Ты был ближе, чем я думала

Маринетт отстранилась от него не сразу. Сначала просто выровняла дыхание, чувствуя, как постепенно уходит то напряжение, которое сжимало её весь день. В груди всё ещё было тяжело, но уже не так остро. Его руки исчезли осторожно, без резкого движения, будто он специально не хотел спугнуть это состояние. Она опустила взгляд, пытаясь вернуть себе привычный контроль. — Спасибо, — сказала она тише, чем хотела. — Я… не ожидала, что станет легче. Кот посмотрел на неё внимательно, чуть наклонив голову. — Я тоже, — честно ответил он. Она невольно усмехнулась, впервые за вечер почти искренне. — Ну, сегодня ты не справился с ролью. — Разочаровал? — он чуть прищурился, но в голосе появилась привычная мягкая игривость. Маринетт покачала головой. — Скорее удивил. И это прозвучало слишком честно. На секунду повисла пауза, в которой оба явно почувствовали, что момент стал… другим. Не таким, как раньше. Маринетт отвела взгляд первой, оглянулась на люк своей комнаты и замялась. Мысль появилась спонтанно, но уже не отпускала. — Слушай… — начала она, не глядя на него. — Ты не спешишь? — Я начинаю подозревать, что это приглашение, — тихо сказал он. Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Не обольщайся. Просто… здесь холодно. А у меня есть какао. Да и по факту, там уютнее Он на секунду замолчал, будто оценивая не слова, а сам факт. — И ты решила заманить меня в гости своим какао и уютом? Маринетт пожала плечами. — Не делай из этого событие. — Уже поздно, — усмехнулся он. — Меня впервые зовут не на крышу. Она не ответила, только открыла люк и шагнула внутрь, даже не проверяя, спустился ли он за ней. Он пошёл. В комнате было тепло. И действительно уютно И слишком… её. Сразу было понятно и видно, кому принадлежит эта комната. Кот остановился, взгляд скользнул по столу с разбросанными эскизами, тканями, наброскам. В этом не было насмешки — скорее тихое любопытство. Кот любил любопытничать. — Так вот где ты скрываешь свою вторую жизнь, — сказал он, беря в руки один из листов. Маринетт резко обернулась. — Эй, не трогай! Она быстро подошла и выхватила у него эскиз, прижимая к груди. Он поднял руки в примирительном жесте, но улыбка никуда не делась. — Ладно, ладно. Я уже понял, что это что-то важное. — Это личное, — буркнула она, отворачиваясь к столу. — Я заметил. Он говорил спокойно, без давления, и это почему-то не раздражало, как могло бы раньше. Через пару минут она протянула ему кружку. — Держи. Только осторожно, оно горячее. Он взял её, чуть задержав взгляд на её руках. Словно фраза «оно горячее» прозвучала двусмысленно. — Я запомню. — Надеюсь, — пробормотала она, садясь на кровать. Он устроился рядом, чуть дальше, чем мог бы. Всё ещё держал дистанцию, но уже не такую, как раньше. Несколько секунд они молчали. Маринетт обхватила кружку ладонями, грея пальцы, и посмотрела на него внимательнее. — Ты правда другой сегодня. Он сделал глоток и слегка поморщился от температуры. — Может, просто решил не раздражать тебя. Тем более, глядя на твое состояние, решил дать тебе возможность отдохнуть от моих каламбуров. Она фыркнула. — Слабо верится. — Тогда скажем так, — он чуть наклонился вперёд, глядя на неё внимательнее. — Я решил проверить, что будет, если перестать шутить каждые десять секунд. — И как результат? Он на секунду задумался. — Ты не пытаешься меня выгнать. Она невольно улыбнулась. — Это достижение? — Для меня — да. Пауза получилась мягкой.. Не неловкой. Маринетт опустила взгляд в кружку. — С тобой… легче, — сказала она уже во второй раз, уже не так резко, как раньше. Она подняла на него взгляд. — И это странно. Действительно странно. Он смотрел на неё чуть серьёзнее, чем обычно. — Потому что ты привыкла контролировать? Она кивнула. — Всегда. С людьми… это важно. — А со мной — нет? Она замерла на секунду. — С тобой… не получается. Он усмехнулся. Не широко. Скорее мягко. — Значит, я особенный. Она закатила глаза, но без раздражения. — Не делай из этого повод для гордости. — Поздно, — тихо сказал он. — Я уже записал это как достижение номер два за вечер. Она покачала головой, но улыбка осталась. И вдруг поняла, что не напрягается. Совсем. — Ты правда не такой, как думают, — сказала она. Он чуть приподнял бровь. — А какой? Маринетт задумалась, подбирая слова. — Спокойнее. Внимательнее. Не такой… поверхностный. Она посмотрела на него прямо. — Просто я это скрываю. Когда патруль, никому нету дела до веселого кота, только до серьезного, готового в бой напарника, не более. Он замолчал. На этот раз надолго. — Возможно, — сказал он наконец. — Просто не всегда есть смысл показывать всё. — А сейчас есть? Он посмотрел на неё. Долго. — С тобой — да. Слова прозвучали тихо. Но слишком честно. Маринетт почувствовала, как внутри снова что-то дрогнуло. — Ты же понимаешь, что это неправильно? — спросила она, почти шёпотом. Он чуть нахмурился. — Что именно? — То, что… — она замялась, — мне так спокойно рядом с тобой. И тебе со мной. Он не улыбнулся. Впервые. — А должно быть наоборот? Маринетт отвела взгляд. — Не знаю. Пауза. — Просто это не укладывается в голове. Он чуть наклонился ближе, но не касаясь. — Тогда, может, не надо сразу пытаться это уложить? Она посмотрела на него. И в этот момент поняла, что путается всё сильнее. Потому что он больше не был просто «Котом Нуаром». И это было куда опаснее, чем любые его шутки.