разговор

я сажусь, выдыхая медленно, Господу на руку, словно счастливый и дотлевающий мотылек. он смотрит на меня, как на мудреца и странника. — ну, прошла ты десятки жизней и сотни тысяч дорог; как там, считаешь, на высоте, под небом? я фыркаю с усталой улыбкой и жмусь поближе. — накормили чем-то еще (хорошим) кроме хлеба; там ветер беспечно так травы колышет. — Отец, я там чувствовала себя такой целой, и легкой, как бабочкино крыло. я, знаешь, бы и балладу спела, только язык у меня больше не помело. мне Солнце там нашептало, что со мной (почему-то) будет все-все в порядке. и так крепко, так странно меня обняло, так долго вокруг моих плеч не ослабляло хватки, что я совсем потерялась, запуталась и... смеялась. а потом подошла Луна, и мы мягко пожали руки. Луна сказала: совсем и не облажалась, "молодец", берегу себя, не дохну никак от скуки. она все время за мной, говорит, наблюдала, посмеивалась над моими мостами-трюками; каждый раз, когда пела я и рыдала, горела от найденного и разлуки, слала мне мягкий и бледный свет, обнимала за плечи больно космическим уж крылом. — Отец, как считаешь, я заслужила свой ржавый крест? — думаю, и без ключа ты идешь хорошо. пешком. 16.03.2025