Ты был ближе, чем я думала

После патруля комната встретила Маринетт привычной тишиной, но сегодня она ощущалась иначе — не спокойной. Она не могла понять ни кота, ни Адриана. Трансформация спала почти автоматически, и она на секунду замерла посреди комнаты, пытаясь понять, что именно её так выбило из равновесия. Ответ был очевиден. И именно поэтому она не хотела его принимать. Она прошла к столу, села, взяла карандаш. Линия получилась неровной, вторая — ещё хуже. Она остановилась, глядя на лист, будто ожидала, что он сам сложится в понятный рисунок. Но ничего не складывалось. Как и внутри неё. День прокручивался в голове слишком чётко — его взгляд, его голос, то, как он пытался быть ближе. Это не было неприятно… но это не было и тем, чего она хотела. И именно это пугало больше всего. Она медленно выдохнула, отодвигая лист. — Почему с тобой так сложно… — тихо сказала она в пустоту. И в тот же момент услышала знакомый звук. Лёгкий. Едва заметный. Но для неё — слишком узнаваемый. Она даже не испугалась. Только замерла. Сердце отреагировало быстрее, чем мысли. Она подошла к люку, открыла его — и он был там. Кот стоял на балконе, чуть наклонившись вперёд, будто всматривался в город, но, услышав её, сразу повернулся. Их взгляды встретились, и в этот раз в этом не было ни неожиданности, ни игры. Только… осознание. — Ты быстро, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он слегка усмехнулся, но в этом не было привычного лёгкого флирта. — Да. Сегодня там нечего было ловить. Она удивилась, провожая кота за собой в ее комнату. — В каком смысле? Он зашёл внутрь, но остановился, не вторгаясь в её пространство полностью. — В прямом, — ответил он. — Иногда ты понимаешь, что находишься не там, где хочешь быть. Фраза прозвучала спокойно, но слишком честно. Маринетт внимательно посмотрела на него. — Ты сейчас про патруль? Он на секунду замолчал, потом покачал головой. — Не только. Пауза затянулась. Она чувствовала, что разговор уходит куда-то глубже, чем обычно, и это одновременно тянуло и пугало. — Ты сегодня еще более странный. — сказала она наконец. — И это уже начинает повторяться. Он чуть наклонил голову, разглядывая её. — А ты честная. Она невольно усмехнулась. — С тобой — да. И сама не сразу поняла, что сказала. Он заметил. Конечно заметил. И это изменило выражение его лица — чуть сильнее, чем должно было. — Тогда, может, начнём с этого, — сказал он тихо. — Без привычных ролей. Она скрестила руки, словно защищаясь от того, к чему этот разговор мог привести. — Хорошо. Тогда скажи прямо — что с тобой происходит? Он выдохнул, будто давно держал это внутри. — Я пытался понять, где мне… правильно, — сказал он. — Где я на своём месте. Он сделал паузу, подбирая слова. — И понял, что иногда «правильно» — это не то, что ты чувствуешь. Маринетт слушала, не перебивая. — Вот как ты говорила мне, с тобой всё проще, — продолжил он. — С тобой также все проще, не нужно думать, как себя вести. Не нужно подбирать слова. Не нужно… соответствовать. С Леди Баг иначе. Она отвела взгляд. — Это не всегда хорошо, — тихо сказала она. — Иногда это значит, что ты просто не думаешь о последствиях. — А ты думаешь? — спросил он. Она подняла на него взгляд. — Слишком много. Пауза. — С ним всегда. Всегда была на чеку, думала о каждом возможном последствии. Он не уточнил «с кем». Но понял. И это отозвалось внутри резче, чем он ожидал. — И тебе это нравится? — спросил он. Она замолчала. Вопрос был слишком прямой. — Я думала, что да, — сказала она медленно. — Что это… правильно. Что так и должно быть. Она сжала пальцы. — Но сегодня я поняла, что это не так. Он чуть приблизился, не спеша, давая ей возможность отступить. Она не отступила. — Почему? — тихо спросил он. Она посмотрела на него. И на этот раз не отвела взгляд. — Потому что мне было некомфортно, — сказала она честно. — Не из-за него. Из-за себя. Пауза. — Я будто пыталась быть кем-то другим. Он слушал внимательно. Без попытки перебить или исправить. — А с тобой…я не знаю кто ты под маской, так проще, будто наши роли сняты. — она запнулась. Она усмехнулась, но в этом не было лёгкости. Он тихо улыбнулся. — Я заметил. Пауза повисла между ними, но она уже не была напряжённой. Скорее — тянущей. — И это пугает, — добавила она. — Потому что ты не контролируешь? — спросил он. Она кивнула. — Потому что это… настоящее. Это настоящее чувство, они не взято не из неоткуда. И это слово повисло между ними. Он сделал ещё один шаг. Теперь расстояние стало минимальным. — Тогда почему ты называешь это ошибкой? — спросил он. Она не ответила сразу. Потому что не могла. Потому что ответ уже был, но звучал слишком громко даже внутри неё. Он медленно поднял руку. На этот раз без колебаний. Пальцы коснулись её щеки — тёпло, осторожно, но уверенно. Маринетт закрыла глаза. Не от страха. От того, что это было… правильно. По крайней мере, оно ощущалось более правильным. Но себя убеждала в другом. И именно это было самым пугающим. — Это неправильно… — прошептала она, но уже без уверенности. — Тогда останови меня, — тихо сказал он. Она не остановила. Он наклонился ближе, медленно, давая ей время передумать. Она не передумала. Поцелуй был совсем другим. Не таким, как в первый раз. Не случайным. Не спонтанным. Он был осознанным. Её губы сначала дрогнули под его прикосновением, будто не сразу решаясь ответить, но уже через мгновение обмякли, поддаваясь. Поцелуй стал глубже сам собой, плавно, без спешки, словно они оба давно знали, к чему всё придёт. Их дыхание смешалось, и в этом тихом сближении его язык осторожно коснулся её, не требуя, а скорее спрашивая. Она ответила так же мягко, позволяя этому движению стать общим, и вскоре их языки переплелись, медленно, естественно, будто действительно ждали этого момента. Время словно растянулось: не было ни резкости, ни борьбы — только тёплая, тягучая близость, в которой каждое движение отзывалось внутри лёгким, почти невесомым откликом. Его пальцы едва заметно скользнули по её коже, притягивая чуть ближе, но без давления — как будто боялся спугнуть эту хрупкую нежность. И она не отстранялась. — Это не должно быть так… — тихо сказала она. Он усмехнулся. — Возможно. Пауза. — Но это есть. Она медленно кивнула. И впервые не стала спорить. Потому что внутри она уже знала: это не ошибка. Это то, что она пыталась не замечать.