they (don't) know about us

      Лука Хаас хочет официально заявить: это он раскусил их первым. К черту Буда с его бессвязным бредом. К черту — со всем уважением — Хейса с его чересчур подробными фанатскими теориями, потому что это именно фанатские теории. Серьезно, они считают, что это тянется еще с 2008 года? Да ладно. Даже самодовольная ухмылка Барретта его не смущает. Лука знает: он победил.       Илья Розанов и Шейн Холландер влюблены друг в друга. Не просто влюблены, а как в книжках. До тошноты, до одури, по уши.       И Лука весь сезон сидит в первом ряду и наблюдает этот… шедевр. До сих пор.       Больше не нужны никакие теории и догадки. Есть только голые факты, в которых Лука уверен настолько, что почти готов поставить на это свою канадскую визу.       Ну, почти. На самом деле он очень хочет и дальше легально жить в Оттаве.

Лето 2021 года, первая тренировка с Шейном Холландером.

      За свой первый полноценный сезон в «Кентаврах» Лука пережил немало розыгрышей. Некоторые называют это дедовщиной. И, возможно, в другой команде так оно и есть. Но не в Оттаве. Да, за последний год он, вероятно, краснел больше, чем за предыдущие пять лет вместе взятых. Да, момент, когда Илья Розанов понял, что изображен на половине постеров в детской спальне Луки, оказался абсолютно ужасающим. Да, пару раз Лука велся, как последний лох, когда Буд уверял его, что его блюдо на гриле «вообще не острое». Было остро. Очень, мать его, остро. Но все это нормальные вещи. Теперь даже смешно вспоминать.       И ни разу Лука не чувствовал себя чужим или нежеланным. Хотя осторожность он все равно сохранял. Следил за блеском в глазах Эвана, когда тот что-то объяснял. Прислушивался к приглушенному хихиканью парней, когда они подсовывали ему очередной «новый напиток». Малерт стал для него совершенно незабываемым жизненным опытом. Вообще-то, тогда ему стоило насторожиться из-за того, как сверкали глаза Буда. Лука пару раз велся на их уловки. Но он извлек все уроки из этих ситуаций.       Так что, когда в конце лета Илья внезапно добавляет в командный чат какой-то неизвестный номер с подписью «Шейн Холландер», Лука относится к этому скептически. Потому что, ну… Илья и не такую дичь пытался скормить команде. Конечно, ага, Шейн Холландер подпишется в Оттаву, а не в Монреаль. Вероятность примерно такая же, как у Луки получить номер телефона Блейна, который точно не его профессиональный краш, Уайатт. Просто Блейн кажется классным парнем. И что с того, что Лука терпеть не может ходить к другим физиотерапевтам команды? Это вообще никак не связано.       Короче говоря, мысль абсолютно идиотская. Шейн Холландер в Оттаве.       А потом официальный твиттер НХЛ подтверждает новость.       Лука уже усвоил: Илью Розанова нельзя недооценивать. Но даже это кажется чересчур масштабным и неправдоподобным для розыгрыша. За пару дней до тренировки он переписывается с ребятами и с облегчением понимает, что не один он в таком раздрае. Бесконечное ворчание Троя про очередную херню от Ильи ясно показывают: не только Лука сомневается. Хотя Уайатт уверяет, что видел Шейна Холландера собственными глазами. В их спортзале? Ну да, конечно. Именно так Шейн Холландер проводит свободное время в Оттаве. Лука понимает: пока сам не увидит — не поверит.       И только утром перед первой тренировкой до него наконец доходит, что контракт Шейна Холландера с Оттавой — ну да, конечно, почему бы и нет — означает, что они будут играть в одной команде. Что Лука, возможно, будет делить лед, раздевалку и командный автобус с самим, мать его, Шейном Холландером. Пусть какая-то часть его все еще допускает, что это все шутка, утром Лука примеряет семь разных нарядов, прежде чем вылететь из дома. Не то чтобы он собирается в этом тренироваться, но дело принципа.       В раздевалке напряженно. Шейна Холландера нигде нет, но товарищи по команде быстро убеждают Луку, что тоже уже верят в происходящее. Так что вариантов остается два: либо это коллективное помешательство, либо Шейн Холландер и правда не переподписался с Монреалем. И прежде чем Лука успевает решить, что вероятнее, он появляется.       Шейн Холландер. Лучший игрок НХЛ. Стоит плечом к плечу с Ильей Розановым. В раздевалке Луки. Божечки. Они дышат одним воздухом.       Лука почти отключается в момент знакомства, когда Илья быстро проводит Шейна по раздевалке. Он помнит мозоли на ладони Шейна. Помнит его волосы, растрепанные ветром, словно так и задумано. Помнит нервный взгляд и спокойную, уверенную руку Ильи у него на плече.       — Хааси у нас новенький, — говорит Илья с кивком. — Если команда совсем поедет крышей, держись рядом с ним.       И только уже на льду, когда ноги горят на разминке, Лука осознает: Илья тогда говорил это Шейну. Держись рядом с ним? О боже. Это что, Шейн Холландер теперь будет с ним разговаривать? От Луки ждут, что он сможет складывать слова — на английском — рядом с ним? Scheisse.       Дальше начинается настоящее безумие. Лука своими глазами наблюдает величайшее противостояние в современной НХЛ прямо на льду перед собой. Привычная атмосфера тренировки немного приводит его в чувство. Настолько, что он даже смеется над идиотскими подколами Ильи и его попытками вытащить Шейна из панциря. И это работает. Лука чуть не падает, когда впервые слышит ответ Шейна.       — Не знаю, чему вас учили в Монреале, Холландер, но у нас тут шайбой делятся, — кричит Илья во время упражнений.       Лука уже готов принять передачу и стоит достаточно близко, чтобы услышать тихий ответ:       — Я и делюсь. Просто не с тобой. Спроси Хааси.       К сожалению, то, как Шейн Холландер произносит его прозвище, оказывается настолько отвлекающим, что Лука тут же запарывает идеально точную передачу. Илья только смеется, а Лука едва успевает заметить маленькую улыбку Шейна, прежде чем зажмуривается от стыда.       Если бы в этот первый день Лука не был настолько ослеплен звездным статусом Шейна, возможно, он заметил бы это уже тогда. Почувствовал бы. Понял бы. Сейчас Лука буквально видит это между ними. Напряжение. Горячие взгляды. Безмолвное взаимопонимание. Все то, что появляется, когда ты знаешь другого человека настолько хорошо, что он становится частью тебя самого. Общая ДНК.       Но в этот день Лука почти дотягивает до конца тренировки, прежде чем замечает первый настоящий намек. Он вообще-то занят. Пытается задействовать весь свой мозг, чтобы составлять слова и более-менее полноценные предложения, потому что, господи боже, Шейн Холландер разговаривает с ним. Очень старается нормально принимать передачи Холландера. Держится из последних сил. Это ужасно стрессово. И потрясающе. В основном потрясающе. Но, ну… это еще и отличный повод впервые за сезон заглянуть к физиотерапевту. Чтобы снять напряжение с плеч. И совершенно точно не по какой-то другой причине.       Блейн за лето успел шикарно загореть. Лука почти уверен, что весь прием общается исключительно мычанием. Исключительно потому что очень переживает из-за Шейна Холландера.       Из-за того, что он задерживается, Лука рассчитывает застать арену почти пустой. Так и выходит. Он спокойно переодевается в тихой раздевалке, машет Харрису и Трою по пути к выходу. И именно тогда замечает это.       Рядом с его машиной припаркован джип, который оказывается машиной Шейна Холландера. И внутри сидит не только Шейн Холландер.       Позже Лука еще не раз спрашивает себя, как вообще успел так быстро уловить детали. Тренировка выматывает нервы. Блейн впервые за несколько месяцев снова трогает его своими руками. Возможно, Лука слегка на взводе. Поэтому, едва дверь за его спиной успевает закрыться, он замечает через заднее стекло джипа силуэты двух голов. Очень близко друг к другу. Слишком близко. И внутри что-то щелкает, заставляя его остановиться. Там что-то есть. Он бросает второй взгляд. Потому что… это кудри? Это Илья? На водительском сиденье? Лука почти на сто процентов уверен, что Илья Розанов не ездит на джипе. Тогда кто сидит рядом?       Тихий щелчок двери за спиной заставляет Луку дернуться. Он делает шаг назад. И что теперь? Просто подойти к своей машине, припаркованной прямо рядом с джипом, и сделать вид, что ничего не происходит? Вести себя нормально?       Прежде чем он успевает решить или окончательно опозориться посреди парковки «Кентавров», джип заводится. Вспыхивают фары, машина начинает сдавать назад. Лука отчаянно старается не пялиться слишком очевидно и едва сдерживает желание провалиться сквозь землю, когда встречается взглядом с удивленным пассажиром. Шейн Холландер.       Холландер выглядит не менее ошарашенным, но быстро берет себя в руки. Слабо улыбается. Поднимает ладонь в знак прощания. Этот момент намертво отпечатывается у Луки в голове. Он едва успевает вяло махнуть в ответ, прежде чем джип уезжает.       Ладно. Значит, Илья Розанов подвозит Шейна Холландера домой. Это ведь нормально, да? Какая-то часть Луки так и чешется вытащить телефон. Он знает: существует определенная интернет-тусовка, которая пускала бы слюни от такой информации. Люди, которые прекрасно поняли бы, почему у него сейчас мозг встал колом. Но он не может. Во-первых, он обещал себе оставить все это в прошлом в ту минуту, когда его задрафтовали. А во-вторых… предать Шейна и Илью вот так? Да и что он вообще видит? Ничего, по сути.       Просто Илья Розанов, который подвозит Шейна Холландера домой после тренировки. Это может ничего не значить.

Сентябрь 2021 года

      Играть в одной команде с Шейном Холландером неожиданно становится легче. Холли, как теперь его называют все вокруг. Илья буквально заставляет Луку вставать с Шейном в пару на каждой разминке, и да, в первый раз, когда тренер Вибе предлагает им троим гонять упражнения вместе, Лука едва не падает в обморок, но со временем у него получается все лучше делать вид, будто это нормально. Словно он сам может быть нормальным.       К счастью, тренировки с самым взрывоопасным дуэтом соперников в НХЛ оказываются еще и чем-то запредельным, так что Лука часто ковыляет в кабинет Блейна, отвлекаясь на другие проблемы примерно на час. А потом, в большинстве случаев, еле добирается домой, валится на кровать и проваливается в сон раньше, чем мысли о прошедшем дне успевают его догнать.       Все происходит так быстро, что он толком не задумывается об этом до первого в новом сезоне барбекю у Буда.       Приглашение приходит слишком рано, и Лука удивляется. На льду Буд, как обычно, настоящий монстр, но Лука понимает: маленький ребенок дома — это наверняка куда тяжелее, чем он вообще способен представить. Но Буд только отмахивается от его переживаний и говорит, что и он, и Кэсси с нетерпением ждут возможности снова собрать всю команду у себя. Он называет это «возвращением к нормальной жизни». Позже Уайатт объясняет Луке, что девушки игроков «Кентавров» собираются прийти пораньше и остаться подольше, чтобы помочь. И от этого Лука чувствует себя чуть менее виноватым.       Он приезжает поздно, из-за чего его машина занимает последнее свободное место на подъездной дорожке Буда. Сразу за знакомым джипом.       И действительно, Шейн и Илья уже сидят на задней террасе, увлеченно разговаривая с Харрисом и Ником. Лука машет им рукой в знак приветствия, но его тут же утаскивают знакомиться с малышом Майло. Тот, довольный, сидит у Кэсси на коленях и что-то лепечет в ответ на дурацкие рожицы Уайатта. Потом разговоры цепляются один за другой, Лука здоровается с остальными парнями из команды, и неизвестно сколько времени спустя его желудок урчит так громко, что смеется весь круг.       Извинившись, он уходит в сторону Буда и бесконечных тарелок с едой.       Нагрузив бумажную тарелку так, будто собирается кормить троих, Лука оборачивается и обнаруживает, что его прежнее место уже занято Ником, который теперь смеется вместе с Уайаттом, Кэсси и малышом Майло. Быстрый взгляд по сторонам приводит его к освободившемуся стулу Ника. Прямо рядом с Шейном. Ну конечно. Ладно. Он справится.       — Эм, привет.       Отличное начало, Хаас.       — Хааси! Садись, садись! — зовет Илья, перегибаясь через Шейна с другой стороны. — Может, случайно уронишь пару крылышек Холландеру в тарелку? Добавь ему остроты в жизни, а?       Лука украдкой косится на бумажную тарелку Шейна, аккуратно устроенную у него на коленях. Она заметно пустее, чем у остальных. И куда скучнее. Там даже лежит кусок обычной курицы на гриле? Лука вообще не видел такой еды на столе.       — Не слушай его, — с мягкой улыбкой говорит Шейн, будто Илья Розанов не корчит рожи прямо у него за спиной. — Тут все выглядит отлично, правда, — Он машет рукой с вилкой. С вилкой? Где он вообще нашел вилку? — Просто я плохо переношу острое.       — Скукотища, — фыркает Илья, и в его голосе слишком много нежности для подобного слова.       Лука решает последовать примеру Шейна и проигнорировать Илью.       — К этому привыкаешь. Но это правда очень вкусно.       Шейн тихо смеется и шлепает Илью по руке, когда тот начинает тянуться к его тарелке.       — Возьми себе сам, придурок.       И снова этот слишком теплый тон. Но самое странное во всей ситуации то, что Илья действительно встает. Да, с тяжелым вздохом и ворчанием в духе: «Холландер». Но все-таки уходит.       И Лука остается практически наедине с Шейном. Все нормально. Они уже контактировали с ним на тренировках.       Лука осторожно берет одно из крылышек с тарелки и чуть приподнимает его в сторону Шейна, кивнув.       — En guete, — и это вообще не английский. К черту все эти репетиции.       Но, кажется, смысл понятен и без перевода, потому что после осторожного укуса Шейн снова смотрит на него и спрашивает:       — Цюрих, да?       Лука едва не давится, пытаясь проглотить еду как можно быстрее. В итоге просто кивает.       — Да. Цюрих.       — То есть это был немецкий?       Шейн аккуратно подцепляет вилкой кусочек жареной кукурузы.       — Эм… и да, и нет. Швейцарский немецкий. Но я и на обычном немецком говорю. Там было бы «guten Appetit», — ну конечно Шейна интересует разница между языками.       Лука поспешно запихивает в рот следующий кусок еды, чтобы прекратить поток слов. Но взгляд Шейна становится только ярче.       — Швейцарский немецкий? Это типа диалект?       Лука снова слишком быстро жует и неопределенно машет рукой.       — Типа того. Если коротко, да. Если длинно, все сложно. Мы произносим слова иначе. Иногда прям конкретно по-другому. С грамматикой тоже бывает бардак, особенно с родами слов и всем таким. Я понимаю обычный немецкий, Hochdeutsch, как мы его называем, но не каждый носитель немецкого поймет швейцарский немецкий.       Шейн кивает, аккуратно обгрызая кукурузу с вилки.       — У тебя вообще есть здесь возможность говорить на нем?       Лука на секунду замирает. Сердце тяжело ударяется о ребра.       — Эм. Нет. Не особо, — он борется с желанием отвести взгляд от заинтересованного лица Шейна и продолжает: — Ну, я созваниваюсь с семьей каждую неделю. Так что хоть это есть. Но я уже привык говорить и даже иногда думать на английском. Мы довольно рано начали учить его в школе, да и в Цюрихе английский постоянно можно услышать, так что… — и прежде чем успевает себя остановить, у него вырывается. — Плюс я раньше общался на английском в интернете, так что переезд оказался не таким уж шоком.       Шейн слегка кивает.       — Все равно это огромное дело. Другой континент, другая жизнь. Тут ведь не только язык меняется.       Лука с удивлением чувствует, как у него начинает щипать глаза.       — Да, — хрипло выдавливает он.       Шейн чуть откидывается на спинку стула.       — Не могу сказать, что понимаю это полностью. Думаю, Илья тут смог бы лучше тебя понять. Но я знаю, каково это — уехать из дома совсем молодым из-за хоккея. Если захочешь когда-нибудь поговорить об этом.       Лука только кивает. Открывать рот он пока не рискует.       И тут Илья возвращается, сопровождаемый вихрем движения.        Илья?! Лука с восхищением и ужасом осознает это только сейчас.       — Почему тут так скучно? Холландер, ты опять напугал нашего новичка?       — Не пугал! — возмущается Шейн одновременно с тем, как Лука автоматически выпаливает:       — Вообще-то технически я уже не новичок!       Илья поднимает бровь, глядя на них обоих.       — Хм. Ну ничего. Я здесь. Значит, скучно не будет, — с этими словами он улыбается и запихивает в рот куриное крылышко. Его тарелка выглядит набитой полнее даже, чем у Луки. — Холландер, — продолжает Илья с полным ртом, — где ты вообще вилку нашел? Это барбекю.       Шейн краснеет. Что, как Лука уже успел заметить, происходит рядом с Ильей подозрительно часто.       — Заткнись. Я спросил у Кэсси.       — Вилку? Холландер, женщина только родила, а ты дергаешь ее из-за вилки?       — Во-первых, Майло уже восемь месяцев. Ты это прекрасно знаешь. Ты мне фотки присылал в день, когда он родился. Во-вторых, я просто спросил, где кухня. Вилку я сам взял.У некоторых из нас есть манеры.       Лука пытается скрыть ухмылку за очередным куском еды, но по блеску в глазах Ильи понимает, что его спалили.       — Ах, так ты тут подаешь детям хороший пример. Тогда ладно. Хааси полезно поучиться правильным вещам.       Лука возмущенно и чуть обиженно ворчит, из-за чего едва не пропускает смех Шейна.       — Я не ребенок!       Хотя, если честно, звучит это довольно жалобно.       — Конечно.       Илья явно категорически не согласен с ним, но прежде чем Лука успевает придумать новый слабенький аргумент, вмешивается Шейн:       — Есть правильный и неправильный способ вести себя, Хааси, — голос у него серьезный, но слова сопровождаются улыбкой. — Например, если ты не знаешь, как поступить в какой-то ситуации, просто посмотри, что делает Розанов… — он делает паузу, и Лука замечает, как его взгляд становится горячим, сталкиваясь с глазами Ильи. — …и сделай ровно наоборот.       Теперь уже смеется Лука, пока Илья возмущенно давится воздухом, а привычная пикировка неожиданно стирает напряжение из его плеч и тоску по дому из сердца.       Только позже, помогая Буду убирать задний двор после того, как большая часть команды разъезжается, Лука наконец понимает, что именно не давало ему покоя после того разговора. Дело не в подколах между Шейном и Ильей, почти переходящих во флирт. К этому он уже начинает привыкать благодаря постоянному контакту. И не в том, что весь вечер они практически не отходили друг от друга. Это тоже становится новой нормой сезона.       Нет. Нечто куда меньшее. Почему Илья отправлял Шейну фотографии Майло в день его рождения? В прошлом сезоне. Задолго до всех разговоров об обменах и новых контрактах. И откуда Шейн точно знает возраст Майло, если, насколько Лука понимает, впервые встретил его только сегодня?       Ну и еще история с Цюрихом. Обычно люди неуверенно спрашивают про Швейцарию, пытаясь угадать, но Шейн сразу знал, откуда он. У Луки есть ощущение, что тот специально сформулировал это как вопрос, чтобы не спугнуть. Кто ему рассказал?

Октябрь 2021 года, Бостон, первая игра НХЛ

      В конце прошлого сезона Лука утешал себя мыслью, что хотя бы год новичка уже позади. В следующем сезоне все станет проще. Он уже сыграл свой первый матч. Уже чувствовал на себе давление тысяч взглядов со льда. Они даже дошли до плей-офф. Значит, сможет снова.       А потом случается Шейн Холландер. И внезапно, пока команда ждет, когда самолет закончит выруливание с взлетно-посадочной полосы, тренер Вибе подзывает Луку, Илью и Шейна, собирая их в тесный кружок.       — Значит так, что я думаю. Давайте просто дадим всем то, чего они ждут, и покончим с этим сразу. Первый матч. Чтобы больше это не висело у нас над головой.       Илья серьезно кивает, для него выражение лица почти непривычно сосредоточенное. Лука ловит растерянный взгляд Шейна и чувствует, как плечи чуть расслабляются. Ну хоть не он один здесь ничего не понимает.       — И чего именно все ждут?       Господи, благослови Шейна Холландера за то, что он задает все вопросы, которые Лука все еще пытается переварить.       Улыбка тренера Вибе становится почти хищной, а Илья тихо, мрачно смеется.       — Тебя, Холли. Тебя и Розанова. Главное соперничество лиги, но теперь по одну сторону площадки.       Лука зачарованно наблюдает, как Шейн краснеет.       — Ну, в смысле… мы же уже играли вместе. На Матчах всех звезд и все такое.       Возражение выходит слабым, но Лука замечает, как растерянность в глазах Шейна постепенно сменяется возбуждением. Потому что да, сегодня вечером Илья Розанов и Шейн Холландер впервые сыграют вместе в официальном матче НХЛ.       — Холли. Это будет что-то с чем-то. Обещаю, сегодня на вас будет смотреть весь хоккейный мир. И это Бостон. Надо выложиться по полной.       Илья откидывается назад, почти наваливаясь плечом на бок Шейна, насколько вообще позволяет тесный ряд кресел.       — Значит, выпускаем ведущую тройку.       — Значит, выпускаем ведущую тройку, — соглашается Вибе.       Похоже, они с капитаном обсуждали это уже давно. И Лука, ну… он понимает. Это будет самый охренительный момент на свете. Холландер и Розанов в одном звене.       — О. Но ты же стартовый центровой? — Шейн пытается поймать взгляд Ильи, явно обеспокоенный, но тот только фыркает.       — Моя мужественность не настолько хрупкая, чтобы мне обязательно быть в центре. Я выйду на фланге. Ради тебя.       Ахереть. Лука едва сдерживает судорожный вдох, когда до него наконец доходит, какую именно силу они собираются выпустить на лед. Он вообще не помнит Илью не в роли центрального первого звена. Хотя, если подумать, раньше рядом просто никогда не было Шейна Холландера.       Шейн и тренер Вибе начинают обсуждать детали, и Лука наконец набирается смелости спросить:       — Подождите… а зачем тогда тут я?       Все трое одновременно замирают. И растущая улыбка на лице Ильи заставляет желудок Луки ухнуть вниз так, будто самолет до сих пор в воздухе.       — Лука, — мягко начинает тренер Вибе. — Ты нужен нам в ведущей тройке. Правый край. Как мы и делали на тренировках.       Судя по хихиканью Ильи и обеспокоенному лицу Шейна, у Луки на лице происходит что-то странное, но ему плевать.       — О, — выдыхает он. — Ладно, — будто это вообще был вопрос, на который он может ответить отказом.       Ахереть. Тогда ему действительно стоит внимательнее слушать все эти детали. Лука слегка трясет головой, словно это поможет привести мысли в порядок, потом чуть наклоняется вперед, позволяя спокойному и ровному голосу Шейна окутать себя.       И удивительно, но даже это оказывается не самым большим шоком перед матчем. Трой ведет себя невероятно по-доброму: спокойно принимает извинения Луки за то, что тот занял его привычное место, а потом еще и всю дорогу до отеля фактически удерживает его от нервного срыва при мысли о том, что их ждет вечером.       — Все будет нормально, — повторяет Трой снова и снова. — Холли и Роз тебя прикроют. Там просто нечему пойти не так. Да это вообще лучшее, что могло с тобой случиться. Обещаю, на тебя никто даже смотреть не будет. И тебе лучше воспользоваться этим.       И это, вообще-то, отличная мысль. Лука так сильно цепляется за нее, пытаясь занять мозг хоть чем-то, что полностью пропускает распределение соседей по номерам, машинально берет ключ-карту и просто идет за остальными к лифту.       На четвертом этаже он сосредотачивается только на том, чтобы считать двери, следуя за Шейном по коридору, пока они не останавливаются у нужного номера. И Шейн тоже останавливается. Стоп, почему Шейн вставляет карту в дверь? Это же номер Луки. И того, с кем его поселили.       Но когда Шейн через плечо бросает ему маленькую, чуть напряженную улыбку и придерживает дверь ногой, Лука наконец понимает, кто именно его сосед. И, опять же, ахереть.       — Похоже, нас, новичков, поселили вместе, — неловко говорит Шейн, когда тишина между ними начинает затягиваться.       — Угу, — Лука кивает, потом замирает посреди комнаты. — Эм… какую кровать ты хочешь?       Кажется, вопрос застает Шейна врасплох. Между бровями появляется складка.       — Хм… наверное, ту, что ближе к двери. Я обычно рано просыпаюсь. Не хочу тебя будить.       — А, нет. Все нормально. Ты можешь делать, что хочешь, — Луке срочно нужно заткнуться. Может, просто запереться в ванной? Это ведь не будет выглядеть совсем уж странно, да?       Следует еще одна длинная и мучительно неловкая пауза, пока они осторожно обходят друг друга по комнате, раскладывая вещи перед вечерней игрой.       Когда они в третий раз едва не врезаются друг в друга лбами, Шейн наконец нервно смеется.       — Прости. Я просто привык жить в номере с Хейденом. Еще не освоился.       — Прости, — тут же отвечает Лука. Самый быстрый вариант, который приходит ему в голову. — Просто… я удивился, увидев тебя здесь, — и это звучит тупо. Тупой английский. Но Лука все равно продолжает: — Я думал, ты будешь жить с Розом.       Ну отлично. Это вообще не лучше. Особенно учитывая вспышку паники, мелькнувшую на лице Шейна.       — Что? Почему? Капитанам всегда дают отдельный номер.       Шейн избегает его взгляда, хотя Лука и сам не уверен, что смог бы сейчас смотреть ему в глаза.       — Эм, не знаю. Вы же друзья. Поэтому.       И этого, оказывается, хватает. Шейн заметно расслабляется вместо того, чтобы напрячься еще сильнее, и Лука едва не вздыхает с облегчением.       — А. Ну да. Но я подумал, что будет круто узнать остальных ребят получше.       Если честно, Лука уже всерьез рассматривает план с ванной. Что угодно, лишь бы этот разговор закончился. Он только кивает. Конечно. Ага. Шейн Холландер хочет с ним подружиться. Господи.       К счастью, голоса в коридоре напоминают им о планах на вечер — и боже, как Лука вообще умудряется так быстро забыть про их стартовое звено? — и они оба поспешно хватают вещи и выходят из номера.       Сама игра оказывается абсолютно безумной. Луке и в прошлом сезоне нравились матчи против Бостона. Игры против бывшей команды всегда вытаскивают из Ильи какую-то особенно веселую сторону, но сегодня все выходит на абсолютно другой уровень. Лука даже не способен облечь свои мысли в слова, когда шайба после его броска влетает в ворота, а в следующую секунду на него с воплем налетает капитан, похожий на банши. Они просто пылают. Это действительно может стать их сезоном.       А потом все превращается в быстрый хаос: переодевание, клуб, алкоголь, бесконечные шоты. И Лука, как идиот, соглашается выпить пять — по одному за каждый гол.       В какой-то момент он замечает, что Шейн исчез. В общем-то, неудивительно, учитывая прошлые случаи, но Лука все равно начинает нервничать, когда наконец возвращается в номер и обнаруживает его пустым. Постель Шейна все еще идеально заправлена.       Лука даже думает написать Илье или в командный чат, но засыпает раньше, чем успевает принять решение.       Утром усталая улыбка Шейна через стол с завтраком оставляет после себя еще больше вопросов.       Когда Лука наконец заставил себя вылезти из постели, кровать Шейна все еще пустовала и выглядела так же идеально, как и вечером, когда они уходили.       Но черта с два Лука станет спрашивать Шейна, где тот был. Нет уж. Пусть это останется одной из неразгаданных загадок. Если бы он тогда только знал, что это — лишь первая из многих. Никому в команде он об этом не рассказывает. Только Блейну. Это нужно хоть куда-то выплеснуть.

Октябрь 2021 года, первая домашняя игра

      Если подумать, тема с исчезновением из гостиничных номеров должна была выдать их сразу. Да и вообще, все эти горячие взгляды и язвительные перепалки, слишком похожие на флирт, должны были навести на определенные мысли. Но Лука складывает все воедино только на первой домашней игре. И даже не из-за чего-то, что делают Шейн и Илья. Ну, по крайней мере, не напрямую.       Перед матчем Лука смутно узнает родителей Шейна. Больше десяти лет слежки за Холландером во всех возможных соцсетях неплохо подготовили его к первой встрече: короткое рукопожатие, невнятное приветствие. И, возможно, в этот момент Лука снова немного ловит звездную болезнь. Потому что это родители Шейна Холландера. Те самые люди, которые сделали Шейна тем, кем он является сейчас. И Шейн представляет их ему, а Юна Холландер непринужденно болтает о его статистике за прошлый сезон, будто это совершенно обычная ситуация? А Дэвид Холландер хлопает его по плечу, благодарит за то, что Лука помогает Шейну чувствовать себя своим в Оттаве, и с такой теплотой называет его «сынок», что Лука боится разреветься прямо на месте?       Безумие.       Но потом на командную кухню заходит Илья — туда, где после игры зависают Шейн и его родители, — и Лука становится свидетелем чего-то куда более сумасшедшего.       — Ааа, мои любимые Холландеры, — рокочет Илья своим низким голосом.       И Юна Холландер буквально загорается. Посреди фразы о хоккее она резко обрывается:       — Илья!       А потом Лука смотрит, как она сгребает его капитана в объятия, будто он маленький мальчик. И Илья позволяет.       Смешок Дэвида рядом заставляет Луку перевести взгляд. Дэвид смотрит на них с такой теплотой, что Лука почти удивляется, когда он говорит:       — Мы познакомились с Ильей еще в начале благотворительного проекта. С тех пор виделись много раз. Мы очень его любим.       Лука тяжело сглатывает и только кивает. А Илья уже вопит:       — Дэвид! Наконец-то цвета Оттавы!       И тут же случается второе объятие, которое длится слишком долго, чтобы быть просто дружеским.       Тоска по дому накрывает Луку внезапно и больно. Он всего два месяца назад был дома, но, глядя, как Илья и Шейн естественно растворяются в кругу семьи Холландеров, Лука чувствует, будто у него внутри что-то выворачивается.       Ему кажется, что он отлично держится, пока Илья не ловит его взгляд и не замирает. А уже в следующую секунду на Луку налетает русский ростом под два метра с воплем:       — Лука! — и от смеха слезы так и не успевают появиться. — Вижу, ты уже познакомился с лучшими Холландерами.       Илья отстраняется, но руку с плеч Луки не убирает. И Лука никогда не сможет сказать ему, как много для него значит это простое движение. Как оно буквально удерживает его целым.       — Эм… да. Очень приятно.       — Очень приятно? Ха! — Илья слишком громко фыркает прямо у него над ухом, но Лука больше сосредоточен на том, каким растроганным взглядом смотрит на них Юна Холландер. — Видишь, Юна. Нечего переживать. Я никого не порчу. Шейн учит новичков хорошим манерам.       — Не новичок, — одновременно говорят Шейн и Лука, вызывая у Ильи новый приступ смеха.       — Мы это видим, — улыбается Юна. — Очень рада наконец познакомиться с тобой, Лука, — а потом хлопает в ладоши. — Итак, ужин. И после этого мы разберем все, что пошло не так в игре с Торонто.       Радостный вопль Ильи и улыбка Шейна согревают Луку изнутри, и все же ему приходится сдерживать смех. Если бы кто-нибудь два года назад сказал ему, что он будет стоять здесь — спустя две игры второго сезона в НХЛ — и смотреть, как Юна Холландер выгоняет своих сыновей за дверь, чтобы они не опоздали на бронь в ресторане…       Ахереть. И именно сейчас до него доходит.       Юна Холландер обращается с Ильей как с сыном. Илья влился в семью Холландеров так естественно, будто он в ней уже тысячу лет.       Илья и Шейн.       Ахереть. Они вместе. Не просто вместе. Влюблены.       И Лука понимает это случайным пятничным вечером, стоя посреди командной кухни.       — Лука, милый, ты тоже можешь поехать с нами на ужин, если хочешь, — ласково зовет его Юна из дверного проема, а над ее плечом тут же появляется довольная физиономия Ильи, энергично кивающего в знак поддержки.       И в любой другой день Лука бы согласился. Ужин с Холландерами и Ильей Розановым? Да черт возьми, конечно. Но сразу после такого озарения? Нет, черт возьми, ни за что.       — Эм… — черт. Как теперь выкрутиться? — Я бы очень хотел, правда, но, может, в другой раз? — Лука неловко пожимает плечом и тут же морщится от легкой боли. Вот. Идеально. — Кажется, я немного потянул плечо в третьем периоде. Наверное, стоит сегодня показать его физиотерапевтам.       — О, милый, конечно, тебе нужно этим заняться.       Юна выглядит так, будто еще секунда, и она отменит весь ужин, чтобы лично отвести Луку к врачам.       К счастью, Илья тут же кричит:       — Тогда в следующий раз, Хааси! Передавай Блейну привет от меня!       И когда Лука краснеет, Юна наконец успокаивается настолько, чтобы ограничиться быстрыми прощаниями. Через минуту все четверо уходят.       Лука стоит посреди кухни неподвижно еще сто вдохов, прежде чем заставляет себя сдвинуться с места.       — Я так и думал, что увижу тебя сегодня вечером, — голос Блейна прорезает гул пустоты в голове. Когда Лука не отвечает сразу, Блейн подходит ближе и осторожно касается его руки. — Эй. Что случилось?       Тихо, уверенно, спокойно. Именно то, что сейчас нужно. И внезапно Лука перестает анализировать каждое слово, сказанное рядом с Блейном.       — Если я расскажу тебе кое-что, ты пообещаешь никому не говорить?       Блейн все еще стоит совсем близко. Такой искренний и теплый.       — Конечно. Врачебная тайна и все такое.       Лука невольно качает головой.       — Я не как пациент пришел.       — Я видел тот удар в третьем периоде. Я все равно посмотрю твое плечо.       Категоричность в его голосе наконец вытаскивает Луку из собственных мыслей.       — Ладно, хорошо. Не только как пациент. Но можно я еще кое-что расскажу? И ты правда сохранишь это в секрете? Ради меня?       Взгляд Блейна становится серьезным.       — Хорошо. Это останется между нами.       Господи, Лука готов его поцеловать.       Но нет. Черт. Шейн и Илья.       — В общем, у меня только что появилась одна безумная теория, и мне нужно хоть кому-то ее озвучить. Короче…

Ноябрь 2021 года

      — Ладно. Все. С меня хватит, — раздраженный голос Буда прорезает гул раздевалки, и разговоры после тренировки тут же стихают. Буд делает шаг к центру комнаты и наклоняет голову, проверяя коридор. — Отлично. Холли и Роз все еще с Харрисом. Это зашло слишком далеко.       И Лука вдруг чувствует вспышку надежды, потому что, неужели остальные наконец тоже догадались? Учитывая, насколько ужасно Илья и Шейн в последнее время скрываются, давно пора.       Но звучит следующая фраза Буда:       — К черту запрет на МакДак. Я после тренировки жру гребаный Биг Мак, и вы, ублюдки, идете со мной. И Розу мы не скажем ни слова.       И… нет. Похоже, Лука все еще одинок в своих догадках.       — А потом мы обязательно обсудим Роза и Холли, да? — Уайатт наполовину вылезает из формы, подпрыгивая на месте и тянет руку вверх, будто ждет, пока его вызовут отвечать у доски.       — После того как я сожру минимум три Биг Мака, да. Тогда поговорим, — Буд почти рычит. — Давайте быстрее, пока Харрис не закончил интервью. Все знают место. И ни слова Розу. Барретт, даже Харрису не говори. Этот парень врать вообще не умеет.       — О, ты бы удивился, — тянет Трой с издевкой, но под тяжелым взглядом Буда тут же поднимает руки в капитуляции и кивает.       У Луки внутри начинает вибрировать что-то теплое. Нервные бабочки. Господи, неужели они наконец собираются это признать? Неужели он сможет обсуждать это хоть с кем-то, кроме Блейна? (Хотя разговоры с Блейном вообще-то оказываются очень даже приятными. Черт, Лука наконец заполучил его номер, под предлогом того, чтобы жаловаться даже на выездных матчах. И, может быть, писать ему «доброе утро». Ну, как бы. Обычные дружеские вещи.)       Следующие несколько минут превращаются в тихий, контролируемый хаос: почти дюжина хоккеистов пытается переодеться как можно быстрее и при этом не шуметь. Луке приходится напоминать себе идти нормально по пути к парковке.       На самой парковке творится бедлам, и Лука буквально чувствует вкус всеобщего восторга в воздухе. Все пытаются выехать слишком быстро, придурки вроде Уайатта изображают прыжки под машины тех, кто выбрался раньше остальных. Всех распирает от предвкушения золотых арок и возможности наконец-то — наконец-то! — обсудить тот пиздец, который творится в этом сезоне.       Список Эвана за последние две недели становится первым признаком того, что кто-то еще начинает что-то подозревать. Лука до сих пор помнит пьяный монолог Эвана в каком-то баре Нэшвилла, пока Илья и Шейн снова загадочно отсутствовали.       — Итак, — начинает Эван, практически втыкая телефон Луке в лицо. Тот едва успевает разглядеть расплывшийся гугл-док на экране, прежде чем Эван спрашивает: — Есть что добавить в список доказательств?       И в этот вечер Лука понимает, что, оказывается, замечает далеко не все безумие между Ильей и Шейном. А теперь, трезвые и — он надеется, что в скором времени — наевшиеся переработанной дрянью по самые уши, они наконец смогут обсудить это нормально.       Лука крепко сжимает руль, пока его товарищи по команде несутся по дороге как подростки с только что полученными правами, устраивая гонки на протяжении пары километров до ближайшего Мака. Он все еще не может привыкнуть к тому, насколько безумный — то есть незаконный — стиль вождения у некоторых из них. Допустим, в машину к Нику, когда тот за рулем, он больше никогда не сядет.       Но каким-то чудом все добираются живыми, и почти пустая парковка Макдональдса внезапно для середины рабочего дня заполняется неприлично дорогими машинами. Внутрь все врываются наперегонки, и Лука в основном остается позади, смеясь, когда Буд чуть не сносит Уайатта у входа.       Если честно, Лука даже испытывает жалость к двум сотрудникам Макдоналдса, на которых внезапно сваливается добрая половина команды НХЛ после трехмесячного запрета на фастфуд. Он специально оставляет чаевые больше стоимости собственного заказа, а где-то рядом слышит голос Уайатта:       — Нет-нет, все нормально, не торопитесь. Мы подождем. У нас все равно есть темы для обсуждения. Может, мы можем чем-то помочь?       И примерно через тридцать минут, после тридцати четырех Биг Маков, девяти чикенбургеров, двух филе-о-фиш и бесконечного количества картошки фри, Лука наконец набирается смелости спросить:       — Так. Ладно. Роз и Холли?       — Холланов, — тут же поправляет Уайатт.       И Лука моментально давится картошкой.       Только после нескольких ударов Буда по спине — от них наверняка останется синяк — Лука снова может говорить. На ресницах висит слеза.       — Простите… что?       — Бля, прости, Хааси, — Уайатт протягивает ему колу, и Лука благодарно хватает стакан. — Просто… Холланов. Это их шипперское имя.       — Их что? — с подозрением переспрашивает Буд. И, господи, Лука к такому вообще не готов.       Уайатт тут же пускается в длиннейшую лекцию про культуру шипперства, которая в любой другой ситуации привела бы Луку в полный восторг. Но сейчас он слишком занят осознанием того, что кто-то еще в команде знает про Холлановых. Блять. Это что, значит, что Уайатт сидит на Тамблере? Или видел это в Твиттере? Как давно он вообще в теме? А если он видел один из его… Нет. Стоп. Лука заставляет себя глубоко вдохнуть. Интернет огромен. И в основном анонимен. Даже если они пересекались в одних и тех же уголках сети, Уайатт никак не мог узнать его. И вообще, он меньше всех похож на человека, который станет над ним за это ржать.       Лука снова начинает слушать как раз на моменте:       — И медиа отлично продают их образ. Золотой мальчик Шейн Холландер и плохой парень Илья Розанов. Абсолютная классика. А если раскладывать их по цветовой системе шипов, то это стопроцентно красно-синий шип. А там вообще легендарные пары. КейтВи, Клэнс, Мертур, Вансяни, Зукко. Спайдипул.       И Лука снова давится. На этот раз настолько сильно, что кола Уайатта чуть ли не носом идет. Какого? Буд уже ржет в голос, одной рукой вытирая устроенный Лукой бардак салфетками, а второй снова шлепая его по спине.       — Упс. Снова извиняюсь, — говорит Уайатт вроде бы виновато, но блеск в его глазах ясно дает понять: сегодня Лука от него не уйдет, не объяснив, почему так реагирует на кучу выдуманных слов. Значение которых он, совершенно точно, знает. Черт.       К счастью, Трой приходит ему на помощь с преувеличенно театральным вздохом — Лука готов поклясться, что тот репетировал его перед зеркалом.       — Как бы весело это ни было, можно мы вернемся к обсуждению того, насколько Роз палится?       — О, по-моему, ты хотел сказать: насколько палится Холли, — встревает Эван, подтаскивая стул ближе к столу и раздвигая обертки руками. — Потому что, блять, этот мужик безумно влюблен в Роза.       — Нет, подождите, мы можем, пожалуйста, поговорить о том, насколько Роз прилипчивый, — вклинивается Уайатт, вскидывая руки.       На этом Лука со стоном роняет голову на стол. На щеке у него что-то влажное. Наверное, кетчуп.       Потому что да. Вот это они еще не упоминали. Илья, который ведет себя так, будто забывает, как существовать, если не трогает Шейна. Любую часть Шейна.       — Да! — Буд уже почти орет. — Сколько раз мы видели, как Роз буквально лапает Холли за задницу? Хааси теперь психологически травмирован на всю жизнь!       И Лука действительно травмирован. И он уж точно не собирается рассказывать им, сколько раз за последние пару недель едва не заставал их в самый неподходящий момент. Похоже, его привычка задерживаться после тренировок, чтобы флиртовать — нет, навещать — Блейна идеально совпадает с тем, чем, черт возьми, занимаются Илья и Шейн, когда думают, что раздевалки уже пусты. Или кладовка. Или заднее сиденье машины Шейна. Или… Ну, список можно продолжать бесконечно. Пока Лука чудом избегает полноценной встречи лицом к лицу с происходящим, но они с Блейном уже начинают тайком сбегать с арены вместе, хихикая и перешептываясь, будто участвуют в шпионской операции, лишь бы не столкнуться с Шейном и Ильей. И если совершенно случайно после этого они еще и идут есть мороженое вместе, то Илье об этом знать не обязательно. Хотя, технически, именно ему Лука обязан частью этих свиданий.       Но, возвращаясь к насущной теме, его стон и удар лицом о стол оказываются достаточно красноречивыми.       — Все нормально, Хааси. Просто когда два человека очень любят друг друга… — начинает Уайатт, осторожно похлопывая его по плечу.       Лука издает страдальческий звук.       — Нет. Я. Не. Хочу. Это. Видеть. И. Слышать. Тоже. Не. Хочу. Фу. Как будто мои родители трахаются.       И в ту же секунду, как слова срываются с его языка, Лука понимает, что совершил ошибку.       — Оу, твои родители! — тут же воркует Трой. Лука буквально слышит ухмылку в его голосе и даже не пытается поднять голову. — Розу бы это понравилось.       — Не, тут Роз точно папаша. У Холли слишком сильная мамская энергия, — добавляет Буд, совершенно не помогая.       — Можно мы вернемся к разговору о том, насколько очевидно они влюблены? — бурчит Лука.       — Влюблены? А, то есть стадию «они стопудово трахаются» мы уже прошли? — цокает Эван, вероятно, пополняя заметки в гугл-доке.       — Ох, дружище… не знаю, как тебе это сказать, но, по-моему, они вообще помолвлены, — слишком буднично бросает Уайатт.       И Лука резко вскидывается, салфетка все еще прилипает к его щеке.       — Что?!       — Помолвлены?       — Блять, да! Давай, Холли, окольцуй этого мужика!       — А никто из вас не заметил, что Холли носит кольцо на цепочке? Как и Роз? — Уайатту хватает совести, чтобы выглядеть смущенным.       Нет, Лука не заметил. Он вообще старается не смотреть слишком долго на шею Шейна. Особенно после того раза, когда, кажется, увидел засос и очень не захотел задумываться о последствиях этого открытия.       — Блять, — Буд откидывается назад, машинально снимает салфетку с лица Луки и стирает кетчуп с его щеки, будто делает это уже по привычке. Хотя с Майло, наверное, так и есть. — Роз и Холли помолвлены? Знаете что… вообще-то верю.       — Стоп, а когда Роз вообще начал носить кольцо? — Эван даже перестает печатать и смотрит на Уайатта.       — Хм. По-моему, после авиакатастрофы, — Уайатт глубоко задумывается, потом резко выпрямляется и стучит пальцами по столу. — Блять, парни. Кажется, сразу после того раза, когда он пропустил тренировку.       Что-то внутри Луки щелкает. Информация встает на место. Логические и причинно-следственные связи выстраиваются сами собой. Ну конечно.       — Блять, Хейс, тогда твоя теория про то, что Роз переехал в Оттаву ради Холли, может оказаться правдой, — Трой хватается за голову и дико смеется. — Не могу поверить.       — Но почему они просто не могут сказать нам? — Буд наконец задает вопрос, который крутится в головах у всех.       На несколько секунд за столом повисает тишина. Лука и сам задавал себе этот вопрос уже много раз. И хотя он не знает наверняка, догадка у него есть.       — Монреаль, — одного слова хватает, чтобы на лицах его товарищей сначала появилось понимание, а потом — ярость.       — Суки, — сквозь зубы бросает Буд, напрягаясь рядом с ним.       — Ага, — медленно кивает Трой. — Как человек, игравший за дерьмовую команду, могу сказать, что этого более чем достаточно.       — Но мы же не Монреаль? — тихо спрашивает Эван. Почти потерянно.       Трой сразу качает головой, но отвечает в итоге Уайатт:       — Это неважно. Судя по всему, Холли слишком сильно обжегся. Я бы не винил его, если бы он больше вообще никому не доверился.       — Думаете, Монреаль знает про Роза? — Трой резко вскидывает голову, и на его лице проступает тревога.       — Нет, — Лука сам удивляется, насколько быстро вылетает это слово. А потом он выдает уродливую правду: — Для них проблема была только в том, что Холли… ну, квир. Я даже думать не хочу, что было бы, узнай они про Роза.       На него смотрят потрясенные лица. Лука чувствует, как переполненный желудок болезненно сжимается только от мысли о том, через что Шейну пришлось пройти в прошлом сезоне. То, что он вообще сумел выбраться оттуда, уже чудо. А потом еще найти в себе силы рискнуть снова, уже в другой команде? Черт. Не зря Шейн Холландер считается лучшим.       — На следующей неделе я их нахуй убью, — снова рычит Буд.       И Лука может только поддержать общее одобрительное ворчание.       — И что мы теперь будем делать? — спрашивает он, нервно крутя в пальцах лишнюю трубочку.       Буд пожимает плечами рядом.       — Ждать?       — Быть максимально поддерживающими союзниками и надеяться, что они это заметят? — предлагает Эван.       — Дать этим идиотам и дальше палиться, пока скрывать это не станет совсем невозможно, — выдает Трой.       Уайатт кивает на каждый вариант.       — Наверное, все сразу. Мы, блять, не имеем права заставлять их каминг-аутиться или что-то такое. Но, думаю, рано или поздно они поймут, что мы уже все поняли. А до тех пор мы просто ждем. Делаем вид, что это не самая охуенная новость века, и играем в чертовски хороший хоккей.       Парни дружно орут в знак согласия, и Лука невольно присоединяется. Еще несколько минут они лениво шевелят уставшими телами, собирая мусор на подносы, пока Трой вдруг резко не оборачивается:       — Стоп. Но я же все еще могу подшучивать над Розом, да? Обещаю не слишком палиться.       И именно в этот момент Лука понимает: все у них будет хорошо. Да, существует риск получить психологическую травму из-за того, что Илья вообще не умеет держать себя в руках после тренировок. Но что бы ни случилось дальше, Лука знает, что команда будет на их стороне.       Монреаль вообще не готов к тому, что обрушится на них на следующей неделе.