скрепя на каждой ступеньке. На этот раз Мария прошла мимо, не желая перекинуться даже обычным приветствием.       Сев за свободный стол, недалеко от выхода, ждала, когда ей принесут заказ. И зачем-то все же решает остаться здесь, все равно столовая была пуста. Спустя некоторое время молодой парень приносит ей тарелку с супом и горячий кофе. Мария благодарит и, когда тот скрылся с ее поля зрения, берет столовый прибор и вкушает целебное снадобье для желудка.       Почти опустошив тарелку, стала жалеть, что осталась здесь. Дверь в столовую открылась, и через порог ступают два знакомых силуэта. Третьякова сразу отводит взгляд, когда тот на секунду остановился на шатенке. А вот Лаура продолжала смотреть на нее, даже, когда они с супругом сели за стол и делали заказ. Маша быстро покидает помещение, не желая еще более задерживаться и чувствовать на себе взгляд этой женщины. Для себя же лучше.       Девушка не спешит и возвращаться в свой номер. Она подходит к стойке ресепшен, спрашивая у администратора сигарету и, по возможности, куртку. Та ей, спустя пару минут, приносит свою и протягивает пачку вместе с зажигалкой. Мария благодарит и выходит на улицу, заворачивая за угол.       Первая затяжка отразилась кашлем, дым будто поцарапал горло. Но со второй все пришло в норму. Писательница облокотилась о стену здания, подпирая об нее же ногу. Январский мороз щипал нос и пальцы, поэтому она периодически меняла руку, хоть как-то согревая в карманах куртки. Ее взгляд устремился вверх, где была видна полная луна. И в голову пришла очередная мысль, поэтому, выкинув в сторону не до конца докуренную сигарету, поспешила вернуться в номер, пока ничего не пропало. Но не успела сделать и пару шагов, как перед ней оказывается знакомый женский силуэт. Мария не хотела сейчас разговаривать, а просто обойти и быстрым возможным шагом покинуть эту локацию, но ей не дали, хватая за кисть, тем самым останавливая.       Взгляд девушки стал холодным, серьезным. Это был неподходящий момент, чтобы ее останавливали. И, как только она решает об этом сказать, ее притягивают и накрывают губы. В очередной раз поцелуй стал неожиданным. А желание оттолкнуть так и не появилось, хотя должно было прийти моментально. Мария вновь поддалась, позволяя своим возникшим чувствам углубить. Рука потянулась к талии, не закрытой круткой. Ее затылок почувствовал тепло от прикосновения руки шатенки.       На этот раз первой отстраняется Третьякова, но не прячет свой взгляд. Он направлен прямо на голубые темные глаза Лауры. И сейчас они были совершенно другие. Женщина смотрела на нее не так, как все время до. В них был страх, интерес, желание и что-то еще. Что-то неизвестно настораживающее, и в то же время до безумия интересное.       — Снова извинитесь и молча уйдете?       — Нет.       — Ладно… — Мария достала из кармана сигареты. Лаура протянула руку, и через мгновение в ней оказалась никотиновая палочка и зажигалка.       — Этот раз… — шатенка выдохнула дым. — В этот раз я хотела точно проверить твои чувства.       — Зачем?       — Был ли тот поцелуй безысходным или желанным.       — И какой он был?       — Желанным, как и этот.       — Больше не стоит, — на выдохе чуть тише обычного произносит девушка.       — Почему?       — Потому что мне нельзя в тебя сильнее влюбляться. Все равно все закончится здесь. А мы останемся с тяжелым грузом после. Воспоминания будут постоянно возвращать в это время, пожирая изнутри от осознания ошибки или безумной тоски.       — Значит, такой будет сюжет у твоей будущей книги?       — Да. Одиночная история с разбитыми сердцами.       — Она будет моей самый любимой и ненавистной.       — Почему?       — Потому что будет о нас.       — Но нас нет и никогда не будет.       — Да, — грустно улыбается Лаура. — Нет и никогда не будет.       Мария вернулась в свой номер. Она встала посреди комнаты, смотря в одну точку. То, чего боялась больше всего — взаимность, но даже при ней на счастливо и навсегда расчитывать невозможно. Истерично усмехнувшись, зажмурила глаза, из которых спустились отчаянные слезы страдания. Понимала, что это только начало. Что, когда вернется в свою небольшую квартиру в спальном районе Москвы, все вернется на свои места, только в сердце появится дыра, которую не скроет самый большой и липучий пластырь. Все равно через какое-то время отклеится, и придется по новой приклеивать его обратно.       Шмыгнув носом, подняла голову вверх, чтобы остановить новые соленые дорожки, проводя по ним ладонями. Сделав шаг назад, будто почувствовала, что надо подойти к двери и открыть ее. В очередной раз не прогадала. Там, сжав руку в кулак, стояла Лаура, не решаясь снова тревожить девушку. И так стало легко, когда дверь сама открылась. Не сдерживая свои чувства, шатенка, переступив порог, впивается в припухшие губы писательницы, закрывая за собой дверь, чтобы никто их не увидел.       Не разрывая поцелуй, они направляются в комнату. Дрожащие руки старшей снимают с девушки теплую накидку, оставляя ту в тонкой майке. И, уже находясь на мягкой поверхности кровати, поцелуй разрывается, чтобы освободить друг друга от остальной одежды.       Это был не просто секс. Это стало очередной ошибкой, навеки впечатанной в память, которая будет возвращаться вновь и вновь тяжелыми воспоминаниями. Но больше жалеть будут не об этой ночи, а о том, что ее никогда не было бы и не будет. Руки, изучающие каждый изгиб, запоминающие каждую родинку, нежность кожи, станут периодически покалывать, когда будут соприкасаться к кому-то другому. Они будут искать и ныть от того, что не смогут больше почувствовать тело той, кого полюбили. Взгляд — искать те глаза, ту улыбку, хотя бы схожие черты лица, но никогда не находить. Уши захотят услышать тот самый нежный альт и бархатный сопрано, но даже похожего не услышат.       После этой ночи не было неловкости, не было сожаления, не было тоски. Последний пункт наступил в самом конце, когда пришлось прощаться. Спустя неделю прибывания в комплексе. Они не стали избегать друг друга. Даже находились чаще положенного, но больше не нарушая границы, кроме парой поцелуев вечерами на улице. И самый последний стал со вкусом горечи и осознания, что это никогда не повторится. Мария сдерживая слезы провожала взглядом из окна своего номера Лауру. Та, посмотрев перед тем, как сесть в машину, одними губами произнесла: «Спасибо, прощай». И только тогда сердце с грустной улыбкой ответило тем же. А рука поднеслась к губам, отправляя заметный только для них воздушный прощальный поцелуй.