Способ примирения.

Пальцы Мегуми не переставали подрагивать, пока он сжимал корпус телефона. Каждый длинный гудок замещал сердечный удар. Паника уже затуманила обычно чистый разум. Вызов остался не отвеченным, пришлось звонить снова. Наконец-то в динамике послышался сонный голос Нобары: — Если ты все ещё жив, и мне не звонят из больницы в мой единственный выходной... — Ты мне нужна, — Мегуми рвано выдохнул, оглядываясь по сторонам. Из проезжающего мимо автомобиля угрожающе посигналили, ещё и выкрикнули что-то нелицеприятное. — Я приеду? — Почему ты решил, что я дома? — промычала Нобара куда-то мимо. — Нобу, серьёзно, я в дерьме. Нам нужно поговорить... — очередной звук клаксона заставил подпрыгнуть. Мегуми едва не выронил мобильник, резко оборачиваясь. — Куда ты едешь, мудила?! Здесь пешеходная зона! — Матом на незнакомца? — Нобара прокашлялась. Теперь её стало слышно получше. — Давай через двадцать минут, мне тут проводить нужно. И кофе купи. Когда Нобу отключилась, Мегуми накрыло осознание. В квартире подруги задержался кто-то до самого утра, а это уже было серьёзнее любых её отношений за последние несколько лет. Совесть кусала недолго. Решив купить к кофе ещё и сладостей, Мегуми надеялся извиниться как следует. Его ситуация обязывала держаться настойчиво. Стоял вопрос жизни или смерти. Постучавшись для приличия, Мегуми набрал код на электронном замке. Из кухни тянуло лёгким ароматом вишневого табака. Прохладный воздух кондиционера вынудил поёжиться. Контраст с палящим с самого утра солнцем был слишком сильным: — Всё молодишься? — Мегуми без конца растирал ладонью покрытую мурашками кожу. В другой руке он держал две порции гонконгских вафель. Подруга обнаружилась на барном стуле. Одетая в шёлковый пижамный комплект, лохматая, с тонкой сигаретой меж длинных пальцев: — Неправильно ты начал, дорогой. Где мой кофе? — Точно, — Мегуми мигом сбегал в прихожую, где оставил одиноко стоять большой, все ещё горячий стаканчик. — Рук не хватило, пока разувался. Бросить кроссовки на пороге как попало — не допускалось. Злить помешанную на порядке хозяйку квартиры совсем не хотелось. Особенно, в моменты взаимных душевных терзаний. — Спасибо, — Нобара сразу сделала глоток, попутно заправляя за ухо рыжую прядь. Глаза-сканеры не моргали, продолжая изучать лицо Мегуми. — Выглядишь паршиво. Не староват для вечеринок? — Издевайся, конечно. Я разбудил тебя, прервал возможный утренний секс и заслужил, — опустив взгляд, Мегуми заметил, насколько его помятые джинсы испачкались в пыли. — Я проебался, Нобу. И, кажется, переспал с Юджи. Поперхнувшись, Нобу отставила кофе на стойку. Несколько капель стекали по острому подбородку, пока она пыталась восстановить дыхание: — Убить меня решил?! — Нет. — Это не смешно, Мегуми. — А похоже, что я шучу?! — глаза Мегуми бешено округлились. — Я не могу вспомнить последние несколько часов и хочу просто умереть! — Знала бы, попросила что покрепче. А мне завтра на сутки заступать, людей зашивать... — тихо причитая, Нобара вытерла лицо бумажной салфеткой. — Давай по порядку. С чего ты решил, что вы, ну это? Да и похожи Юджи с... — Нобу, я в состоянии отличить голый зад лучшего друга от зада моего парня... Возможно, уже бывшего. — Настолько разные, да? — Нобу усмехнулась, закуривая новую сигарету. — Блять, ты не помогаешь. — Прости, дорогой, такое от тебя... неожиданно. Если мягко выражаться. Рухнув в кресло-мешок, Мегуми надавил указательными пальцами на виски. Сознание пульсировало в агонии, конечности неприятно тянуло. Любые попытки воссоздать события минувшей ночи успехом не венчались: — Мы с Сукуной поругались. — Ничего нового. — Сильно, Нобу. Сначала он гнал, как больной, потом едва не убил подрезавшего нас водителя. Я послал его к психиатру. — А он? — серый дым потянулся облачком из приоткрытых губ. Нобу задрала колени к груди. Она чудом помещалась на крошечном стуле. — Промолчал. — А ты? Уточняющие вопросы самую малость напрягали. Мегуми сделал глубокий выдох: — А я завёлся. Давно копилось и сорвалось. Из-за моей работы накрылся наш отпуск, который мы планировали полгода, ещё этот мусор, ебучий, который я просил выбросить утром! — Мусор — это слишком, — Нобара поморщилась. — Но перепихон с Юджи... Воображение подкинуло Мегуми картинку возможной прелюдии. Где он пьяный клеится к лучшему другу, плачется ему о нелегкой жизни, попутно стягивая чужие трусы. Спину прошибло ознобом: — Всё не так. Не из-за мусора... — Мегуми сильно зажмурился в попытке выбросить из головы навязчивые мысли. — Говорю же, накипело. Мы долго кричали, я знатно устал и захотел выпить. Убраться из дома куда угодно, только не бы не видеть эту охуевшую рожу. — И заменить эту рожу на почти такую же, — Нобара снова не помогала, комментируя услышанное и подмечая очевидное. — Талантливый мальчик. — Иди в жопу. — Ладно-ладно, — скрестив руки в примирительном жесте, Нобу улыбнулась. — Жопа болит, кстати? — Блять. — Нам нужно понимать, это важно. — У меня всё болит. Видишь эти синяки? — Мегуми сдвинул ворот футболки, демонстрируя темно-вишневые пятна. — Это засосы? — Так сразу и не скажешь, — Нобара прищурилась, подаваясь корпусом вперёд. — Ты же врач. — И что? Вдруг на пылесос упал. Нам таких привозят. — Короче, последнее, что я помню, это как мы с Юджи пили у него дома. Потом темнота. А утром я в его кровати. — Раз ты видел его жо... — Да, он был без трусов! — А ты? — Я в трусах, — за свои тридцать с хвостиком Мегуми впервые так долго эмоционировал. Его продолжало потряхивать. — Это же Юджи. Я кусок дерьма! — Так, давай разберёмся, — Нобара затушила сигарету. Взяла одну из вафель, после чего опустилась на соседний мешок рядом с Мегуми. — Что тебя первостепенно волнует? Измена Сукуне? Или секс с Юджи? — А нужно выбирать? Я как будто предал одного и воспользовался другим, как гребанное пьяное клише. — Воспользовался? — Нобу откусила политую шоколадом выпечку. — Ты сама говорила, что я Юджи... — Мегуми даже произносить это было тяжело. — Нравился. — И что? Трагедия, конечно. Мне вот, Юджи нравился. — Когда это? — на мгновение Мегуми переключился, разительно новая информация обескуражила. — В старших классах. Я прям сохла, — Нобу облизала губы, улыбнувшись. — Не рассказывала, боялась, что уведёшь его. Кто же мог подумать, что ты отдашься старшенькому. — Уведешь? Мне вообще-то ты нравилась. Аккуратные бровки спустились к переносице: — Как долго? — Пока твоя грудь не начала расти, — Мегуми закатил глаза, уворачиваясь от пинка. Любое оправдание измен Мегуми считал смешным. Его отношения с Сукуной были единственными серьёзными и продолжительными. Сравнить их с каким-либо другими у Мегуми не было как возможности, так и желания. Да, споры, перетекающие в скандалы, оставались неотъемлемой частью жизни. Особенно в последнее время, когда Мегуми перестал отмалчиваться и начал позволять себе реагировать открыто. Но идеи закончить всё, тем более, переспав с кем-то другим, никогда не возникало. Измена для Мегуми всегда была синонимом слова конец. — Ты говорил с Юджи? — Нет, я сбежал, пока он спал. — С Сукуной? — У меня четырнадцать пропущенных вызовов. Внутренности просятся наружу, даже когда я просто представляю нашу встречу. — Мы не знаем наверняка, вы могли просто уснуть, — Нобу нахмурилась. — Юджи. Был. Без. Чёртовых. Трусов, — теперь Мегуми подтянул к груди колени, сворачиваясь в клубок. Всё тело ломило. — Это странно. Вибрация вместо входящей мелодии напугала не меньше. Мегуми негнущимися пальцами вытащил телефон из кармана. На экране светилось фото Юджи. — Блять. — Отвечай, — строго приказала Нобара. — Нет, что я ему скажу? Что не помню, и ничего не считается? Что я кусок дерьма, изменивший его родному брату? С ним же? — Дыши, Мегуми. Юджи настойчиво приглашал к разговору. За оборванным вызовом начался следующий. Тогда Нобара явно не выдержала, выхватывая из рук Мегуми телефон и включая громкую связь: — Слушаю. — Нобу? — растерянный, все ещё сонный голос Юджи разрезал тишину. — Мегуми в порядке? — В относительном. В процессе принятия. — Принятия чего? — Целибата. — Нобу, — шикнул Мегуми, пытаясь вернуть мобильник, но Нобара ловко выкрутилась из хватки. — Он ушёл, а я даже не проснулся, — простонал Юджи. — Что успело произойти? Его нашёл Сукуна? — Пока нет, — Нобу неотрывно смотрела на Мегуми, словно пыталась убедиться в собственных словах. — Тебя было достаточно. — А что я? — Юджи почистил горло. — Я вообще жертва! — Все-таки наш пай-мальчик инициировал нападение. А я-то думала, почему в обычной жизни он не пьющий... Мегуми снова подался вперёд, но Нобара лишь сильнее отклонилась. — О чем ты говоришь? — теперь голос Юджи звучал увереннее, чётче. — Башка раскалывается. — О вашем трахе, конечно. Повисла пауза, за которую кто-то выжег остатки кислорода в лёгких Мегуми. Комната перед глазами поплыла. Вынесение приговора ещё никогда не было таким долгим. — Единственный трах, который у меня был прошлой ночью, это трах мозга нытьем Мегуми. Погоди... — мыслительный процесс Юджи, казалось, звучал из динамика. — Мегуми, ты что, решил, что мы переспали и поэтому сбежал? Крик Юджи ворвался в сознание резко, больно. Мегуми поморщился, испытывая странное облегчение, смешанное со страхом: — Ничего не было?.. — уточнил он хриплым голосом. — Фу, нет, конечно, — Юджи громко засмеялся. — За кого вы меня вообще принимаете? — Вот и меня смущало. Но улики убедительные, давай объясняй. Пока наш не состоявшийся алкоголик с богом не встретился. Почему ты был без трусов? — Нобу продолжила есть вафлю. Её лицо больше не выглядело напряжённым. — Так жарко же. У меня климат сломался. И мы не засыпали вместе! Мегуми отрубился на диване в гостиной. Уже под утро приполз, искал своего... — Юджи запнулся. — «Самого лучшего на свете мужа». А у меня уже не было сил одеваться, и я забил. — А засосы? — Мегуми прикрыл глаза ладонью, чувствуя себя полным идиотом. — Это ты себя душить пытался, — из динамика послышался грохот, а после отборный мат. Юджи, определенно, что-то уронил, возможно, самого себя. — Кричал, что все равно сдохнешь от этих чувств, и нельзя любить кого-то пятнадцать лет так сильно. — Какой ужас, — подвела итог Нобу за всю троицу. — Мегуми больше не наливаем. Не пил и нехер было начинать. — Да я сам десяток раз пожалел, — согласился Юджи. — Подождите, а с чего бы мне вообще трахаться с Мегуми? — Он же тебе нравился, — Нобу вернула телефон Мегуми, усмехнувшись. Она с трудом поднялась за своим кофе. — Когда, в начальной школе? — Просто забудь, — выдохнул Мегуми. — И прости. — Тебе вон Нобу в средней школе нравилась, ты же с ней не спал! — не успокаивался Юджи. — А она вообще по мне сохла в старшей! — Ты знал?! — одновременно закричали Нобара и Мегуми. — Это же было очевидно. — Для Юджи что-то было очевидно, сегодня точно пойдёт снег. Утро открытий, — Нобара хихикнула, продолжая смотреть на каменное лицо Мегуми. — У нас тут на повестке дня ещё проблемка, Ю. — Какая? — Юджи чем-то на фоне щёлкнул, похожим на зажигалку. — Четырнадцать пропущенных от твоего братца, — Нобара загадочно рассматривала свои коротко подстриженные ногти. — Оу. Позволяя друзьям продолжать диалог на громкой связи, Мегуми осознавал себя в пространстве. Собирал обрывки воспоминаний в подобие последовательности. Становилось очень стыдно. — Мне пришлось сообщить Сукуне о твоём местоположении ещё вчера. Иначе наш город превратился бы в руины. А я люблю Токио. — И что он сказал? — неуверенно уточнил Мегуми. — Насколько сильно взбесился по шкале до десяти? — На один. Я серьёзно. Просто ответил, что понял. На этом всё. Я бы на твоём месте перестраховался и душ бы принял у Нобу. Ваши способы сглаживать конфликты очень банальны, но работают столько лет. Щеки обдало жаром, стоило Мегуми понять смысл сказанных слов. Пусть Юджи говорил очевидные вещи, все равно неловкость нарастала: — Всё, я заканчиваю этот звонок. — Подожди, — крикнул Юджи. — Нобу? — Чего тебе? — ответила Нобара устало. — В следующий раз принимаешь удар на себя. — Идите вы в жопу оба! — Мегуми прервал вызов, резко подрываясь с подушки. Голова немного закружилась. — Мыться пойдёшь? От предложения Мегуми не отказался, поскольку, действительно, хотел остудить мыслительный процесс. Разговор предстоял не из лёгких. Впервые ссора не закончилась там же где и началась. Одним днем. Варианты развития событий виделись самые разные. И это только усиливало волнение. В такси Мегуми совсем разнервничался. Да, он убедился в том, что не сотворил нечто не поправимое. Но легче не становилось. Сукуна нашелся на кухне. Одетый в домашнее, бледный и будто не спавший совсем. При появлении Мегуми он медленно поднялся и принялся шагать навстречу: — Я... Я... — сердце колотилось в горле. Мегуми смотрел в глаза человека, которого очень любил и впервые совершенно не понимал, что у того было на уме. Не последовало возмущений, стулья остались стоять не тронутыми. Сукуна только приблизился и притянул к себе, крепко обнимая: — Прости, Фуши. Я еблан. Не свойственное поведение настораживало. Мегуми не мог толком выдохнуть, пусть тепло чужого тела сокрушало полностью. — Я буду стараться сдерживаться. Вчера этот ублюдок подрезал в твою дверь, я так пересрал. Представил всякое и взбесился... — Эй... — Мегуми попытался отстраниться, чтобы посмотреть в чужое лицо, но Сукуна прижался ещё теснее, утыкаясь носом в шею. — Знаю, что нездорово так психовать. Мелкий тоже меня пилит. Если ты правда хочешь, я обращусь к врачу. Только не бросай. Слова резали без ножа. Ювелирно, в самые уязвимые точки. На секунду Мегуми представил расставание, грудь больно сдавило: — Прости, что ушёл вчера. Неделя дерьмовая. На работе завал, и я так отреагировал... Это было глупо. Не брошу, конечно, не брошу. Никогда. Вдыхая родной запах, Мегуми зарылся пальцами в волосы Сукуны. Тот трепет, та нежность, что ощущались, разделяли на атомы и собирали обратно. — Я люблю тебя, Фуши, пиздец, как люблю. — Я тоже тебя люблю. Обычная страсть не вспыхнула. Впервые за пятнадцать лет накрыло иначе. Постепенно, обжигающе, тягуче. Мегуми простонал, когда Сукуна поцеловал в челюсть. Когда погладил ягодицы вместо того, что ощутимо сжать их. — Расскажешь, что там на работе? Я пока завтрак сделаю, — Сукуна отступил на шаг. Его расфокусированный взгляд блестел. — Давай, — Мегуми тепло улыбнулся, присаживаясь на стул, откуда открывался лучший обзор на кухонный островок. Сукуна всегда выглядел невероятно. Но особенно — в момент готовки. — Короче дедлайн перенесли... Картина привычного мира постепенно менялась. К своим тридцати с хвостиком Мегуми обнаружил новый способ примирения.