Enough
19 апреля 2026 г., 13:33
«Я скоро приеду.»
Шедлетский потупил взглядом пришедшую пол часа назад СМС-ку. Он заторможенно закрыл «Facebook».
Старенькая LG-шка улетела куда-то на край кровати, треснув.
Джон помял больную спину. Лопатки и плечи, измученные тренировками по фехтованию, слёзно ныли об отдыхе. Вдобавок, всё тело ломило, потому что от волнения Шедлетский напрягался так сильно, что даже голова начинала гудеть, пытаясь подтолкнуть к умной мысли. Умная мысль, между делом, убегала от него на таких скоростях, что догонять ее не было ни малейшего желания.
Вопреки напряжению и нервякам, по телу медленно растекалось теплом ожидание, а под рёбрами учащенно билось горячее сердце.
Его ненаглядный, вечно занятой и затраханный учёбой Икс наконец-то отрыл свободный вечерок, чтобы наведаться к своей "деве в башне". Конечно, корысти уебку было не занимать: ехал он к Шедлетскому и потому что страшно выпадал из последних лекций по ядерной физике, посему всеми правдами и неправдами уговаривал Джона жертвовать своими покоем и сном, чтобы быть его репетитором.
Видите ли, созваниваться ему не нравилось: засыпал уже на десятой минуте, а растормошить спящую красавицу было некому.
Подмяв под ногу скомканное одеяло, Шедлетский уставился в незашторенное окно, которое открывало восхитительный вид на пустой университетский парк. Он вслушивался в глубокую тишину и невесомо поглаживал сбившуюся подушку, думая о своем.
Полумрак в комнате, рассеянный лишь жёлтым светом настольной лампы, ненавязчиво подталкивал к дрёме, в неспокойный сон. Толстый Dell на столе мерно гудел, а открытая в браузере актуальная университетская тема то и дело пополнялась новыми реакциями и ответами, которые не успевали прогружаться.
В небольшой общежищной комнате стоял спертый воздух: конец весны не предлагал ничего, кроме духоты и жары под тридцать градусов.
Но завтра, быть может, пойдет дождь.
Джон перевернулся на спину. Ткань майки прилипла к коже. Он уставился в потолок, на котором, прямо над тем местом, где голова ложилась на подушку, был приклеен плакат с рекламой какого-то национального заповеднического комплекса. Красивый гордый гепард возвышался над засухой климата под собой.
«КТО-КТО? ГЕПАРД В НАЦИОНАЛЬНОМ ЗАПОВЕДНИКЕ ШТАТА ЛУИЗИАНА!»
Джон усмехнулся, но к глазам тут же подступила влага.
Вот же зараза: Шедлетский слабо понимал, чего ж на него так накатывало.
Всё, что касалось долгой разлуки с Иксом, его расстраивало. Всё, что касалось скорой встречи с ним же, расстраивало ещё больше.
Он соскучился.
Джон покрепче зажал одеяло ногами. На губах снова заиграла слабая улыбка: с другой стороны, они скоро увидятся. А Икс никуда от него не пропадет. Каждая их встреча заканчивалась ожиданием следующей.
Шедлетский с нетерпением ребенка ждал конца учебного года, чтобы наконец-то собрать шмотки и завалиться с Иксом в закусочную его предков. Побыть вместе хотя бы пару недель.
...
Шум морского бриза. Шкварчение бекона на сковороде. Ненавязчивый джаз из джук-бокса. Громкие переговоры местных рыбаков утром перед работой, а по вечерам — импровизированные концерты пьяных подростков. Таких же, как и сам Джон.
Шедлетский мечтательно сощурился. Он стянул с края кровати новенький глянцевый журнал, который ему сегодня закинула одногруппница под дверь. Немудреное дело: получать свои пенни за работу почтальоном.
На яркой обложке жирным шрифтом был выведен шокирующий заголовок:
«ДЕТДОМОВЦЫ ВМЕСТО ИГРУШЕК ТРЕБУЮТ АВТОМАТЫ. Орегонские бандитские группировки СНОВА наводят ШУМ!»
Шедлетский продолжил читать, стараясь отвлечься от трепета волнения.
«В ЛУИЗИАНЕ СО СПЯЩЕГО СВЯЩЕННИКА СНЯЛИ КРЕСТИК И ЕЩЁ КОЕ-ЧТО...»
«ЖЕНЮСЬ! ЧТО ДЕЛАТЬ? МУЖ УЗНАЛ, ЧТО Я – СУКА. Второй раз на те же грабли!»
Просматривая статью за статьёй, Шедлетский начинал понимать, за что его соседи так охотно платят той девчонке.
Как скучно он жил...
От забавных выводов и приведенных в порядок мыслей отвлек слабый стук в дверь, который в тишине общежития казался громче выстрела.
На пороге у незапертой двери сонной статуей стоял Икс, сжимающий в локте чёрную олимпийку.
Шедлетский испуганно подлетел с кровати, моментально вспыхивая:
— Ты чё не позвонил? — не думая, он быстро захлопнул за парнем дверь, заталкивая того в комнату. — Мудила, ты ж знаешь, что охранник-гондон мне все зубы повыбивает за твои ночные визиты! — тихо прошипев, добавил Джон.
Икс спокойно посмотрел в злющие глаза.
— ...Я тоже соскучился.
Шедлетский приоткрыл рот, чтобы что-то сказать. Замер. Рука так и осталась лежать на чужом локте, несильно сжимая ткань кофты.
Икс посмотрел на парня сверху вниз, пробегаясь многозначительным взглядом по красивому недовольному лицу. Поиграв в молчанку с десяток секунд, он подтянул удивлённого Джона, приобнимая за напряженные плечи. Провёл холодной моськой по изгибу шеи, глубоко вдыхая родной запах, и, наконец поняв, что ответа не последовало, притянул парня к себе, крепко сжимая в медвежьих объятиях.
Джон так и погиб на месте, не до конца веря в происходящее.
Он аккуратно, практически невесомо положил подрагивающие лапы на чужие лопатки.
Икс в ответ крепче сжал парня, мажа искусанными губами по горячей шее. От Джона настолько осязаемо пахло кожей, жаром и морем, что хотелось его укусить. Хотя бы для пробы. Но всё, что парень делал, так это прижимал растрогавшегося придурка ближе к себе, поглаживая мокрую спину кончиками пальцев.
Наконец вернувшись в мир живых, Шедлетский спохватился: вот он, Икс, прямо здесь. Рядом с ним. Живой, здоровый, лишенный сил. Но он здесь.
Джон сжал ворот кофты Икса и в один рывок прижался к нему так сильно, что оба парня чуть не улетели на пол. Шедлетский чувствовал, как к глазам подкатывала жгучая влага, а на губах начинали сами завязываться всякие сопливые нежности. Икс тихо хмыкнул, тыкаясь холодным носом в шею Джона, в скулу. Он оставлял на распареной коже едва ощутимые поцелуи, ловя каждый вздох и подрагивание своего пацана.
— Смотрю ты загадил и эту берлогу. — не отлипая от горячей кожи, съязвил Икс. Он окинул комнату парня шустрым взглядом, добавил: — Ну и свинарник. В прошлый раз тут было почище. — уже веселее добавил он, улыбаясь в чужое плечо.
— М-м-м, — Джон недовольно промычал, бодая Икса в грудь. — похуй. Если бы ты написал заранее, я бы прибрался.
Икс мотнул головой.
— Не пизди. Ты бы не прибрался.
— Я бы не прибрался.
Джон, сдавшись, не начав, свалился обратно на грудь парня, зарываясь носом в ткань толстовки.
Кудряшки пацана забавно пружинились под длинными пальцами Икса, пока тот их перебирал, наматывая. Уставший Шедлетский его едва ли не умилял.
О да, сегодня он был особенно эмоциональным.
Особенно, потому что в любое другое время, когда рядом не было Джона, Икс был молчаливее скульптуры. Зануднее любого шедевра искусства.
Пока Шедлетский рефлексировал в тёплых объятиях, Икс перевел полный скрываемого обожания взгляд с него на вычурное обиталище. С его последнего визита здесь, по правде говоря, мало что изменилось. Только количество мусора. Но не пригубить за это Джона он не мог.
Икс поглаживал Шедлетского по мягкой макушке. Он украдкой разглядывал плохо освещённую стену возле кровати, отмечая привычную картину: увешанная почти до потолка разномастными фотографиями, она пестрила стикерами с какими-то заметками, брошурками и рисунками. Икс знал: почти ничего из этого не было сделано Джоном саморучно. Он не раз читал целые сочинение от пацана на свою почту, где тот во всех подробностях описывал, где и когда какой-то знакомый подкинул ему журнал, одногруппник – рисунок на стикере.
Но важное место на стене занимали именно фотографии Ту Тайма, его фриковатого друга и просто «норм пацана с фехтования». Тот делал очередной снимок. И каждый из них неизбежно попадал на стену к Шедлетскому. Тяжело было сетовать: эти фотографии были неотъемлемой частью жизни Джона, в первую очередь потому что были сделаны его другом.
Большинство из них были простым портретом природы. Лишь на некоторых снимках был отчётливо виден Шедлетский или другие студенты.
Как не кстати: лицо Ту Тайма то и дело смазывалось или выгорало, если попадало в кадр.
Ох, как же Иксу здесь нравилось: общежитие располагалось на первом этаже, но за счёт пригорка окно, выходящее во двор университета, открывало спокойный вид на студенческий парк сверху. Днём нахохлившиеся кроны деревьев макушками закрывали отдыхающих между парами студентов, радостные голоса которых слышно доносились до окон общежития. Ночью только яркие головки фонарей освещали пустые дорожки и сбритый газон, о чем-то между собой перешептываясь.
Иксу претил весь этот студенческий шум, но здесь хотелось остаться.
— Ты же приехал, чтобы я помог тебе с учебой?
Аккуратные поглаживания стали дёргаными, пока рука и вовсе не остановилась, прижимая бедовую голову к груди.
— Ты дебил?
Шедлетский недовольно мотнул головой. Икс только тяжело выдохнул.
— Я приехал ради тебя.
— Всего на одну ночь.
Реальность окатила холодной водой. Икс нахмурился. Он коснулся губами кудрявой макушки, как бы успокаивая.
Это между делом брошенное «Всего на одну ночь» заставило Икса ненадолго уйти в противоречивые раздумия.
В последнее время (а счёт времени он давно привык терять) парень действительно уделял учёбе ненормальное количество времени. Как же тяжело ему иногда было отдуваться за себя прошлого: безмозглово ебливого ссыкуна, который кроме как шляться по клубам и прокуривать травкой жизнь ничего не умел. А потом узнал, что, оказывается, сидеть на шее у предков всю жизнь не получится. И, чтобы не сдохнуть в нищете (даже больше духовной), нужно из себя представлять хотя бы что-то. Начать с того, чтобы быть человеком.
Икс и стал. И перестарался. Как итог, гоняясь за любым статусом, кроме «биомусора», он достиг желаемого, но так, что до фанатизма.
Теперь за учёбой он почти ничего не видел. А нормальной жизни был скорее как бельмо на глазу.
Вдобавок он был дебилом. Пол жизни просиравший учёбу пиздюк против ядерной физики. Нерадивый котёнок против атомной бомбы.
Ему любая наука давалась тяжело. Даже та, к которой тянуло.
Учебники стали золотой жилой, которую он всю жизнь обходил стороной, путая с трещиной на асфальте.
Чтение научной литературы и лекции стали для него небывалой отдушиной. Но он, кажется, так и не успел на последний поезд.
— Да, кстати, как учёба? — как-то сухо поинтересовался Шедлетский, до того полевой мышью молчавший в чужие рёбра.
— Так. — Икс выпрямился, за плечи отодвигая от себя слабо протестующего парня. — Я ж по голосу слышу, что ты уже раскис.
Джон отвёл уставший взгляд, опуская голову.
— Я ещё подумаю как лучше поступить, ок? — Икс ободрительно тряхнул своего пацана за плечи. Потупив в удивлённое лицо, он быстро добавил: — Уже тогда утром подумаем об этом... Всём, короче. Так что всё, не кисни. Не могу на твою грустную рожу смотреть.
— Сам ты рожа.
Икс хохотнул, ладонью растрепав кудряшки на чужой голове. Джон машинально улыбнулся в ответ, податливо подставляясь под ладонь.
— А мне Тайм фотографии подарил. — бросил он между важным делом.
— Я знаю. — Икс опустил обе руки на лицо парня, поглаживая ямочки на щеках большим пальцем. — Покажешь?
Это «Покажешь?» стало незамысловатой традицией.
Джон пооткалывал со стены с десяток фотографий и передал те Иксу.
Да... Ту Тайм был воистину талантливым фотографом. Может, даже гением. Гениям свойственно быть ненормальными.
Икс потёр корешок первого снимка.
Под длинными оранжевыми сосняками, через поросль густой травы проступала подбитая камнями железная дорога. Оранжевые лучи закатного солнца мягким покрывалом кутали стволы деревьев, а на железные перекладины набрасывали карикатурные тени.
На другом снимке был почти слышен глухой шум пригорода. Под стеной какой-то закусочной с вывеской краба в лодке на скиданной куче коробок спали два чёрных кота. Пушистые твари позакидывали на друг друга пышные хвосты и зарылись моськами в шерсть, прячать от яркого солнца.
Иксу особенно запомнились те фотографии, где Ту Тайм успел запечатлить людей. Он словно не просто знал, когда фотографировать – предугадывал интересные сюжеты для снимков.
Вот какой-то парень в солнцезащитных очках с раздолбайской улыбкой указывает пальцем себе за спину. При этом он, довольно щурясь, пялится прямо в объектив камеры. В конце забитого высокими шкафчиками коридора стоит высокий мужчина в строгом костюме, лицо которого скрывают поля шляпы. И он, будто охотно становясь участником сюжета, недовольно смотрит в спину этого пацана.
На других снимках Икс узнал некоторых одногруппников Шедлетского: Веронику, на корточках сидящую на скейтборде (та показывает козу прямо в камеру); компашку молодняка во главе с Ноли, сидящую за раскладным столом с раскиданным DnD в парке университета.
На последней фотографии оказался и сам Джон. Он, явно смеясь в моменте, показывает на камеру оригами жёлтой птички, разрисованное под какую-то австралийскую крылатую бестию.
Икс долго рассматривал счастливое лицо Шедлетского. Реально долго. Он подумал, что так и вся жизнь пролетит. И он пропустит что-то очень важное.
Но фотографии были, безусловно, увлекательными.
— Кстати, — заприметив, что Икс как-то подвис на последнем снимке, Джон аккуратно коснулся его ладони: — Тайм оставил у меня свой фотик.
— Ты хочешь...
— Ага-а.
Икс хмыкнул, отрывая взгляд от фотографии. Он поерзал задницей по мягкому матрасу и, кинув на снимок ещё один задумчивый взгляд, кивнул.
— Валяй.
Шедлетский довольно откинулся на матрас. Он за лямку подтянул фотоаппарат со стола, чуть не убив тот об изголовье кровати. Быстро покрутив диафрагму и избавив изображение от чёрного пятна, парень на пробу повёл объективом на лампу.
— Ну и мыло. — он щёлкнул видоискатель, пытаясь сфокусировать изображение.
— Да норм. — Икс склонился к пацану, укладывая поверх его ладоней свои. Изображение стало едва ли чётче, когда он раскрутил пару ползунков, но, по крайней мере, не сталось сплошным масляным пятном. — Пробуй.
Шедлетский удовлетворённо кивнул. Развернув камеру объективом в лицо, он, недолго выдумывая, резко схватил лежащего рядом Икса за щёки и, потянув на себя, смачно поцеловал в губы.
Короткий «щёлк!», и через несколько секунд черный снимок лениво выполз из-под мотора.
Икс поддался вперёд, утягивая пацана в глубокий поцелуй. Он лениво прикусил нижнюю губу Джона, проникая в податливый рот.
— М-м! — но Шедлетский начал активно протестовать, хлопая Икса рукой по спине. — Фотография!
Икс удивлённо отпрянул, выпуская пацана из цепких рук. И тот, как ужаленный, улетел к столу и засунул чёрный снимок под стопку каких-то пособий.
— Бля-я, такой кадр. Если он не проявится...
— Придётся повторить. — Икс лукаво улыбнулся.
Джон сполз на его бёдра и, схватив за ворот толстовки, быстро и грубо поцеловал в губы. Он облизнулся, а удовольствие от чужой реакции тягучей негой растеклось где-то в груди: Икс хотел повторить поцелуй, но Шедлетский остановил его рукой, упёршись в грудь.
— Мне кажется или ты говнишься? — Икс сжал пальцами чужую талию, надавливая.
— Тебе не кажется. — Джон от души налёг на плечи парня, заставляя того прижаться к изголовью кровати. — Дай повыебываться хотя бы сейчас, то есть... — он склонился к чужому лицу, — я ещё не скоро смогу так тобой полюбоваться.
— Я щас сдохну как мило.
Джон хихикнул, коротко целуя парня в щёку мокрыми губами. А потом ещё раз: для профилактики.
— Да фу! Не надо меня своими слюнями обмазывать! — Икс поежился и замотал головой, протестуя.
— Мне кажется какой-то гандон сам хотел целоваться.
Шедлетский продолжил свою незамысловатую пытку, не без наслаждения слушая чужое шикакье и тихое «Та отъебись». Напоследок чмокнув Икса в щеку, Джон победно улыбнулся.
Закончив, он резко спрыгнул с парня, получив на это негромкое, но вымученное «Бля...».
— Я тебе там хер не отдавил? — он потянул учебники и достал из под них снимок.
— Убил. — Икс потёр внутреннюю сторону бедра, проверяя, всё ли там на месте.
Джон перевернул снимок и завис. Фотография в свете лампы была для Икса тупым оранжевым полотном. Поэтому он поднялся с кровати и подошёл к пацану со спины, заглядывая тому за плечо.
Кудрявая бошка занимала почти пол кадра. Шедлетский с таким напором целовал охуевшего от жизни Икса, что можно было поверить: кадр был сделан не намеренно.
Чёрные космыни жертвы обстоятельств закрывали половину его лица, из-за чего эмоции, разыгранные на нём, рассмотреть было невозможно. Всё, что действительно отчётливо было видно на кадре, так это неуклюжий поцелуй.
А жаль.
— Не нравится? — Икс уложил подбородок на расслабленное плечо пацана, приобнимая того за талию.
— Нравится. — Джон склонил голову на бок, потираясь щекой об угольную макушку. На его лице так и застыли странноватая полуулыбка и тихий интерес.
— Хочешь, повторим?
Шедлетский хмыкнул, поджав растянувшиеся в улыбке губы.
— Может и хочу.
***
Джон мерно трепал загривок Ту Тайма, который, сгорбившись над альбомом, с нескрываемым трепетом разглядывал собственные фотографии. — Поверить не могу, что ты их все до сих пор хранишь. Рука Джона остановилась. Он поощрающе похлопал мелкого по спине. — Такую красотень я не в праве выбросить. Ту Тайм не особо попытался скрыть то, как засеял: — Не в праве... Я что-то не вижу твоих снимков. — он перевернул последнюю страницу альбома. — Ты ничего не сфотографировал. — коротко констатировал он. — Вообще, сфотографировал. — Джон отвёл взгляд от альбома, потирая покрасневшую от смущения шею. Конечно, этот жест не скрылся от внимательного взгляда Ту Тайма. — Сфотографировал... — вторил ему мелкий, чеша затылок. Тишина. — И надолго Икс к нам? Первым делом Джон понял, какой из него херовый актёр. Но он не сдержался: улыбка ватой стеклась к губам. — Надолго.
