Демон «Тридцать три несчастья»

Всё начиналось для Бафомета не так уж и плохо. Редкие птицы да пели за стенами его кабинета, а солнечные лучи гуляли по его окну. Бесы вели себя тихо, рабы ещё ни в чём не успели провиниться, рабовладельцы не жаловались, рыцари смиренно несли службу, генералы были заняты, войн не шло и стычек не было. Даже надоедливой суетливой очереди в его приёмную не наблюдалось. Геката вела себя спокойно и услужливо, не так настырно, как обычно. Казалось, что в Темохпабе очень неожиданно настали спокойные деньки. Это радовало Короля. Пока только начинало светать. Князя, за всей рутиной обычных канцелярских дел, интересовал вопрос о походе Амдусциаса на Лёзортат. Соседнее, небольшое государство. От его богатых земель и отличных боевых искусств могла бы быть польза. (Насколько мог судить Бафомет, лучше оставить мирные отношения с ними, ведь иначе земли снова будут отравлены под его властью). Снабжать Темохпаб качественным продовольствием, безусловно, было бы славно для всех его граждан. Взамен, Темохпаб мог бы обучать их армию, продавать стоящие заклинания, обещать военный договор, при котором, если Лёзортат вступит в войну с другим государством, Темохпаб немедленно отреагирует и вступит в военный конфликт и союзничество с Лёзортатом. Учитывая всю шаткость положения этого государства на мировом уровне, не стоило волноваться, что что-то может пойти не так. (Та шаткость, имеется ввиду, если придётся всё таки вступить с ними в военный конфликт. Победителем так или иначе вышел бы Бафомет. Разыгрывать с ними партии в «кошки мышки» прерогатива слабых и немощных. Или по крайней мере, неосведомлённых о своих собственных дальнейших шагах. Потому, графу предстоит лишь разыграть тёплый прием, где он подпишет и заключит контракт. Всего лишь.) Такие условия бы были замечательными для обеих сторон, лидирующей которой оказалось бы королевство Бафомета. К тому же, ограничиться можно было бы обещанием, что любые набеги на их земли низшими демонами больше их не потревожат. Одним словом, Амдусциасу было поручено достаточно объёмное, но простое дело – показать всю власть и военную мощь родного королевства. С этим не должно возникнуть никаких проблем. Остановившись в своих раздумьях, Бафомет снова задумался о плохом самочувствии герцога в тот день.. Случилось так, что его состояние менялось из раза в раз. Князь в последнее время получал много вопросов про здоровье Амдусциаса. Сначала тот забыл предупредить полки о переносе индивидуальных занятий, затем возникли некие сложности с частными рабовладельцами, перепутал собственноручно бумаги и сам же не заметил никакой ошибки. После у него и вовсе случился сбой в Матрице, где он чудом не убил рыцаря Ариетма. Успел среагировать и обнулить собственную же атаку. И всё это за одни сутки, после того, как Бафомет назначил его главным послом в Лёзортат. Подданные также отмечали, что герцог был чертовски раздражённым. С ним всегда были проблемы, мелкие, ничтожные, скучные и абсурдные. Доходило до того, что Бафомет на нем несколько раз срывался и спрашивал в пустоту, за что он такой хаотичный и проблемный. Гром всегда то посмеивался, то злился, то делал вид, что ему эти разговоры, как козе философия – безразличны. Один чёрт – ничего не изменилось. Спустя тысячи лет Бафомет с этим смирился и совершенно не замечал косяков столь дорогого демона. Всем служащим, рабам, людям и нелюдям он вверял беспрекословное уважение к всем его подданным вышестоящим, как и к нему самому. Гром был не исключением, но его даже любили, что в народе, что в армии. Даже Геката с Галатеей не получали иной раз такую же отдачу от народа, какую получал Амдусциас. Ораторские искусства этого демона были выдающимися. Это приводило Бафомета иногда в замешательство, что быстро сменялось принятием и даже радостью. (Но всё же, Галатея, как самая прелестная часть Темохпаба, отличающаяся своей необычностью, детскостью и добротой, порой сдвигает Грома с пьедестала, и «порой» происходит уж очень часто.) Потому, всем знакам, что были сотворены самим Богом Грома, Бафомет не предал ни малейшего значения. Пусть и было понятно, что у того огромное нежелание и недоверие к ждущему его везита государству. Его ошибки были глупейшими даже для глупейших ошибок. Бафомет кружился в делах, даже в чем-то по своему приятно обычных. Рутина – его привычный режим существования. Выходил к народу, проводил многочасовые переговоры с знатью Темохпаба, одобрил строительство новых зданий и сооружений в свою честь и честь его "семьи", а также главных демонов – Богини Магии, Грома и Оленя. Прошло несколько суток. По какой-то причине Амдусциас игнорировал его вопросы и приказы. Он не мог достучаться до демона и понятия не имел, что происходит. Бафомет держал всадников Армагеддона при себе, но с каждым часом он сомневался в том, что это правильное решение. Если Гром решил сбежать таким глупым способом, то он должен остановить, что это предательство и ужаснейшая подлость. Всё началось ещё с обеда, когда в его обитель варварски ворвалась Геката. Скомканными извинениями, она сообщила о пропаже Грома и сотнях трупах в печальных колесницах, многие из которых принадлежали рыцарям Ариетма. Сами выжившие прибыли с помутненным сознанием, тяжелыми ранами и следами борьбы. Прочая армия и горожане массово начали подхватывать мысль, что одарённый герцог сбежал. Похабный ублюдок свинтил в трепетной для королевства ситуации – такими словами вовсю клеймили Амдусциаса. Первым делом Бафомет заткнул таких говорунов. Лишние слухи и глупости ничем не облегчат положение дел, а только наведут бо́льшую панику. Вторым, дал указания Армагеддону и Галатеи по поводу устранения и успокоения жителей, а третьим задался вопросом «Где Амдусциас сейчас?». Он старался — Амдусциас.. Будь ты неладен! Где же ты? — Быстрые и тяжёлые шаги отдавались эхом в пустом и длинном коридоре. Каменные стены и полы внимали его вопросам немым ответом. Крепясь с думами и мирясь с гневом, Бафомет вышибал, наверное, сотую дверь за последние полчаса. Он был уверен, что Амдусциас находится где-то здесь, где-то рядом. В глубине своей, он переживал за Грома, его волновало его состояние и вся эта несуразица. Амдусциас пусть и идиот, но не настолько, чтобы совершить что-то подобное. Вся эта глупейшая нежность и желание его обелить заставляли Бафомета двигаться и искать. Король был уже уверен, что ему стоит только увидеть Амдусциаса и гнев его не продлится долго. Лишь бы его увидеть. В самом конце коридора из пыточной донеслись обильные ругательства, раздался приглушённый звон. Распахнув дверь в комнату смерти, он действительно обнаружил злого до чёртиков Амдусциаса. «Нашёл..» – Пронеслось даже как-то облегчённо в голове. Грому сейчас придется хорошенько потрудиться над тем, чтобы убедить Бафомета в том, что всё, что произошло накануне было небольшим форс-мажором. И что это за цирк с его исчезновением? Какого черта он не ощущает его присутствия вообще? — Амдусциас, я наконец-то нашёл тебя. Теперь изволь объясниться, что значит твоё исчезновение? – Без лишних прелюдий он двинулся на занятым дело Бога Грома, который в миг окаменел. Недовольный тон подсказывал, что демона ожидает как минимум серьезный допрос. – Возможно, тебе и правда иногда выпадают непростые дни, но, чтобы эти непростые дни лишали тебя головы – да ни в жизнь. Что снова пошло не так? Почему повозки для мёртвых заняты почти все телами рыцарей Ариетма? Что ты тут делаешь, мать твою?! Прикрыв глаза от усталости, всё таким же глубоким басом говорил Князь. Гром же неспешно вздохнул и продолжил своё дело, еще больше скрючившись над столом. Бафомет искренне старался быть не столь суровым, но чем больше он распалялся в своей речи, чем больше улавливал приглушённое, по какой-то причине, присутствие этого грёбанного демона, тем сложнее ему давался контроль. Гром в целом ходячая проблема. Сегодня он это доказал, и доказал причём со всеми вытекающими последствиями. В полутёмной комнате Амдусциас лишь молчал и скрипел зубами. У него скулы сводило от этой брюзжащей рассерженной катастрофы. Серьёзно. Его дико бесило, что его отчитывают как какого-то несостоятельного рыцаря. Он понимал прекрасно за что, и знал, что за дело. Но сейчас он до изнеможения слаб. Его мвсли спотыкаются друг о дружку. Он на время прерывается и откладывает звенящее оружие. Теперь Гром опёрся обеими руками на стол. Неумолимое молчание снова прерывается Бафометом, на этот раз, более злым от его молчания, нежели от недавнего проступка. Вот орет ему в затылок.. — Амдусциас, тебе стоит крепко задуматься над тем, с кем ты собираешься играть в молчанку. – Морщины между бровями складывались в недобрую гримасу, а руки с золотыми кольцами сжимались в кулаки. – Ты прекрасно понимаешь, что я пытаюсь из тебя вытянуть. Так почему бы тебе просто не пойти со мной на мировую и не объясниться? Я считаю, что вполне заслуженно требовать с тебя извинения. И повернись уже ко мне лицом, неблагодарный. Последнее предложение было выполнюнуто со всем ядом, что успел настояться за время поисков этого упрямца. Эту пару окружали самые разнообразные зрители их столкновения. Атрибуты камеры страданий не могли по собственной воли не видеть этого всего, потому молча внимали их разговор: цепи на стенах лениво висели и мало как реагировали на сию комедию, подвесные клети, небольшие по своему строению, были в некотором напряжении, недовольно поглядывая на гостей, дыбы и Железная дева косились на них как на недалеких, слегка улыбаясь и мысленно мотая головой. Каменные стены невольно наблюдали. Их состояние никогда не менялось, будь то трогательная драма или садистское убийство юного жеребца. Плоскогубцы посмеивались, многочисленные ножи вели свой особый разговор, а дряблая и не совсем местами чистая бумага, лишь скептично поглядывала на демонов с дального стола. Тем временем, Гром стоял перед Князем, всё также повёрнутый спиной. Они уже оба на пределе. И Амдусциас понятия не имеет, как оправдывать свой ночной смертоносный визит. Вернее. Он понимает, но совершенно этого не хочет. Единственное, чего он желает, это отдохнуть. Но видимо он слишком долго размышлял, ведь.. — Амдусциас, ты испытываешь судьбу. – Грубо схватив за плечо стройное тело, он одним ловким и твёрдым движением развернул настырного к себе лицом. Бафомет начинал уже закипать. Гром раздражал его, что есть мочи раздражал его. – Амдусциас, я многое могу тебе простить и многое могу понять. Но мне не дается то, почему ты меня так настойчиво игнорируешь. Чего ты добиваешься? Просто ответь мне, как простые переговоры могли повлечь столько смертей и неурядиц? И даже если мы опустим сам факт уничтожения вражеского города, то поднявшаяся неразбериха в моих владениях меня беспокоит ни чуть не меньше. – И тут Гром громко выдохнул. — Ваше Величество.. Амдусциас безразлично устало смотрел в холодные янтарные глаза напротив. Самое главное отличие их было в том, что то место, где его касался Бафомет жгло и грело, когда его касания всегда были неприятным кубиком льда. Порой, это доставляло как успехи, так и проблемы. Чаще проблемы и страх подчинённых ему людей. Этот аспект отпугивал всех, даже тех, кто никогда не касался данного айсберга и пальцем. От зрительного контакта, Бафомет слегка расслабился. Прежний пыл сбавлял градус. – Что тебе рассказали рыцари и прочие узколобые ищейки? Наверняка они передали тебе уже всё, что могли передать. Не думаю, что рассказ от моего лица привнесёт в их лепту что-то колоссально новое. - Склонив голову в бок, Амдусциас слегка оголил мускулистую шею, местами испачканную уже давно высохшей кровью. Тут Князь Тьмы неволей обратил своё внимание и на сам потрёпанный наряд демона. Было видно, что он пережил нехилое сражение, а того и сражения. Гамбезон выглядел поношенно, местами рвано, котта, даже под верхним слоем одежды, виднелась в таком же состоянии, что и остальные части одеяния. Амдусциас частенько пренебрегал какими-то частями одежды, считая их то идиотизмом, то дуростью, то хренью, то вычурной глупостью моды. И иногда он был даже прав. – Я не считаю твоё мнение и видение ситуации ненужным. Тебе стоит прекратить принимать за меня решения. Сейчас я требую объяснений, при чём самых подробных. – Сжав посильнее плечо герцога, Бафомет лишь посмотрел на него исподлобья, а затем убрал и руку и недовольный взгляд. – Даже если так. По прибытию на место, я, с другими рыцарями, отправился прямиком в резиденцию их главаря. Но прямо на пороге, нас развернули, в мягкой форме послав к хуям собачьим. Я не оценил подобной шутки, добившись личной встречи с их господином. Пришлось быть излишне настойчивым. Про то, что это "особо важный человек", говорить, думаю, не стоит. Один хер, этот шут гороховый подумал, что нам можно выдвигать как условия, так и требования, прекрасно понимая, кто мы и что из себя представляем. Подчиненные Графа Таканерия не скрывали своего презрения к нашей делегации. Особенно к нашим рыцарям. – Что тебя обычно особо не волнует. – Они рыцари или малые дети, которых нужно защищать от любого нападка?! - Сморщился Амдусциас. - Тем более, когда сторона пересекла границу допустимого, я их осёк и сделал замечание. По-моему, именно этого ты и требуешь от меня по протоколу – снисходительности. Затем развязался ожесточённый спор, самый глупый за всё мое существование! Я как мог соблюдал данные тобой правила и границы допустимого. Но то, что эти прихвосты на нас нападут, я даже представить не мог. Эта затея самая тупая и никчёмная из всех возможных. Но каким-то образом они умудрились крепко помотать моих солдат, даже, черт возьми, меня. - Отворачиваясь снова к столу, Гром продолжал. Его недовольный и полный злостью тон откликался в Бафомете, как одна из истинных причин сего поведения. Бог Грома зашагал вдоль дубового стола, на котором теперь было видно бесчисленное количество пуль, лезвий, разобранных мечей, кинжалов, дротиков и даже стрел. Покругу валялись испачканные в крови и масле тряпки? – У них была специализированная армия? - Бафомет почти полностью пришёл в свое обычное состояние покоя. Да, его еще потряхивало от недавних эмоций и грядущих объяснений подданным, в чем была проблема. Разговор не хотелось прерывать или оканчивать. Потому его сдержанный взгляд стал ползать по открывшемуся виду стола. – Похоже на то. Если Вы хорошо видите, то будьте так добры обратить своё внимание на то, чем я занимался последний десяток часов. Амдусциас показательно махнул рукой на усыпанный серебрянной смертью стол. И действительно: все атрибуты военного искусства были искусно выполнены. – Их заклинания просто уникальны. Они безмерно мощные, они буквально запрограммированны на смерть. Но смерть не невинным пони, не ушлым армейцам чьих-либо армий, а конкретно нашим солдатам. При этом, их ничем не сдерёшь с оружия. Но без снятия заклятия к оружию даже не прикоснуться. Это калёное серебро и правда хорошо. К сожалению, я не знаю, остались ли живы те искусные мастера, что их делали. Но бьюсь об заклад, что эти черти были просто гениями. Я потратил огромное количество времени на одно лишь разложение этого дерьма. Всё это, конечно, занимательно, но оно отнимает уйму сил. Я извлек всё их оружие, чтобы его обезвредить и изучить, и его было ох как не мало. - Он поднял, чуть ли не сломав от злости, тяжеленную, для обычных смертных, крышку сундука, из которой поочередно вверх взмывали то какие-то лезвия, то свитки, то небольшие окровавленные заметки. Гнетуще.. – И ты хочешь сказать, что именно по причине твоей занятости чужеродными заклятиями, ты не мог связаться со мной? Доложить мне всё, как есть. - Вяло потянул Князь. – Да. И я не отменяю и того факта, что я чувствовал себя конченым идиотом за то, что случилось, если тебе будет так спокойнее. – С омерзением бросил через плечо Амдусциас, с огромным сдерживаемым рвением промыть рот водой после этого и оплевать Князя за столь унизительные слова. – Соблюдай хоть грамм уважения, Амдусциас. И всё таки, из твоего рассказа мне непонятно лишь одно: с чего горожане и армия решили, будто ты исчез, а того и сбежал? Никто из очевидцев и, непосредственно, участников действия понятия не имел о твоем местоположении. Бафомет лениво прошагал к Грому и встал рядом с ним. От Амдусциаса веяло приятной прохладой его тела. Кородь едва держался от наваждения коснуться его вновь. – Мне будто совсем делать нечего, как копаться в головах каждого без перебора.. - Угрюмо пробормотал демон. Как только он заметил изучающий свитки взгляд Бафомета, он в мгновения ока сложил магией всё обратно, таким же резким движением припечатав и крышку сундука. Конечно Бог Грома понимал, что армия пришла в недоумение из-за резкой пропажи его присутствия. От бесчисленных заклятий на тех оружиях, что он складировал вокруг себя, он не уследил за данным феноменом "утилизации влияния". Гром был всецело поглощён идеей разобраться с природой данных заклинаний, но от постоянного близкого физического контакта с этими ружьями, он становился фактически невидимым. Они маскировали его присутствие. И потому он почти не слышал ни возгласов Бафомета, ни волнений армии, ни телепатических расспросов приближённых.. одним словом – никого. Это было его серьезное упущение. Злость от поражения, ужасное любопытство и его отношение ко всему этому сыграли ключевую роль. От того, что армия и его люди перестали чувствовать его гнетущее присутствие, и поднялась вся эта паника. И..Богу Грома сейчас пришлось через силу пересказать все свои мысли и подчеркнуть индивидуальность и мощность магии искорененного народа. – И всё же, ты должен следить за порядком в армии. Это твоя прямая обязанность, Амдусциас, не забывай об этом. Я поручу некоторым из Армагеддона и лучшим магам Темохпаба разобраться с природой тех заклятий, что ты упоминал. Это не останется незамеченным, поверь мне. Тут Гром окончательно развернулся к Бафомету, смотря на него не то с вызовом, не то с простой злостью, не то с чем-то вроде немого вопроса «Теперь то ты доволен? Что тебе ещё надо?». Бафомет лишь молча на это покосился. Всё таки, Амдусциас слишком далёк от того, чтобы спокойно принимать свои поражения и провалы. Даже сейчас, понимая, что он в один заход совершил столько глупейших ошибок, он, со своим строптивым нравом на пару, не собирается даже и доли из этого признавать. Упрямый демон. Баран. « Амдусциас, Амдусциас. Навёл столько шуму и ради чего? » – Довольно нежные мысли взбрели в голову как странники, смиренно поселившись в ней. Даже оскал Грома не злил и не раздражал Бафомета. Пусть всё это и нежно, но перед ним всё еще строптивый демон. Простит ли он ему сейчас, что тот распустит руки? Бафомет крайне не любил пренебрегать собственными правилами и принципами, но сейчас, казалось, он имеет некоторую власть в том ключе, в котором он планирует поступать. В конце концов, распущенность должна быть чем-то наказана. – Долго еще будете смотреть на меня, Ваше Величество? - Буркнул Гром. Нет. Не время. – В следующий раз, пожалуйста, постарайся оценивать и последствия своих действий. Ты здесь второй по значимости, и что люди, что демоны ждут твоего благоразумия. Как и я. Не давай себя провоцировать, как низшего беса. Я уверяю, что позабочусь о своем народе, в том числе и о тебе, если кто осмелиться вступить с нами в открытую вражду. Но не стоит забывать, что ты – важное лицо Темохпаба. Одно из самых сильных лиц. Тебе не принадлежит падать в глазах окружающих. – Наставническим тоном вещал Князь. Бафомет аккуратно приблизился к лицу Грома, вкрадчивым голосом отвлекая всё внимание на свою речь. Когда стало быть время закончить свой монолог, Князь аккуратно поцеловал местечко ниже уха, почти в самую щёку, но аккуратно. Не слишком долго, не слишком близко, не слишком навязчиво. Не слишком, чтобы Грому показалось это чрезвычайным нарушением его личных границ и насмешкой над его гордостью. Перед самым выходом, Король останавливается. – Как закончишь, поднимайся на вверх. Тебе стоит переодеться, зайти в казармы и после подняться ко мне. Армагеддону я объясню всё сам. С Варфэйером поговори отдельно, возможно, он сможет лучше вникнуть в ситуацию с заклинаниями и найти защиту или аннулирование подобным атакам. Думаю, ты заслужил небольшой отдых. Благодарю тебя, что вступился за честь нашего Королевства, Амдусциас. Помутнённый и усталый взгляд Грома приковался к статной фигуре, а помотанный вид лишь придавал ему флёр совершенно заёбанного подчинённого. Он кивнул и что-то пробормотал на последок, и вроде как что-то, что даже позабавило Князя. Но щедрости того и так на сегодня для него было достаточно. Дверь захлопнулась. А значит, Амдусциас должен вернутся в реальность, как бы не жгло теплом место поцелуя, и продолжить работу. Его бесило это тепло, эта реакция, это грёбанное нежное чувство, что оастилось как кошка где-то в глубине его чёрствой души. Тяжело было сосредоточиться, когда одно лишь место на всём теле пылает, как тысячи костров. Если задумываться об этом "подарке", то всё становилось безумно тяжело и непонятно. Но если забываться в мыслях или работе, то забываешься и о Бафомете.. Ненадолго. Но это спасает. Дверь захлопнулась. А значит, Бафомету стоит пройти в тронный зал и больше не оборачиваться. А также, стоит поменьше думать о синевласом герцоге. Этот демон сам как неизведанная ловушка – он притягивает как самый сильный магнит и дурманит, как самое жестокое завладение телом. Но приятная прохладность всё еще чувствуется на губах. Его, почему-то всегда холодная кожа постоянно противится теплу и жару. Даже в огне он холоден, как льдина. Но от того он не становится менее желанным. Иногда Гром занимает в его голове слишком много места. Как только он поднимется, стоит позвать горничную. Пусть приготовит Амдусциасу чистую одежду. А то мало ли, с этим у него тоже случится какая-нибудь беда. И всё таки, бывали дни и поспокойнее.