Ты был ближе, чем я думала

Адриан решил, что в этот раз всё будет иначе. Не резко, не показательно — он не собирался играть новую роль. Скорее наоборот: попробовать убрать то, что всегда стояло между ним и реальностью. Быть чуть честнее, чуть ближе, не прятаться за привычной вежливостью и дистанцией, к которой все давно привыкли. Это казалось простым только на словах. На следующий день, уже подходя к классу, он поймал себя на том, что напряжён. Не из-за уроков, не из-за людей — из-за неё. Из-за того, что он заранее не знал, как она отреагирует. И это было непривычно. Обычно он входил в любое пространство с уверенностью, что всё под контролем. Сейчас — нет. Когда он зашёл, Маринетт уже была на месте. Она сидела за партой, наклонившись к Алье, и что-то оживлённо объясняла, перебивая саму себя, смеясь, снова возвращаясь к мысли. В её голосе была лёгкость, в движениях чувствовалась свобода, в взгляде уверенность, которой он почти никогда не видел, когда она смотрела на него. Адриан остановился на секунду, наблюдая. Это было почти болезненно очевидно. Она не думала о том, как выглядит. Не следила за словами. Не пыталась быть лучше, чем есть. Она просто была. Он сел на своё место, но на этот раз не отвернулся сразу. Остался чуть повернутым, позволяя себе смотреть. Не украдкой, не случайно, скорее осознанно. Он вспомнил слова Нино и поймал себя на том, что впервые пробует не прятаться за привычным поведением. Маринетт заметила его взгляд почти сразу. Сначала — неосознанно. Она продолжала говорить, но чуть сбилась, потеряла нить, на секунду замолчала. Потом подняла глаза. И встретилась с ним. — Привет, — сказал он спокойно. Без натянутости. Без формальности. Просто — как будто это было естественно. Она моргнула, словно не сразу поняла, что произошло. — А… привет, — ответила она, и в голосе уже появилась осторожность. Он улыбнулся. Не той идеальной улыбкой, к которой все привыкли, а чуть мягче, чуть тише. — Ты сегодня вовремя. Это редкость. Она слабо усмехнулась, но взгляд уже ушёл в сторону. — Да… ну, почти. Он не отвёл глаза. И именно это всё изменило. Маринетт первой почувствовала напряжение. Он увидел это в том, как её плечи чуть сжались, как она быстро повернулась обратно к Алье, будто ей нужно было срочно за что-то зацепиться. Разговор продолжился, но уже не был таким свободным. В нём появились паузы, сбивчивость, попытки вернуться к прежнему ритму — и каждый раз это получалось хуже. Адриан понял это слишком быстро. Но не остановился. На уроке он несколько раз ловил её взгляд и не отводил его. Пытался быть внимательнее, чуть ближе — включаться в разговор, реагировать, не уходить в свою привычную отстранённость. Он даже поймал себя на том, что старается звучать менее «идеально» — позволял себе паузы, не стремился сразу дать правильный ответ, иногда смотрел на неё, прежде чем ответить учителю. Это было странно. Непривычно. И, как оказалось, неэффективно. Маринетт реагировала не так, как он ожидал. Она не открывалась. Не расслаблялась. Она закрывалась ещё сильнее. Когда их снова поставили в пару, это стало окончательно ясно. Она пересела рядом с ним, но не сразу — замешкалась, будто надеялась, что ситуация как-то изменится сама собой. Когда этого не произошло, она всё же села, но сразу опустила взгляд в тетрадь, словно это было безопаснее, чем смотреть на него. Адриан наклонился чуть ближе, стараясь не давить, но быть рядом. — Мы можем начать с третьего задания, там проще, — сказал он спокойно. Она кивнула, не поднимая глаз. — Да… да, конечно. Он ждал, что она продолжит. Она не продолжила. Тишина повисла неловкая, вязкая. — Ты обычно быстрее включаешься, — заметил он, стараясь сделать это мягко. Маринетт сжала ручку, пальцы чуть побелели. — Обычно… да, все нормально, я не выспалась просто, — тихо ответила она. Он попытался улыбнуться, чуть разрядить обстановку. — Тогда не будем менять традиции. Давай ты начнешь первой. Фраза прозвучала легче, чем он ожидал. Но эффект оказался обратным. Она подняла на него взгляд. И в нём было не смущение. А настороженность. — Ты сегодня… интересный какой то, странный в поведении, — сказала она. Он выдержал паузу. — В плохом смысле? Она не ответила сразу. Смотрела. Пыталась понять. — Я не знаю, — сказала она честно. — Просто… ты не такой, как обычно. И это был первый момент, когда он почувствовал, что всё идёт не туда. — Я подумал, что мы почти не общаемся, — продолжил он, не останавливаясь. — И это надо исправлять. Она нервно усмехнулась. — Это не нужно исправлять. — Почему? Маринетт отвела взгляд. И именно в этом жесте было больше ответа, чем в словах. — Потому что… ты — это ты, — сказала она, подбирая слова. — И это… должно оставаться таким. Он чуть наклонился ближе, пытаясь удержать контакт. — Для тебя? Она резко посмотрела на него. И в её взгляде мелькнуло что-то болезненное. — Да, — ответила она. Пауза. Тяжёлая. Он почувствовал, что должен остановиться. Но не смог. — Я делаю что-то не так? — спросил он. Она замерла. Этот вопрос выбил её из равновесия. — Нет… — начала она автоматически. И тут же замолчала. Потому что это была не правда. Она выдохнула, опуская взгляд. — Ты… делаешь всё правильно, — сказала она. И это прозвучало хуже, чем если бы она сказала «нет». Он откинулся чуть назад, чувствуя, как внутри медленно всё опускается. — Тогда почему тебе некомфортно? — тихо спросил он. Она не сразу ответила. Секунда. Ещё одна. — Потому что я не понимаю, зачем ты так себя ведёшь, — сказала она. — Ты никогда не был таким. Он смотрел на неё. Внимательно. — Может, я просто пытаюсь быть ближе, — сказал он. И вот здесь всё окончательно сломалось. Маринетт подняла на него взгляд. И в её глазах не было радости. Было напряжение. — Мне этого не хочется, — сказала она тихо. Слова прозвучали почти беззвучно. Но ударили сильнее, чем что-либо до этого. Он замер. Она тут же отвернулась, будто испугалась самой себя. — Прости… я не так… я просто… Она запнулась, не находя слов. Но уже было поздно. Он понял. Это не про «не сейчас». Не про «она не готова». Это про то, что он делает что-то не то. Она любит его не в облике скучного мальчишки Адриана. А того самого кота нуара, бегающего по крышам Парижа и спасая город каждый день. Адриан не настолько крут разумеется. — Всё нормально, — сказал он тихо. И на этот раз — остановился. Больше он не пытался. Они доделали задание почти молча. И это молчание было тяжелее любого разговора. Вечером Маринетт сидела у себя в комнате, не включая свет. Город за окном медленно темнел, огни зажигались один за другим, но она этого почти не замечала. Она сидела, обхватив колени, и пыталась понять, что именно произошло. Адриан не сделал ничего плохого. Он был внимателен. Спокойный. Чуть ближе, чем обычно. И именно это было проблемой. Она закрыла глаза, пытаясь уловить момент, где всё стало не так. И вместо этого вспомнила другое. Не класс. Не его. Крышу. Ветер. Разговоры, в которых не нужно думать. Кота. Она резко выдохнула, открывая глаза. — Почему… — прошептала она. Почему с ним не так? Она сжала пальцы сильнее, чувствуя, как внутри поднимается неприятное осознание. Потому что это не он. Мысль пришла сразу. Чётко. Без попытки её смягчить. Она покачала головой, будто пытаясь от неё избавиться. Но не получилось. — Я скучаю не по нему… — сказала она тихо. Пауза. И впервые позволила себе договорить до конца. — Я не люблю Адриана.