Между строк протокола

Утро пришло тихо. Бекки проснулась раньше будильника — привычка, выработанная за последние дни. На секунду она просто лежала, глядя в потолок, пытаясь понять, почему внутри так спокойно… и только потом вспомнила. Не одна. Она аккуратно повернула голову. Шарлотта спала на диване, укрывшись пледом, который Бекки вчера почти неосознанно принесла ей. Свет утреннего солнца мягко ложился на её лицо, делая его спокойным, почти беззащитным — совсем не таким, каким Бекки привыкла видеть её на работе. Она тихо встала, стараясь не шуметь, и прошла на кухню. Кофе. Тосты. Яичница. Простые вещи, но почему-то сегодня они казались важными. Когда запах начал заполнять квартиру, из комнаты послышалось лёгкое движение. — Мм… ты уже не спишь? Голос Шарлотты был хриплым, ещё сонным. — Да, — Бекки обернулась с лёгкой улыбкой. — Я решила сделать завтрак. Шарлотта появилась в дверях, всё ещё немного растрёпанная. — Опасный уровень гостеприимства, — усмехнулась она. — Я могу привыкнуть. — Не привыкай слишком быстро, — тихо ответила Бекки, но в её голосе была тёплая нотка. Они позавтракали вместе. Без спешки. Разговор был лёгким, почти домашним — не про работу, не про дела, а про мелочи, которые почему-то сближают сильнее. А потом — снова реальность. Сборы. Одежда. Сумки. — Поехали? — спросила Шарлотта, уже у двери. — Да. Дорога до прокуратуры прошла спокойно. Город уже проснулся, улицы наполнились машинами, люди спешили по своим делам. Бекки смотрела в окно, иногда отвечая на короткие реплики Шарлотты, но внутри у неё было странное ощущение. Как будто этот день будет… не таким, как остальные. Когда машина остановилась у здания, Бекки выдохнула и взялась за ручку двери. — Готова? — спросила Шарлотта. — Наверное… Они вышли из машины. И почти сразу— — Доброе утро. Голос был холодный. Резкий. Они обе обернулись. Фрин. Она стояла чуть в стороне, уже с папкой в руках, полностью собранная, как всегда. Но её взгляд… Он был жёстче, чем обычно. — Доброе утро, — спокойно ответила Шарлотта. Бекки чуть запоздало кивнула. — Доброе утро… Фрин посмотрела на них. Секунду. Две. Её взгляд на мгновение задержался на Бекки… потом скользнул к Шарлотте. И снова стал холодным. — Отлично, — коротко сказала она. Развернулась. И ушла. Без лишних слов. Без паузы. Просто ушла. Бекки осталась стоять, глядя ей вслед. Что-то внутри неприятно кольнуло. — Что с ней?.. — тихо спросила она, не отрывая взгляда. Шарлотта тоже смотрела в ту сторону, но уже спокойнее. — Не знаю, — ответила она. — Но такой злой я её давно не видела. Бекки нахмурилась. — Она всегда такая?.. — Нет, — коротко сказала Шарлотта. — Это… что-то другое. Тишина повисла между ними. Бекки опустила взгляд, чувствуя, как внутри поднимается странное беспокойство. Она не понимала, почему это её так задевает. Но факт оставался фактом— Ей было не всё равно. —- Утро в кабинете Энгфы началось быстро и без лишних пауз. — Так, у нас сегодня весело, — сказала она, перелистывая бумаги. — У Фрин завал, и если мы не хотим, чтобы она кого-нибудь там убила — иди помоги ей. Бекки на секунду замерла. — К… Фрин? — Да, — кивнула Энгфа, даже не поднимая глаз. — Ты уже в теме, она тебя знает. Иди. Внутри у Бекки что-то сжалось. Но она кивнула. — Хорошо… Дверь в кабинет Фрин была приоткрыта. Бекки постучала. — Входи. Голос — ровный. Без эмоций. Она зашла. Фрин сидела за столом, окружённая папками. Несколько дел были открыты сразу, бумаги лежали не так идеально, как обычно — это уже было признаком того, что всё действительно плохо. — Вот, — Фрин даже не посмотрела на неё, просто сдвинула стопку в сторону Бекки. — Эти дела разбираю. Посмотри, где можно ускорить. Ни «привет». Ни взгляда. Ничего. Бекки медленно подошла, взяла папки, но не спешила садиться. — Хорошо… Тишина. Только шелест бумаги. Но внутри у неё нарастало напряжение. Она смотрела на Фрин. Та — не поднимала глаз. Будто Бекки здесь… просто функция. Не человек. Бекки сжала пальцы на папке. — У тебя всё нормально?.. Вопрос прозвучал тихо. Но в этой тишине — слишком отчётливо. Фрин замерла на секунду. И только потом ответила: — Да. Коротко. Холодно. Без паузы. И в этом «да» не было ничего, кроме стены. Бекки почувствовала, как внутри что-то опустилось. Она опустила взгляд. Но выражение лица уже изменилось. И Фрин это заметила. Она резко подняла глаза. Посмотрела прямо на неё. И в её взгляде было раздражение. — Что? Бекки покачала головой. — Ничего… Фрин выдохнула сквозь зубы. — Извини, — сказала она, но голос остался холодным. — Я не такая добрая, как Шарлотта. Пауза. — Если не нравится — иди к ней. Слова прозвучали резко. Чётко. И больнее, чем должны были. Бекки на секунду замерла. А потом— Сделала шаг к двери. Закрыла её. Щёлк. Тишина. Плотная. Она повернулась обратно. Медленно подошла ближе. — Ты сейчас серьёзно? Фрин прищурилась. — А что? — Ты даже не смотришь на меня, — голос Бекки стал твёрже. — Говоришь так, будто я что-то сделала. Фрин резко встала. — Потому что ты и сделала. Бекки нахмурилась. — Что? — Да всё, блядь! — сорвалась Фрин, резко проводя рукой по волосам. — Вчера, сегодня — ты с ней, ты с ней в суде, ты с ней уезжаешь, возвращаешься вместе— Она замолчала на секунду, будто сама не ожидала, что скажет это вслух. Но уже было поздно. — И что? — тихо, но чётко спросила Бекки. Фрин посмотрела на неё. Глаза — злые. Но за этой злостью было что-то другое. Гораздо глубже. — Ничего, — резко ответила она. — Делай свою работу. — Нет, — Бекки покачала головой. — Так не пойдёт. Фрин усмехнулась коротко, почти зло. — О, правда? Ты теперь решаешь, как пойдёт? — Я просто хочу понять, что происходит. — Да ничего не происходит! — снова сорвалась Фрин. — Просто работай, Бекки, и не лезь туда, куда не надо! Тишина. Бекки смотрела на неё. Не отступая. И это злило Фрин ещё больше. — Почему ты злишься? — тихо спросила Бекки. Фрин резко шагнула ближе. — Потому что ты ведёшь себя так, будто… Она замолчала. Сжала челюсть. — Будто что? — не отступала Бекки. Фрин посмотрела ей прямо в глаза. И в этот раз в её взгляде было уже не просто раздражение. А что-то уязвимое. Слишком живое. — Забей, — тихо сказала она, резко отворачиваясь. — Я не обязана тебе это объяснять. Но голос уже не был таким уверенным. И напряжение в комнате стало почти невыносимым.