Карантинки

Кэтрин Уайлд проснулась от того, что ее собственные легкие решили устроить бунт. Сначала это был просто першение. Такое случается, когда всю ночь дышишь сухим больничным воздухом, но она уже четвертый день была дома. Она села на кровати, чувствуя, как мышцы ноют так, будто она вчера разгружала вагоны, а не зашивала рану после аппендэктомии. Хирурги не болеют. Это неписаное правило, за которое они цепляются так же отчаянно, как утопающий за спасательный круг. Но когда градусник показал 38.7, а вдох стал напоминать попытку дышать через соломинку, Кэтрин признала очевидное. — Черт, - выдохнула она, и этот выдох превратился в приступ сухого, лающего кашля. Скорая приехала через пятнадцать минут. Врачи в оранжевых костюмах, прозрачные щитки на лицах, вопросы, от которых стынет кровь: «Были ли вы за границей? Контактировали ли с инфицированными? Есть ли у вас хронические заболевания?» Она назвала себя. Хирург Кэтрин Уайлд, 27 лет, никаких хронических, привита по графику. Но коронавирус не был привередлив. 23 марта Кэтрин выписали из больницы. Она уверяла врачей, что доберется сама, но, выбравшись из автобуса и пройдя половину квартала, начала задыхаться. Головокружение. Давний знакомый, она любезно подцепила его в компании с «постковидной астенией». Она ухватилась за забор, пытаясь отдышаться. Воздух больше не проходил через легкие огнем, но его все равно катастрофически не хватало. Дом, куда переехал Эрнольд, был совсем рядом, и Кэтрин позвонила ему. Он был уже у себя, так как уроков было мало, и поскорее вышел ее встретить. – Привет, - прохрипела она. Цель была достигнута, и она схватилась рукой за дверной косяк. – Господи, — он подхватил ее под локоть, втаскивая в дом. - Ты выглядишь… - Как труп дневной давности? Знаю. – Я хотел сказать «как романтическая героиня после третьего акта драмы», но это тоже подходит. – Извини, что стесняю вас с невестой. Я чуть передохну и пойду. – Малявка, цыц! Сядь. Во-первых, ты нас не стесняешь, во-вторых, у нас локдаун с завтрашнего дня. Все равно дома сидим. Мы за тобой присмотрим. Заодно и познакомитесь, а то все никак встретиться не получалось. Джессика выйдет попозже, у нее пары онлайн. На удаленку еще две недели назад перевели. Ты вроде месяц в больнице пролежала? – Угу. Теперь хоть понимаю, каково было детям из Приюта. Легли себе спокойно спать, а проснулись 20 лет спустя. Я разве что понимала, что время идет. – Но они прекрасно адаптируются. Взять твоего Теодора. Уже меня в Контре обыгрывает, молодец парень. Есть будешь? Чай? Вкусненькое? – Спасибо, не хочется, - ей есть не хотелось, аппетита не было. – Ладно. А я поем. Эрнольд вернулся с кухни с порцией лапши из пакета и чашкой чая. На случай, если сестра проголодается, он принес сок и фрукты. Устроившись на диване, он включил телевизор. Новости были не очень позитивные. Репортажи о поддельных прививках, смертях и количестве заболевших совсем не радовали. Кэтрин уныло смотрела на экран, и, даже услышав шаги на лестнице, не шелохнулась. – О, Джессика, ты освободилась? Моя сестра приехала наконец, - Эрнольд очень живо вскочил со своего места. – Привет, - прошелестела Кэтрин со своего места. Ее голос еще не восстановился от долгого кашля. Она едва взглянула на девушку брата и невольно задумалась. Где-то она ее уже видела. Может, в школе, может в колледже… Джессика, в свою очередь, прекрасно знала, что Эрнольд - брат Кэтрин, так как еще на фабрике много о нем слышала, а потом увидела фотографии. Но она не понимала, как себя вести. Та ли это Уайлд, с которой они делили комнату два месяца, или другая, которая не знает подробностей и совсем не в курсе ее существования? – Ты как? - она решила начать разговор нейтрально. - Тебе нужна помощь? – Все в порядке, спасибо. Еще раз прошу прощения за вторжение. Джессика оценила состояние Кэтрин и принесла ей горячего молока с медом. Увидев, как та тискает маленькую Хоппи и скармливает ей виноград, что оставили на столе, она подумала, что даже если это и не ее напарница, с характером у нее все в порядке. Кэтрин чувствовала себя не очень хорошо и предпочитала прятаться за волосами, не показывать исхудавшее лицо и не общаться ни с кем. Но когда в нее влили чашку молока и хорошенько встряхнули, она была вынуждена посмотреть девушке брата в лицо. – Ньюман…? Другая прическа, обычная одежда, очки иной формы - но это была все та же Джессика, с которой они работали. Кэтрин резко выпрямилась в своем кресле. Вопросы посыпались быстрее, чем она их осознала. – Как ты сюда попала? А Престон? Вы вдвоем выбрались? – Престон должен был выбить окно и уйти. Я подумала, что было бы неплохо и тебя вытащить. Успела только тебя схватить, и мы оказались в… тут. Кэтрин заметно удивилась. Джессика, которую она знала, сбежала бы первой. А тут она не побоялась вернуться, разыскала ее и не испугалась показаться на глаза Кетнепу. Или она что-то скрывает. Справедливо. – Извини. Я обманывала тебя столько времени… Я очень виновата. – Без твоего обмана я бы не выжила, поэтому все хорошо. Я и тебе, и твоему брату многим обязана. – Извини за вопрос, но… ты же по собственному желанию с ним встречаешься? Он тебя не принуждает? Все нормально? Просто я смотрю на ситуацию, и она выглядит очень нездоровой. – Все в порядке. Я довольна тем, что сейчас происходит в моей жизни. – Если он тебя обидит, я его убью. Ночевала Кэтрин в комнате Джессики. Они допоздна проболтали. Джессика рассказывала, как жила эти три с половиной года. У нее впереди маячила защита дипломной работы - все ее документы остались в архиве Playtime Co, в том числе и диплом, поэтому учиться приходится заново. Кэтрин в свою очередь поделилась, что собирается замуж, рассказала, как они поспособствовали разрушению фабрики. Спать легли, только когда начало светать. Наутро Кэтрин осталась лежать в постели, Джессика спустилась в гостиную работать над дипломом, а Эрнольд в своей комнате проводил онлайн-уроки. Все было тихо и спокойно, когда скрипнуло окно на кухне. Кошачий силуэт тихонько скользнул в проем. Кетнеп пробрался по коридору, заглянул в гостиную и, едва завидев знакомое лицо, прижал уши к голове и зашипел. Джессика повернулась на звук, подумав, что маленькие плюшевые игрушки снова что-то не поделили, и встретилась с ним взглядом. На мгновение ей показалось, что сердце сейчас остановится от ужаса. А Кетнеп, жуткий трехметровый кот, подходил все ближе, почти упираясь в потолок. Джессика оцепенела от страха, а он принялся ее обнюхивать. Запах показался необычно знакомым. А еще Кетнеп заметил на руке женщины шрам - точь в точь как он случайно поранил ее, когда, будучи в маленькой форме, стартанул на вечерний забег прямо с ее коленок. Он навострил уши, еще раз ее обнюхал и прошел мимо, наверх по лестнице, искать Кэтрин. Джессика не сразу смогла пошевелиться. Она напрочь забыла, что только что писала в своей работе. А вскоре Кетнеп вернулся. Рядом, опираясь на него, шла Кэтрин. Он проводил девушку до уборной и сел у двери, словно верный страж. Джессика собралась с духом. – Мы можем потом поговорить? Никакой реакции. Он даже не посмотрел в ее сторону. Но, проводив Кэтрин обратно в спальню, пришел. Он сел напротив и уставился на Джессику. – Знаешь, за эти три года я успела многое осознать. Мне действительно жаль, что так получилось. И… все это… я очень виновата. Понимаю, что уже ничего нельзя исправить. Я не жду, что ты меня простишь. Не заслуживаю. Просто я должна и хочу это сказать. Кетнеп промолчал. Вместо ответа он всем своим весом завалился ей на коленки (чем изрядно напугал), лапой схватил ее руку и положил себе на голову. – Гладь. Не то, чтобы он любил такого рода физические контакты. А вот требовать от этой женщины чего-нибудь, угрожая острыми металлическими когтями, было вполне приятно. Четыре часа он не слезал. Джессика успела несколько раз попрощаться с жизнью, попытаться вылезти (ее тут же возвращали на место), и ей все равно приходилось продолжать гладить этого кота. Ему было без разницы, хотела она есть, пить или посетить уборную. Только когда Эрнольд пришел звать всех обедать, Кетнеп слез и сделал вид, что все это время грелся на солнышке. А после обеда устроился обратно. Эрни вообще не заметил, что происходит, так как пытался накормить Кэтрин, которая ела как птичка, и отловить всех плюшиков, чтобы они не перессорились из-за своих тарелок. Прогресса в написании дипломной работы не было. Джессика и вечером была вынуждена без перерыва гладить Кетнепа. – Мне действительно очень жаль… - со своим положением в его лапах она смирилась. – Я вижу. Гладь давай. Он не замечал, как ее слезы капали на его фиолетовую шерсть. Но почувствовал, когда она уткнулась в его бок, захлебываясь в рыданиях. Это, конечно, заставило его передумать над ней издеваться. Да она и не “его”. “Свою” Джессику он ненавидел куда сильнее. Он просто лежал и молчал, а она, выплакавшись, заснула прямо на нем. – О, кажется, они поладили, - обрадовался Эрнольд, увидев их на диване. Кэтрин с трудом шла за ним и решила присесть с ближайшее кресло. – Как ты ее нашел? - спросила она. – На фабрике встретил, когда домой шел. Когда понял, откуда она, то сразу забрал. Иначе бы она пропала совсем. Подумал, помогу ей прийти в себя. Полгода за ней присматривал. Знаешь, я не представляю, что у нее в душе было. Она первое время каждую ночь плакала, думала, что я не слышу. Не ела ничего. Плюшевых малышей пугалась. Сейчас я на нее смотрю и понимаю, что она справилась. С помощью специалиста и антидепрессантов, но справилась. – Она выглядит намного лучше, чем раньше. – О, так вы знакомы? – Да. Жили в одной комнате, и она меня стажировала, когда я обманом пробралась в лаборатории. Она, кстати, курировала Кетнепа. – А он ее не сожрет?! – Не ори ты так. Не этого. За те два месяца никто никого не съел. Видишь, они оба спят. Видимо, отношения выясняли. Кетнеп и вправду заснул. К ужину, когда запахло едой, он проснулся и обнаружил, что доктор Ньюман уже ушла. Тогда Кетнеп заглянул в столовую, где обнаружились обитатели дома в полном составе. Эрнольд разговаривал по телефону с Теодором, а Джессика пыталась уговорить Кэтрин съесть еще хотя бы ложку салата. – Да, Кетнеп у нас, не переживай. Да что ты там шипишь? - телефонный разговор явно переходил в ссору, и девушки предпочли уйти наверх и попить чаю там. Кетнеп благоразумно сбежал с ними. Он хотел было снова начать пугать Джессику, но присутствие Кэтрин его остановило. – Я не хочу покупать платье сейчас, до свадьбы еще три месяца, если не будем снова переносить, а я похудела на два размера, если не больше, - Кэтрин перебирала варианты свадебных нарядов, явно продолжая прерванный разговор. – Вы переносили? – Да, из-за этой эпидемии, когда запретили скопления людей. Гостей много получилось в списке, поэтому дома скромно не получилось бы отметить. Жаль, что отец не попадает из-за своей работы. Зато мама помогает с организацией. Ты с ней уже знакома? – Нет, не довелось еще встретиться. Надо бы, но я не знаю, как примут кого-то вроде меня. – Не волнуйся, к невестке у мамы требований практически нет - лишь бы брата уже в хорошие руки сдать. – Как котенка? – Вроде того. К тому же, после того, как я привела и парня, и двоих приемных детей, ей уже ничего не страшно. Как я заболела, она сразу детей забрала к себе, чтобы не заразились. Я больше беспокоюсь, как вас с Тео знакомить. Там ситуация поинтереснее… Джессика заметила, как Кетнеп уменьшился до размеров игрушки и залез на кровать, чтобы послушать. – Что же за ситуация? – Вокруг да около ходить не буду. Тео - это еще один Кетнеп, только перемещенный в тело человека. – Один вопрос - как? Кэтрин вкратце рассказала историю Теодора. Джессика внимательно слушала, не перебивая. После того, как ее подруга закончила говорить, она помолчала, обдумывая услышанное. – Да, ему сильно повезло. Переносы из человека в игрушку не всегда проходили успешно. А тут наоборот, и все подошло и прижилось. Невероятная удача. Еще и красный дым сохранили. Промолчу про то что операцию проводила неопытная студентка… – Он считает, что ему не повезло, так как он хотел по… – Действительно. Зато я теперь точно уверена, что у тебя фетиш на фурри. – Ньюман! Кэтрин так возмутилась, что у нее появились силы выпить чашку чая и съесть несколько печений. Сидеть без работы было ужасно. Кэтрин не могла поехать в свою клинику, так как находилась в статусе выздоравливающей, и ее больничный не планировали закрывать еще минимум месяц. И она так завидовала Джессике, которая хоть и осталась без диплома и лицензии, все еще могла выйти на свою подработку в кофейню. Но вскоре и той пришлось уйти в вынужденный отпуск - кофейню временно закрыли из-за низкой выручки и отсутствия работы со службами доставки. И именно в свои свободные дни Джессика взялась за Кэтрин и восстановление ее здоровья. Она заставляла ее больше есть, выводила на воздух, чтобы отправить гулять вокруг дома и по периметру участка. А еще она боялась Кетнепа, поэтому не стремилась оставаться в одиночестве. Он не уставал выпрыгивать на нее из-за угла, шипел и рычал на нее, замахивался лапой. Она не смела ничего ему сказать. Теодор явился без предупреждения. Это была очередная суббота, и он пришел через полтора часа после завтрака. Эрнольд сразу же впустил его и усадил пить чай, накормил собственноручно намазанными бутербродами. Только после этого он позвонил Кэтрин и оповестил ее о госте. Кэтрин именно сегодня рискнула выйти на более долгую прогулку - в клинику на обследование. Джессика ее сопровождала, так как знала дорогу. – … и он меня так рассердил беспорядочными вопросами, что я написала отзыв о прочитанной книге на синдарине, - рассказывала Джессика про один из своих методов изучения современной культуры - написание отзывов на книги. – Написала? - с сомнением посмотрела на нее Кэтрин. – Прогнала через переводчик и переписала в тетрадь. Но ты бы видела, куда уползли его брови, когда он открыл мою работу, - Ньюман немного скованно улыбнулась. Это выглядело очень странно, так как в лабораториях она постоянно носила на лице такое же постное выражение, как и другие ученые. Даже когда они обсуждали ананасовые трусы Лейта Пьера, Джессика сидела с абсолютно ровным лицом, будто ей все равно. – После этого он больше не рекомендует мне книги, и я выбираю их сама. Результаты обследования показали, что серьезных последствий у Кэтрин нет, и она восстанавливается в хорошем темпе. Обратно шли с перерывами, по пути зашли в магазин - с утра в уборной вместо рулона туалетной бумаги обнаружилась стопка страниц из сборника старых комиксов. – Неудивительно, что мы не встретились на улице, если ты практически никуда не выходила, - Кэтрин потягивала купленный специально для нее сок. – А вы с… Теодором далеко живете? – В соседнем квартале. Как уцелевших детей раздали по семьям, так и переехали. – Уцелевших? Скольких же спасли? - об этом в рассказах еще речь не заходила. – Девятнадцать воспитанников и одна сотрудница, ей было четырнадцать на момент всей этой резни. Документов было намного больше, что-то вроде… – Сто семнадцать человек, - быстро сказала Джессика. - На момент августа 1995 там было именно столько. На этой ноте подошли к дому, и разговор пришлось закончить. А там уже Эрнольд окучивал Теодора на совместный тикток. – У меня большие планы на эту субботу, - вещал он, когда девушки проходили мимо в сторону кухни. Тео сначала залюбовался своей невестой, проводил ее взглядом и только потом вынырнул из мечтаний и заметил Джессику. Он сначала побледнел, потом позеленел, а когда его лицо вернулось к нормальному цвету, повернулся к Эрнольду. – Ты собрался жениться на этом чудовище? - зашипел он. - Эта женщина давно потеряла человеческий облик, ты вообще в своем уме? Ты хоть знаешь, что она делала с детьми, когда… – Да, знаю, - буднично ответил Эрнольд. - Она мне все рассказала и говорит, что сильно жалеет о своих действиях, поэтому не надо на нее наезжать. – Жалеет? Эта фашистка? В жизни не поверю. Знаешь, сколько народу она убила? – Значит так, уважаемый Прототип 2.0, - Эрни резко посуровел, - это мой дом и моя невеста. Если ты продолжишь говорить о ней плохо, то вылетишь отсюда в мгновение ока, я не посмотрю, что ты мне без пяти минут брат, и никакой красный дым тебе не поможет. По количеству крови на руках вы с Кетнепом удерживаете превосходство, но я молчу. И ты молчи. Понятно? – Понятно, понятно, - Тео сдался. - Надеюсь, Кетнеп как-нибудь ее сожрет. Но Кетнеп не собирался никого жрать. Когда вечером Эрнольд собрал всех для совместного досуга, он в своей большой форме растянулся посреди комнаты. – Сейчас каждый возьмет бумагу и маркер и напишет свое имя и по три факта о себе для нашего нового тиктока. Эдит с Кетнепом будет только на нашем закрытом канале. Да, Тео, каждый, не смотри на меня так. – У нас есть закрытый канал? - удивилась Кэтрин, взяв четыре листа. – Эм, ну да. Там все, кто имеет отношение к Playtime Co. Я выкладываю там ролики с моими милыми плюшиками. Всем бы надо там появиться, поэтому жду от всех факты и готовность сниматься. Пишите, пишите. Сам он старательно выводил на втором листе “Я люблю пиццу с ананасами”. Все принялись писать. Спустя двадцать минут Эрнольд уже снял видео с собой и начал проверять остальных. Факты написала только Кэтрин. Джессика сидела над пустым листом, Теодор рисовал какие-то закорючки, а Кетнеп сдал только один полностью закрашенный листок. – Назовем это “Черный прямоугольник Кетнепа”. На стенку повешу, пусть будет. А из того, что происходит, мы можем сделать печальный вывод - бывшие воспитанники Приюта о себе ничего не знают. Друзья, ну серьезно. Любимый цвет, любимая еда, музыка, что угодно. Или что неожиданное с вами однажды случилось, какой-нибудь необычный навык. Ну или что вы не любите. – А если ничего интересного не происходило, и совсем писать нечего? - подал голос Теодор, тогда как Кетнеп принялся что-то царапать на своем листке, с трудом удерживая маркер в лапе. Джессика заполнила первую страницу и теперь думала над второй. – А что ты сам написал? - Кэтрин взяла его листы и начала читать. Эрнольд сначала рванулся отобрать, а потом передумал. – Спойлеры! Но его сестра уже прочла и про пиццу с ананасами, и что он считает очки на девушках милой деталью, и про слабость к фруктовым нарезкам. Получасом позже Кетнеп сдал свои факты. На своих местах все еще сидели Джессика и Теодор. – Ну вы чего? Застряли? - уже Кэтрин подошла. - Может, до завтра отложим? Разумеется, факты отложили до утра и пошли собираться на ужин. Кетнеп с подачи Теодора пошел еще раз напугать Джессику и выскочил на нее, когда она выходила из ванной. Но она уже устала от его внезапных появлений и атак. А отсутствие интересной информации о себе даже спустя почти четыре года нормальной жизни ее окончательно расстроило. – Надоел уже, отстань! - она, конечно, подпрыгнула от неожиданности, но и ему хорошо влетело мокрым полотенцем по морде. Не ожидавший отпора Кетнеп сел на попу. Обычно доктор Ньюман от его выходок шарахалась в сторону, вздрагивала, но ничего не делала, что здесь, что в лаборатории. Он просто не привык к тому, что ему могут дать сдачи. А полотенцем по морде было не то чтобы больно, но обидно. Проводив Джессику взглядом, он поднялся, прижал уши и потрусил к Кэтрин жаловаться. Кэтрин тем временем выслушивала возмущения Теодора. Она рассказала ему, как отправлялась в прошлое и работала в лабораториях в течение двух с половиной месяцев. И если Кетнеп был готов пойти за ней куда угодно, даже вернуться в свой персональный ад, то Теодор был в шоке от такого откровения. – Ты поэтому с ней под ручку гуляешь? Подружились, да? С этой ведьмой? - он хватал ртом воздух, будучи не в силах говорить ровно. – Тео, пожалуйста… – Ты же не стала такой же, как она? – Пожалуйста, выслушай. Я таким образом пыталась сойти за свою, чтобы не было проблем в процессе поиска детей. Да, Джессика, возможно, не самый хороший человек, но она моя подруга. Она во многом помогала мне. Кетнеп послушал разговор из-за двери, заинтересованно зашел, уменьшился и запрыгнул на кресло рядом. – Как можно с ней дружить? - Тео все еще кипятился. Тут кот не выдержал. – Она знала, что Кэтрин - подставная сотрудница. И не сдала ее. Уже за это я не стал ее убивать, когда увидел здесь. – Знала? Серьезно? Где я прокололась? - Кэтрин поднялась со своего места и подошла к Кетнепу поближе. – Она сделала запрос в филиал, получила ответ. Причем еще в самом начале. Если бы она донесла куда надо, то тебя бы скормили Бокси Бу. Ты не видела, а я видел, что она делала. Она бралась за немецкие переводы вместо тебя, иначе ты бы вляпалась по самые уши. Она выгораживала тебя, когда ты косячила. – Я косячила? – Бывало такое, и ей доставалось за тебя. Но ты ее первая стажерка, может, из-за этого такое. А еще она меня ни разу не наказала, даже пальцем не тронула. И на ней было мягко спать. Я сделал вывод - именно эту я убивать не буду. Но сегодня она отхлестала меня полотенцем, поэтому я буду мстить. – Я ее сейчас убью… - Теодор вскочил с кресла, но Кэтрин перегородила ему дорогу. – Думаю, Кетнеп сам виноват. Выскочил невовремя, вот и получил. На этом неприятный разговор кончился. Теодор не отказался от своего мнения, но бурчать перестал. А Джессика старалась ни ему, ни Кетнепу на глаза не попадаться. Наконец ограничения сняли. Кэтрин уже чувствовала себя намного лучше, поэтому взялась организовывать знакомство матери с Джессикой сразу после того, как Ньюман защитила дипломную работу. После случая с Теодором и приемными детьми выбор Эрнольда точно должен быть одобрен. Как оказалось, миссис Уайлд слыхом не слыхивала про то, что Эрни собрался жениться, и новости про потенциальную невестку ее сильно удивили. Но все прошло хорошо. Для всех, кроме Эрнольда - в семейной иерархии его опустили на ступеньку ниже. – Ты только на третий раз согласилась за него выйти? - спросила Кэтрин после семейного обеда. - Почему? – Прозвучит странно, но я не хочу менять фамилию, - ответила Джессика. - Это единственное, что у меня осталось. – И правильно. Я тоже не хочу менять, но чисто из-за того, что у Тео редкая фамилия. Возьму двойную. Платье, кстати, выбрала. А ты? – Я не хочу платье. Мне кажется, я этого не заслуживаю. – Это легко исправить. МААААМ! Дело кончилось тем, что через пару дней Джессику тоже засунули в платье. – Я тебе больше никогда не поверю, Уайлд! - возмущалась она после примерки, но ее никто не слушал. Все обсуждали новости и ближайшее будущее, которое обещало быть очень насыщенным.