Don’t you hear the branches cry?

      — Как в гольфе, да? Меньше очков — значит победил? Хааси, я знал, что у тебя получится! — радостно орет Илья и хлопает Хааса по плечу. В ответ тот недовольно морщит нос и что-то бурчит о том, что все наоборот. На экране высвечивается имя Ильи, конфетти сыплется, крутится золотой кубок.       — О, даже так? Тогда выходит, победитель — я!       Все дружно стонут.       — Почти уверен, что ты жульничал, — говорит Трой с хмурым видом.       Илья тычет в лицо Трою средним пальцем и тот тут же его отталкивает. Они начинают спорить, тыкая друг в друга пальцами. Еще чуть-чуть — и разгорится полноценная ссора, но Буд быстро вмешивается, растаскивает обоих в стороны.       — Он просто раздражающе хорош, Трой. А ты взрослый мужик, Роз, хватит до детей докапываться.       Трой тут же начинает возмущенно доказывать, что он не ребенок, но Буд смотрит на него и кивает в сторону Хааса. Трой захлопывает рот, отворачивается и идет искать Харриса.       Они собираются в небольшом зале с игровыми автоматами рядом с боулингом. Хейс и Дайкстра смеются, Шейн качает головой, широко улыбаясь.       — Да ладно, ты все равно его не побьешь, — говорит Хейс и бросает монету в силомер, рядом с которым они стоят.       Крепления, удерживавшие грушу, размыкаются, позволяя ей упасть на место. В этот самый момент вторая половина группы присоединяется к ним, окружая автомат. Они решают, что каждый, кто хочет попробовать, получит шанс, но тот, кто наберет больше всего очков, должен будет оплатить следующий командный ужин. Харрис поднимает руки и отказывается, как и самые молодые игроки.       — Холли идет последним. Кто первый?       Начинает Трой, который посвящает попытку Харрису и едва не падает, замахнувшись на грушу. Когда он наконец выравнивается и переживает волну смеха, он бьет. Табло останавливается на 790. Все аплодируют и скандируют его имя. Но когда он видит, что следующим идет Дайкстра, улыбка тут же сползает, уступая место разочарованному выражению лица.       — Стоп, так нечестно! — протестует он, указывая на габариты Дайкстры.       Харрис шикает на него и коротко целует, возвращая ему слабую улыбку.       — Думаешь, он рекорд побьет? — шепчет ЛаПоинт Янгу.       — Ага, думаю, да. У него бицепсы больше моей головы, — бурчит тот в ответ.       Дайкстра сжимает кулак, отводит руку назад и бьет так, что от грохота все морщатся. Цифры добегают до 830, что всего на одно очко меньше нынешнего рекорда. Когда счет перестает мигать, по залу прокатывается протяжный гул одобрения.       — Эта хрень сломана. Я должен был побить этот рекорд, — вздыхает Дайкстра и драматично качает головой.       ЛаПоинт, Янг и Холмберг громко с ним соглашаются.       — Да, чувак! Это было… ну… да! — добавляет Холмберг и с серьезным видом кивает.       Затем наступает очередь Хейса.       — Призываю силу Баки Барнса, — шутит он.       Никто особо не реагирует на отсылку, и он хмурится, снова выпрямляясь.       — Серьезно? Зимний солдат? У него вообще-то металлическая рука… а, ладно, да пошли вы.       Он бьет по мешку с такой силой, что табло замирает на 804.       Позади него стонет Трой и утыкается лицом в плечо Харриса, тот гладит его по голове, стараясь не засмеяться. Очередная волна криков заставляет Хейса улыбнуться, и он кланяется, будто только что исполнил классическую пьесу на рояле.       — Спасибо, спасибо. Настоятельно требую марафон фильмов про Капитана Америку, вы, неучи.       — Я должен вас всех предупредить. Вы не готовы к тому, что сейчас произойдет, — драматично объявляет Илья, занимая стойку.       Он оборачивается ровно в тот момент, когда Хейс опускает еще одну монету в автомат, и груша резко вылетает вперед, попадая Илье прямо в лицо. Пока Буд нервно проверяет, все ли с ним в порядке, Шейн сгибается пополам от смеха. Он пытается остановиться и помочь, но икает и снова срывается в хриплый хохот. Видя мужа таким счастливым, Илья ухмыляется так, будто только что побил рекорд.       — Ну и что, я солгал? — гордо спрашивает он, тянется к носу, проверяя, не кривой ли. Потом ощупывает остальное лицо и решает, что все в порядке. Новый передний зуб тоже на месте. — Шейн, солнышко, почему тебе так смешно, когда мне больно? Я вообще-то мог умереть, — ноет он и обнимает его.       Шейн в ответ закатывает глаза, но мягко похлопывает Илью по щеке, все еще улыбаясь.       — Ты профессионально играешь в хоккей, придурок. Ты каждую игру переживаешь вещи похуже.       Буд бьет предпоследним. Все затаивают дыхание, наблюдая, как он готовится.       — Заткнись, — слишком громко шипит Хаас на Янга, — я знаю, что он горячий. Я тебе это по секрету сказал.       Буд оглядывается через плечо с растерянным, но явно довольным выражением лица. Он ухмыляется, несколько раз прокручивает плечо и со всей силы бьет по груше. Снова вспыхивают аплодисменты, когда табло мигает пару раз и останавливается на 826. Они кричат еще громче, когда Буд обходит результат Троя, а тот снова выглядит чуть более несчастным, чем несколько минут назад.       — Очередь Холли! — радостно кричит Бойл.       Аплодисменты возвращаются, и Шейн закрывает лицо руками. Харрис достает телефон и становится рядом с автоматом.       — Дай мне свой телефон, детка, — быстро говорит Илья, забирая у него протянутый телефон. Он отступает на шаг, ухмыляясь в предвкушении того, что произойдет.       — Готов? — спрашивает Харрис, нажимая на запись.       Примеряясь, Шейн подходит к груше и дважды делает вид, что бьет по ней, затем отходит назад. Потом наносит выверенный удар — такой сильный, что ему приходится сделать шаг вперед, чтобы удержаться на ногах. Остальные смеются и подбадривают, пока счет продолжает расти. Он проходит рекорд в 831… и на табло загорается более крупное число — 872. Вся команда начинает орать от неверия, бросаясь к Шейну так, будто они только что во второй раз выиграли кубок.       — Холзи, ты просто чертов монстр! — смеется Трой.       Щеки Шейна краснеют, но он поддается общей радости. Им приходится оттаскивать Илью, когда тот пытается опуститься перед Шейном на колени.       Когда они выходят из игрового зала и наконец направляются к ванкуверской ледовой арене, Харрис с разрешения выкладывает видео с Шейном в свою личную сторис в Instagram. Он решает, что для аккаунта «Кентавров» это слишком жестко.

***

      — Хейс, если нам удастся ее подписать, ты останешься без работы, — говорит Илья, толкая его локтем и кивая на Машмайер на льду. Они сидят на матче ЖХЛ между Ванкуверскими «Голденайс» и «Скептрес» из Торонто — пришли поболеть за сестру ЛаПоинта. Чтобы не привлекать лишнего внимания, вся компания устроилась в приватной ложе. — Она в сто раз круче и лучше тебя, — добавляет Илья.       Хейс лишь согласно кивает.       — Мы вообще-то друзья, — с гордой ухмылкой отвечает он. В комнате сразу раздается несколько удивленных возгласов. — Да! Она однажды одолжила мои коньки на чемпионате мира. У нас одинаковый размер, а ее куда-то потерялись, вот я и отдал свои.       Он смеется, услышав от Буда: «Да ладно, пиздишь!»       — Кристи и Ив дружат с Машмайер и с Лакасс, они тоже в Ванкувере живут. Каким-то образом познакомились с ними раньше меня, — продолжает Хейс.       — Ты еще скажи, что лично знаешь Пулен, — фыркает Шуинар. Он замечает ухмылку Хейса и широко раскрывает глаза, но когда тот качает головой, смеется и слегка толкает его.       — О, я ее знаю, — доносится голос Шейна с другого конца ложи. Оба мгновенно поворачиваются к нему, с открытыми ртами. — Когда вышло то видео, Пу и Стейси сами с нами связались. Мы пару раз ужинали у них дома.       Теперь уже вся команда «Кентавров» уставилась на Шейна. Илья машет рукой в воздухе, хмуро глядя на лед.       — Да-да, лучшие хоккеисты ужинают с лучшими хоккеистками. ЛаПоинт, тебе бы у сестры поучиться. У нее передачи куда чище, — ворчит он. — Как думаешь, она согласится перейти в Оттаву теперь, когда мы взяли кубок?       Шейн пересекает ложу, садится рядом с Ильей и приваливается к нему плечом.       — Она только этим летом перешла в Ванкувер. Хватит присматривать себе новые обмены, которые все равно невозможны, — говорит он.       Илья в ответ лишь щурится и бормочет себе под нос что-то про несправедливость.       Ванкувер обыгрывает Торонто со счетом 4:3. «Кентавры» радуются вместе с домашними трибунами, а ЛаПоинт кричит громче всех. Чуть позже к ним подходят несколько игроков «Голденайс», их встречают новой волной аплодисментов. После спонтанной фотосессии большинство «Кентавров» прощаются и возвращаются в отель — им рано вылетать. Шейн, Илья, Хейс и ЛаПоинт отправляются в семейную ложу, чтобы пообщаться с родными и обсудить игру.       Несколько часов спустя, уже в отеле, Шейн выходит из душа и забирается в постель к мрачному Илье. Он обнимает его, нахмурившись от беспокойства.       — Что случилось? — тихо спрашивает он, принимая на себя тяжесть чужого тела, которое сразу расслабляется. Их руки находят друг друга и тут же переплетаются пальцами.       — Я хотел побить рекорд Буда, — вздыхает Илья.       Шейну требуется секунда, чтобы понять.       — В игровом автомате? Ты из-за этого расстроился?       В его голосе слышится улыбка, и Илья вздыхает еще тяжелее. Шейн тихо смеется, затем целует мужа в макушку.       — Господи, какой ты дурак. Найдем другой автомат, и ты всем докажешь, ясно?       Удовлетворенный этим обещанием, Илья приподнимает голову и целует Шейна в грудь. А затем быстро прикусывает сосок, заставляя того вскрикнуть и резко сесть. Из соседнего номера тут же стучат в стену.       — Что за херня, вы издеваетесь? Мы вообще ничего не делаем! — возмущается Шейн.       Он бормочет что-то вроде «какой бред» и со стоном падает обратно на подушку. И вдруг понимает, что стук по стене не прекращается, а идет ровным ритмом.       — Илья… — начинает он. — А кто у нас за стенкой?       Несколько секунд оба молчат. Тишину прерывает приглушенное: «о боже, Трой…» из соседнего номера.       Илья тут же заливается смехом, а Шейн хватает еще одну подушку и накрывает ею голову.

***

      Раздевалка гудит. Несмотря на то, что они вернулись домой всего пару дней назад, все «Кентавры» полны адреналина и готовы выигрывать.       — Заткнулись и слушаем! — кричит Илья, и комната мгновенно стихает. Он глубоко вдыхает и расправляет плечи, вставая ровно. — Два чертовых момента. Первый — против кого мы играем, да? — Несколько человек начинают свистеть и улюлюкать, но Илья тут же их обрывает: — Эй! Да-да, мы ненавидим Миннесоту, бла-бла-бла. Теперь заткнулись. Они убрали Матея, отправили Халлера в какую-то ебаную низшую лигу. Значит, у них новый капитан — тот, кого знает Буд.       — Его зовут Эллис Кортес, — кивает Буд. — Я играл с ним в юниорах. Нормальный парень, у себя в команде дерьма не терпит. За остальных не скажу, но Кортес точно не даст им расслабиться.       Все взгляды снова возвращаются к Илье, который выходит в центр раздевалки.       — Вы все это услышали? — спрашивает он и не продолжает, пока не слышит слаженное «да, капитан». — Если только вы не уверены, что это заслуживает удаления, никаких грязных силовых и никакой охоты на игроков. Мы дома. На нас смотрят фанаты. Здесь наши семьи, — несколько секунд висит полная тишина. — Так что это значит для второго пункта, Хааси? — спрашивает он, приподняв брови.       Хаас резко распахивает глаза. Прежде чем ответить, он прокашливается.       — Мы… эм… мы выиграем? — голос у него срывается на середине фразы. Он замечает ухмылку капитана и повторяет громче и увереннее: — Мы выиграем!       — И что, блять, мы сделаем там?! — орет Илья во весь голос.       — Мы разъебем их! — на этот раз кричит Шейн. По его лицу видно, что он не планировал, но звучит твердо. Его подхватывают остальные, повторяя то же самое.       В этот момент звучит сирена, и они всей толпой вылетают на лед. Илья быстро стукается шлемом о шлем Шейна — тот отвечает сияющей улыбкой.       На льду все сразу складывается как надо. Игра идет гладко, плавно, риск каждый раз оказывается оправданным, и они забивают две шайбы уже в первом периоде. Шейн выходит на вбрасывание в середине второго периода. Напротив него — Кортес, который кивает, но ничего не говорит. Шейн уверенно выигрывает вбрасывание и отдает шайбу Трою, который находится чуть позади. После броска по воротам его зовет Вибе, и он садится на скамейку рядом с Дайкстрой.       — Похоже, Буд был прав, — говорит Шейн, переводя дыхание. — Ни одного подъеба не услышал.       Дайкстра смеется и качает головой.       — Может, они тебя просто боятся.       Шейн закатывает глаза.       — Да, конечно, меня. Не ты ли в прошлом году кому-то ребра случайно сломал?       Третий период пролетает так же быстро. За три минуты до конца у них счет 4:2 в пользу Оттавы. Теперь уже Илья выходит на вбрасывание. Он узнает соперника — тот же игрок, которого он видел в одной из своих первых игр за «Кентавров», только теперь он в форме Миннесоты вместо Коламбуса.       — Ну пиздец, Розанов, беру свои слова назад, — смеется Пирс. — Похоже, ты реально знал, что делаешь.       Илья хмурится, пока тот не замолкает.       — Почему ты ешь слова? — спрашивает он.       Пирс теряется на секунду — и именно это дает Илье возможность выиграть вбрасывание с довольной ухмылкой. Он забивает шайбу за последние секунды, закрепляя победу Оттавы со счетом 5:2.       В раздевалке, после празднования на льду, Шейн легко толкает Илью локтем.       — Это был мой самый веселый матч со времен Кубка, — улыбается он. — Я думал… ну, я нервничал из-за всей этой истории с Миннесотой. Но они вообще мне ни слова не сказали.       Эти слова как будто распутывают что-то внутри Ильи. Он видел, как Шейн нервничал перед игрой, пытался отвлечь его поддержкой. И сейчас от этой искренности у него почти кружится голова.       — Я же говорил, любимый, — отвечает он. — Когда ты второй лучший игрок, тебя никто не остановит.       Шейн фыркает.       — Да, тебе виднее, — бросает он с ухмылкой и уходит.       У Ильи отвисает челюсть, брови съезжают вниз. Рядом с ним Шуинар изо всех сил пытается не рассмеяться.

***

             На следующий день они играют против Чикаго «Кингснейкс». Шейн снова выходит на вбрасывание, крепко сжимая клюшку, и занимает позицию. В лиге давно известно: Шейн Холландер не из тех, кто подначивает соперников. Разве что если играет против друга, но и тогда он чаще остается сосредоточенным.       Однако он привык, что его постоянно подъебывают, в каждой игре. И тишина, которая встречает его уже во втором матче подряд, вызывает у него внутри неприятное, настороженное чувство. Поэтому он решает сам начать.       — Что, слишком страшно попросить автограф?       Подкол выходит слабым. Шейн сам это понимает — он даже не знает игрока напротив и плюсом плохо читает людей. Но он знает: даже плохие подколы обычно вызывают реакцию. Только вот в ответ снова тишина. Раздраженно фыркнув, Шейн все равно выигрывает вбрасывание и отдает шайбу Хаасу.       В третьем периоде он пробует снова. На этот раз у него чистый силовой прием, и он не упускает шанс.       — Тренер вообще знает, что ты на льду? — кричит Шейн, устремляясь за шайбой.       Быстрый взгляд через плечо — и снова ничего. Ни реакции, ни взгляда, ни даже раздраженного закатывания глаз. От этого внутри у него все неприятно сжимается. Почти тошнотворное ощущение. Может, вся лига просто решила его игнорировать, думает он, упрямо отбрасывая абсурдность этой мысли.       Их победная серия продолжается со счетом 4:1. Поскольку сегодня суббота и победа получается уверенная, с большим отрывом, Вибе объявляет, что тренировки завтра не будет.       — Идем в «Монкс» или как?! — кричит Трой, и вся команда подхватывает его с радостным гулом.       Час спустя Шейн и Илья уже дома.       — Иди празднуй, Илья. Просто напиши, когда захочешь домой, я за тобой заеду, ладно? — Шейн кладет ключи в миску у входа и снимает обувь.       Две руки тут же притягивают его обратно, прижимая к теплому телу.       — Как, по-твоему, я должен праздновать свой сексуальный хет-трик без своего сексуального мужа? — бормочет Илья ему в ухо.       «Монкс» достаточно маленький, чтобы Шейн иногда действительно мог там расслабиться. Персонал его уже знает, в основном там их команда и несколько постоянных гостей. Но в такие вечера, когда он все еще несет в себе это странное ощущение некомфортности и усталость, Шейн предпочитает оставаться дома. Он заходит ненадолго, когда забирает Илью, но не задерживается дольше десяти минут. Эти вечера для долгого душа, чтения на диване и того, чтобы довести Илью до состояния, когда он забывает собственное имя. Обычное дело.       — Мы можем отпраздновать вместе, когда ты вернешься? — невинно предлагает Шейн и смеется, когда Илья замирает, будто такая мысль ему вообще не приходила в голову. — Я просто сегодня не в настроении. Чикаго был… странным. И Миннесота тоже, если честно.       — Странным? — переспрашивает Илья. — Они тебе что-то сказали?       Он берет Шейна за руку и тянет его в гостиную, где их встречает Аня. Она радостно подпрыгивает, полностью игнорируя команды Ильи «сидеть!», не в силах сдержать восторг. Он сдается и поднимает ее на руки с тяжелым вздохом. Аня чихает ему прямо в лицо, а потом тут же переключается на Шейна, осыпая его слюнявыми поцелуями.       — Понятно, — вздыхает Илья. — Сначала я недостаточно хорош для мужа, теперь недостаточно хорош для дочери. Что дальше? Меня выгонят из собственной команды?       Он опускает Аню обратно и вытирает лицо рукавом. Шейн смеется, выводя собаку через раздвижные двери.       — Вот в чем дело, — говорит он, скрещивая руки. — Никто ничего не сказал. Ни один игрок из обеих команд не произнес ни слова. Я даже пытался их спровоцировать, — раздражение снова возвращается, хотя уже слабее. — Это чертовски странно. Они полностью меня игнорируют. Даже в глаза не смотрят, будто меня нет.       Он прокручивает в голове обе игры, потом смотрит на Илью с растерянностью.       — Меня даже в борт никто не вбивал, понимаешь? Никаких толчков, плечом не задевают.       — А, теперь понял, — говорит Илья. — Они не игнорируют тебя, солнышко, — он достает из холодильника два поке-боула, которые утром принес Дэвид, берет палочки и подталкивает Шейна к дивану. — До них наконец-то дошел месседж с просьбой не трогать Шейна Холландера, чтобы я мог помеча…       Не говоря ни слова, Шейн берет палочки, поддевает большой кусок лосося и засовывает Илье в рот.       — В любом случае, — говорит он, — мне еще нужно сегодня позвонить Роуз. Так что ты идешь в «Монкс», потому что я знаю, что ты хочешь. А потом, когда вернешься, мы сделаем все, что ты хочешь, чтобы отпраздновать твой хет-трик. Договорились?       Илья откидывает голову назад и стонет так, будто Шейн сказал ему что-то неприлично привлекательное, горячее и сексуальное.

***

      Игры против Монреаля все еще заставляют Шейна нервничать. Даже после победы в Кубке с «Кентаврами», даже после раннего вылета его бывших товарищей из плей-офф, самая большая обида «Вояджеров» направлена не на команду, за которую он сейчас играет. А на их бывшего капитана.       Шейн улыбается, когда Хейс подходит к нему проверить, все ли в порядке, прямо перед выходом из раздевалки.       — Я в норме, — искренне говорит он. — Честно, я даже рад, что эта странная тишина закончится здесь и сейчас. Она меня уже начала напрягать.       Хейс фыркает и качает головой.       — Ну, хоть в чем-то на Монреаль можно рассчитывать. Ты справишься.       Шейн выходит на арену, заполненную и фанатами Оттавы, и Монреаля. Он обводит взглядом трибуны и с удивлением замечает, что минимум у половины болельщиков Монреаля на свитерах все еще его номер. На домашних матчах такое тоже случается, но не в таком масштабе.       Он делает глубокий вдох, и напряжение немного отпускает. Когда он встречается взглядом с Ильей, то отвечает ему такой же сияющей улыбкой. Они одновременно беззвучно произносят «поехали».       — Холландер, на вбрасывание, — твердо произносит Вибе, коротко кивая.       Шейн занимает позицию в центре льда с каменным лицом, готовясь к любому подколу, к любому подъебу, недоброму слову, к чему угодно. Комо смотрит на него, открывает рот и… закрывает. Это настолько выбивает Шейна из колеи, что он проигрывает вбрасывание.       Он сразу бросается за шайбой и почти задерживает дыхание, ожидая толчка в борт. Но этого не происходит. Как только он приближается к игроку «Вояджеров», тот словно специально уходит в сторону и держит дистанцию. Вибе жестом просит замену.       — Скажи, что я не сошел с ума, — шипит Шейн Илье, подъезжая к скамейке.       Илья качает головой, уже выходя на лед, давая понять, что тоже это заметил.       — Спроси Пайка! — кричит он, направляясь к шайбе.       Через тридцать секунд звучит сирена: гол «Кентавров», и тут же звучит их песня.       Так продолжается весь первый и второй период. Никто из «Вояджеров» не обращает внимания на Шейна, если у него нет шайбы. Подъебки и грязные силовые приемы, обычные для их матчей, просто исчезают. В итоге перед третьим периодом Шейн подъезжает к Хейдену и хватает его за джерси.       — Что, нахуй, происходит? — спрашивает он.       — Чувак, — шепчет Хейден, широко раскрыв глаза, наклоняясь ближе. — Они просто боятся, что получат травму и вылетят до конца сезона.       — Но они же раньше дрались с Ильей? В прошлый раз после игры с вами у него остался синяк под глазом.       Это было несколько недель назад в Монреале. Игра была жесткая и грязная с обеих сторон. В конце второго периода кто-то зацепил клюшку Шейна и сбил его. Илья тогда сбросил краги еще до свистка. Началась массовая драка, в которой участвовал даже Хейс. В итоге почти в полном составе обе команды оказались в штрафных боксах.       Фраза Шейна заставляет Хейдена громко рассмеяться.       — Не из-за Ильи. Шейн, они, блять, тебя боятся. Ты вообще читал комментарии под тем видео? Чувак, я никогда не видел тебя таким.       Вдруг до Шейна начинает доходить. В Миннесоте и Чикаго не игнорировали его товарищей по команде, а вот в Монреале — игнорируют. Они известны тем, что косвенно давят на него, почти терроризируя его команду. Если они подъебывают кого-то из «Кентавров», Шейн сразу решает, что это чтобы достать именно его. Поэтому они этого не делают.       — Подожди, какое видео? То, с дракой в баре? — его мысли на этом обрываются. — Ты шутишь, да? Это же было сто лет назад.       Хейдена зовут обратно, но он успевает слегка толкнуть Шейна и с тихим смешком бросает:       — Да нихуя! В аркаде! — кричит он, уже отъезжая к скамейке.       Шейн отбрасывает эти мысли и возвращается к игре. Через пятнадцать секунд он забивает последний гол с передачи Буда.       На рукопожатии между командами слышится гул. Почти все быстро жмут Шейну руку и проходят дальше. В конце стоит Драпо. Он демонстративно проходит мимо Шейна и начинает с Янга. Шейн закатывает глаза.       — Ну конечно, — усмехается он.       Когда он уже собирается уйти, чья-то рука слегка задевает его джерси, будто собираясь схватить. Он не оборачивается.       

***

      — Смотри, что папа прислал, — воркует Илья, показывая фото на телефоне. Он разворачивает экран к Шейну: на снимке Аня спит на коленях у Юны. — Надо распечатать и поставить в рамку, да? Она идеально подойдет для коттеджа.       Они идут через парковку к машине Шейна. Как обычно после игр в Монреале, они едут к Юне и Дэвиду на поздний ужин.       В первый раз, когда Шейн играл против бывшей команды после перехода, он вообще не понимал, что делать. «Вояджеры» тогда вылили на него все дерьмо, что могли, и постоянно вбивали его в борт. По дороге домой он сказал Илье, что не уверен, что хочет возвращаться домой. Илья тогда без раздумий поехал туда, где чувствовал себя в безопасности: к Юне и Дэвиду.       Позже он честно сказал им причину. Юна тогда расплакалась, а Дэвид крепко обнял Илью, молча позволяя слезам стекать по щекам. В тот вечер Илья впервые назвал его «папой». Шейн тогда едва сдержал слезы. Это был один из худших дней его жизни — и один из лучших.       — Надо еще эти полароиды на холодильник повесить. Джеки дала мне магнитные рамки, — говорит Шейн.       Он не договаривает фразу, потому что замечает фигуру впереди. С каждым шагом становится видно лицо при свете арены за парковкой.       — Да вы издеваетесь, — бормочет он.       Илья тоже останавливается.       — Чего тебе надо, Драпо? Пришел поплакаться еще раз из-за своей паршивой игры? — кричит Илья.       Он отодвигает Шейна за себя, но тот сразу встает обратно рядом. Лицо Драпо меняется с самодовольного на злое за пару секунд.       И тут же меняется на почти озверевшее. Он смотрит на Илью, потом на Шейна.       — Что, теперь ты достаточно смелый, чтобы перестать прятаться за ним? — рычит он, выплевывая «за ним» так, будто это ругательство. — Тебе вообще разрешают говорить или он и это за тебя делает?       — Только когда он занят тем, что сосет мой… — начинает Илья.       Шейн резко бьет его локтем, обрывая на полуслове, и бросает на него убийственный взгляд. Потом снова поворачивается к Драпо и слегка приподнимает подбородок.       — Просто скажи ту хуйню, которую хочешь, и отъебись от меня.       — Господи, как же тебя колбасит. Думал, тебе будет интересно, что сказал Терио. Что-то про обмен тебя обратно в Монреаль, мол, отпустить тебя было «ошибкой».       На секунду все трое замолкают — и тут парковку разрывает хриплый смех Ильи. Лицо Драпо искажается от ярости, и от этого Илья смеется еще сильнее. Шейн отворачивается, чтобы не начать смеяться вместе с ним. Он прекрасно понимает, что именно Драпо сейчас пытается сделать.       — О, прошу прощения, я не понял сразу! — смеется Илья тем самым тоном, которым он обычно доводит людей. — Ты слепой! Теперь все сходится. Ты, конечно, не видел, как мы взяли Кубок. Или как мы сегодня семь раз забили. Поэтому для меня это были самые легкие голы в жизни.       Драпо, скривившись, подходит к Илье и хватает его за куртку. Илья даже не сопротивляется — только ухмылка становится еще шире, когда он понимает, к чему все идет. И совсем добивает ситуацию тем, что надувает губы и начинает чмокать воздух прямо ему в лицо.       За это он получает удар.       Шейн не думает ни секунды — его кулак влетает Драпо в скулу. Где-то на заднем плане он успевает услышать хруст собственного носа, когда тот бьет его головой в ответ. Он хватает Драпо за шею в захват, бьет по коленям и валит вниз. Потом придавливает его коленом к земле, обездвиживая. Еще один удар коленом в лицо — и в ушах отдается неприятный хруст.       — С меня хватит твоего дерьма, — хрипит Шейн. — Хватит, ты понял меня? Хватит. Можешь говорить мне в лицо что угодно — мне насрать. Делай, что хочешь. Но это между тобой и мной, а не с моим чертовым мужем. Я ясно выразился?       Болезненный стон в ответ его вполне устраивает. Он сплевывает кровь рядом с Драпо и отворачивается.       Вместо того чтобы сесть за руль, Шейн отдает ключи Илье и садится на пассажирское сиденье.       — Пожалуйста, можно я отсосу тебе прямо сейчас? — умоляет Илья, как только двери закрываются. — Прямо здесь. Никто не увидит, клянусь. Это было так горячо, Шейн, я сейчас с ума сойду.       — О боже, — резко вздыхает Шейн. — Меня сейчас вырвет. Илья, меня реально сейчас вырвет. Ты обязан завести машину и поехать, иначе меня правда стошнит.       Он открывает окно, как только Илья трогается с места.       — Ебаный рот, — выдыхает он. — Тут что, жарко? Воздуха как будто нет. У меня, кажется, паническая атака, — рука Ильи ловит его дрожащую ногу, крепко сжимая бедро. С некоторым усилием Шейну удается вернуть дыхание почти к норме. — Мы же должны развернуться, да? А вдруг с ним что-то не так?       — Шейн, — спокойно говорит Илья. — Тебе нужно дышать, солнышко. Ты в порядке, да? С Драпо все нормально. Он получал достаточно шайб по своей тупой физиономии, уже привык, наверное, — Шейн тихо фыркает от смеха. Илья мягко улыбается ему, не отрывая взгляда от дороги, при этом его рука остается на бедре Шейна. — Никто ничего не видел. Ну, я видел. Это было пиздецки горячо. Но если бы ты его не ударил, ударил бы я, и мы все равно оказались бы в той же ситуации.       Они оба знают, что это правда. Илья не жестокий человек вне льда, но и не избегает подобных вещей.       — Так что сейчас мы едем домой, сначала приводим себя в порядок, потом я тебе отсосу. Или, может, поменяем порядок, не знаю пока. А потом расскажем маме и папе, что произошло, чтобы спокойно поесть и пусть Вибе разбирается с этой фурией, которой зовется разъяренная Юна Холландер.       Постепенно Шейна отпускает напряжение. Он кивает и на некоторое время закрывает глаза.       — И что тебе вообще сделал Вибе? — спрашивает он, слегка улыбаясь уголком губ.       Илья только фыркает в ответ и сильнее сжимает его бедро.

***

      В понедельник утром, после тренировки, Шейн переодевается и сразу идет в кабинет Вибе. Илья уже сидит в кресле, вытянув руки и делая «хватающие» движения.       — Ты выглядишь как Эмбер, — сухо говорит Шейн.       С тяжелым вздохом Илья опускает руки обратно. Смотрит на Вибе, но тот уже привык к подобному и просто игнорирует его.       — Рад, что вы оба смогли прийти, — говорит Вибе, когда Шейн садится. — Думаю, вы в курсе звонка, который я получил в субботу вечером. Особенно учитывая, что я слышал Илью, кричащего на фоне.       Илья переводит взгляд с мужа на тренера и поднимает руки в притворной невиновности.       — Пришлось защищать свою честь в скрэббле. Холландеры очень эмоциональные.       Вибе на секунду поджимает губы в едва заметной улыбке.       — Я связался с пресс-службой Монреаля по поводу одного их игрока. Они спрашивали детали, но, к сожалению, я не смог их предоставить. Видите ли, в ту ночь было кратковременное отключение электричества, поэтому записи с камер наблюдения у нас пропали, - его взгляд перемещается с сияющего Ильи на слегка смущенного Шейна. — Однако я рассказал им о том, что произошло на льду после окончания игры. Им также напомнили правила лиги, касающиеся спортивного поведения и целенаправленного преследования. Мы пришли к соглашению, которое, если честно, полная херня. Они будут следить за этим игроком и проведут с ним разговор. Но, по крайней мере, теперь у нас есть основание для официальной жалобы, если это продолжится, — говорит Вибе, откидываясь на спинку кресла.       — Это хорошо. Думаю, Драпо все равно будет продолжать на льду, но это нормально. Лишь бы он не лез к кому-то вне арены, — тихо говорит Шейн.       Очевидно, никто из них в это особо не верит: все понимают, что это лишь вопрос времени.       Илья кладет руку на руку Шейна и легко постукивает по его обручальному кольцу, будто говоря, что он рядом.       — И теперь еще кое-что, о чем я хотел поговорить, — продолжает Вибе.       Для них это уже звучит по-новому. Они наблюдают, как он достает форму и подвигает ее к Шейну.       — Пока ничего официального, но я обязан тебя предупредить. Отнесись с долей скепсиса. Если что-то подобное повторится в течение следующих трех месяцев, лига заставит меня подписать тебя на это.       Шейн смотрит на форму — и улыбка мгновенно исчезает. Щеки у него моментально краснеют. Он тяжело вздыхает и прячет лицо в ладонях, не замечая, как Илья рядом уже откровенно умирает от смеха.       Перед ними Вибе изо всех сил старается сохранять профессиональное лицо.       — Нет, я думаю, ему стоит записаться прямо сейчас. Может, тогда он наконец успокоится, — проговаривает Илья сквозь хохот. — Как мир вообще сможет выжить, если Шейн Холландер не будет ходить на курсы по управлению гневом?