Гран-при Шри-Ланки

20 ноября 2022 года

Небо расцветает многочисленными салютами, приветствуя победителя. Шарль Леклер - новый чемпион Формулы-1. - Дааааааааа! Мы это сделали! - раздается восторженный крик монегаска по радио, когда он пересекает финишную черту. Он слышит, как вокруг ревут фанаты Феррари. Он только что принес им первое чемпионство за 15 лет, и неизвестно, кто сейчас больше счастлив: они или сам Шарль. Он смотрит в зеркала заднего вида, любуясь тем, насколько хорошо этот темный болид с ярким "Red Bull" на переднем антикрыле смотрится позади него. - Классная борьба, дружище, - говорит Макс, обращаясь к Ламбьязе. - Он заслужил это. Искренние поздравления Шарлю! Ферстаппен ненавидит проигрывать, особенно когда разница составила 5 очков, но в таком сезоне, когда он снова сошелся с настолько достойным противником, Макс готов признать, что быть побежденным не так уж и плохо. Сегодня чемпионом мог стать кто угодно. И пилот быков даже в какой-то степени рад, что им оказался Шарль Леклер. Первым делом, выбравшись из болида, Макс лично подходит к новоиспеченному чемпиону, чтобы поздравить. Шарль просто сияет. Он отказывается пожимать руку голландцу, и вместо этого накидывается на него с объятиями, крепко сжимая в них своего главного соперника. Макс застывает, не ожидая такого, но потом обнимает Шарля в ответ. Сам Ферстаппен прекрасно помнит свои эмоции год назад. Сейчас это воистину волшебный момент для монегаска. Вокруг стоит невыносимый шум, кажется, что весь паддок сошел с ума, каждый журналист старается сделать миллион фотографий этих объятий, чтобы потом растащить их по заголовкам, но гонщики этого не замечают. Шарль - потому что слишком счастлив, чтобы вообще заботиться по подобном, Макс - потому что в принципе редко обращает внимание на стороннюю суету. На подиуме Ферстаппен выливает всю бутылку шампанского прямо на Шарля, и они вместе громко смеются. Наверное, оба хотели бы, чтобы каждый следующий сезон был чем-то похож на этот. Но прежде, чем говорить о следующем годе, нужно нормально отдохнуть после этого.

***

- Привет, Шарль, - говорит Пьер в трубку. - Как твои дела? - Ммм, нормально вроде, - Шарль старается не выдать раздражение в своем голосе из-за того, что Пьер, как всегда, ответил далеко не с первого раза. - Слушай, у меня вопрос. - Да, конечно, спрашивай. - Я помню что ты года два назад летал в отпуск куда-то в Азию, и потом говорил, что тебе там очень понравилось, - начинает Леклер. - Красивые пляжи, приятные люди, которые явно не интересуются Формулой-1, и поэтому не станут доставать с просьбами об автографах и фотографиях. А еще вроде крутой сервис по серфингу. Вроде так. Где это было? - О, да, было такое. Это Шри-Ланка. Я могу скинуть тебе место где я был конкретно. Там можно легко и быстро забронировать домик, чтобы отдохнуть. Тебе же для этого? - Именно. - Шарль… что-то случилось? Монегаск не то что бы хочет ныть о своей личной жизни другу, но поделится было бы неплохо. - Мы с Шарлоттой… расстались. - Что? - удивлено восклицает Пьер. - Когда? Давно? Почему? Что у вас произошло? - Воу-воу, приятель, слишком много вопросов разом. Просто я уделял ей слишком мало времени из-за борьбы за чемпионат. Она решила, что не хочет такой жизни. Поэтому теперь я абсолютно свободен, и мне очень нужно смотаться куда-то отвлечься. Вот я и вспомнил про твои рассказы. - Мне жаль, Шарль, правда, - в голосе Гасли сквозит сочувствие. - Но в таком случае Мирисса - это именно то, что тебе нужно. Я скину тебе все необходимое. - Спасибо, Пьер. Француз почти сразу присылает сообщение со всей информацией по агентству, в котором можно решить все вопросы по путешествию. Шарль долго выбирает, какой именно дом хочет. Нужно, чтобы он был недалеко от моря, так как гонщик любит плавать. Но почти все такие варианты - это огромные виллы, а Шарль не хочет выбирать такой вариант, так как будет чувствовать себя маленьким птенчиком в огромном гнезде. Ему будет некомфортно. Хотелось бы что-то уютное и совершенно не пафосное. Наконец-то нужный вариант находится, и Шарль бронирует его на неделю с лишним. Рождество он, к сожалению, проведет там один, но к Новому Году успеет вернуться к семье. Не самый плохой план, кажется. Главное, он надеется, что и правда отвлечется. Даже отдохнет. Победить в чемпионате - не самое простое дело, и Шри-Ланка становится его отпуском в этом году. Море, песок, много фруктов, серфинг и никаких драм!

***

Макс лениво потягивается на постели, проснувшись от того, что его уже некоторое время настойчиво обнюхивают. Гонщик не знает, кто именно это из котов, но, вероятно, это Сасси. Она всегда любит требовать ее покормить, как только встанет сама. Ферстаппен открывает глаза и убеждается в своих словах. - Сасси, попроси Келли тебя покормить, - отмахивается Макс и старается укрыться, чтобы поспать еще немного. - Она уже пыталась, - говорит девушка, входя в комнату. - Но я ничего ей не дала, поэтому она пришла будить тебя. Макс жалобно стонет. Видимо, сна ему сегодня больше не видать. - Кстати говоря, - продолжает Келли, - очень вовремя. У меня для тебя сюрприз. - Дааааа? - тут же проявляет интерес Ферстаппен, стряхивая с себя остатки сна быстрым морганием. - Ага, - загадочно улыбается девушка, подходя к нему и усаживаясь на кровать. - Как ты планировал отдыхать в этот перерыв? - Не знаю… посижу за симу… - Нет, даже не продолжай, - резко мотает головой Келли. - Господи. Ты неисправим. Именно поэтому я решила, что выберу сама место, куда мы полетим. - Ммм, ты уверена, что у меня есть на это время? - Кристиан сам был в восторге, когда я у него спросила. Макс недовольно морщит нос. - То есть к нему ты уже сходила, а меня никто не спрашивал? - Именно так, - посмеивается девушка. - Иначе ты бы еще отнекиваться начал. Я же тебя знаю. А отдых тебе нужен. С этими словами она достает из-за спины конверт и отдает его Максу. Там лежат билеты и флаер серф-клуба. - Шри-Ланка? Серьезно? Почему именно туда? - Не знаю. Просто захотелось. Ну и потому что мне очень смешно наблюдать за тем, как ты пытаешься удержаться на доске. А там как раз отличный сервис серфинга. - Нет, я даже не собираюсь это начинать, - отрезает Макс. - Это неудобно и мне вообще не нравится. Я не буду. - Еще как будешь, - уже откровенно смеется Келли, усаживаясь на Макса сверху. - Это слишком милое зрелище, чтобы лишать меня его. Я обязательно тебя туда затащу. - Нет, - снова решительно отказывается Ферстаппен. - Но это не значит, что мы с тобой никуда не полетим. Он чмокает девушку в щеку и улыбается. - Мне нравится твоя идея. Спасибо. - Не за что, - улыбается Келли в ответ, увлекая Макса в более глубокий поцелуй.

***

Черт бы побрал ее расставаться сразу после того, как Шарль выиграл чемпионат. Ну вот зачем. Леклер думал, что когда он приедет на курорт, все сразу станет лучше. Нет, разумеется, ему очень нравится дышать морским воздухом и нежиться на песке. Но паршивое ощущение внутри никуда не исчезает, даже при том, как хорошо он сегодня прокатился на волнах. Поэтому Шарль решает, что будет хорошим решением прошвырнуться сегодня по ночному городу. Он еще этого не делал за те три дня, что пробыл здесь. В ближайшем ларьке он берет лимонад, и добродушный дедуля-продавец дарит ему венок из цветов, как дополнение. Шарль смущается, но все же из вежливости надевает его. Леклер знает, что он красивый. И знает, что такое украшение безупречно ему подходит. Он идет по тусклым, но уютным улочкам, на которых повсеместно развешаны фонари, а отовсюду разносятся песни на местном языке. Монегаска это успокаивает, и он изредка останавливается, чтобы сделать на свой телефон кадр, который показался особенно красивым. Возможно, завтра он сотрет все эти фотографии. Но сегодня он хочет сохранить моменты не только в своей памяти. После получаса прогулки Шарль понимает, что он не против выпить чего-то покрепче обычного лимонада. На улице такое не продают, поэтому он идет, оглядываясь по сторонам в поисках бара. Наконец, он находит его и, полностью игнорируя важные предупреждающие неоновые знаки заходит внутрь. И тут же понимает, что что-то не так. «Почему здесь одни мужчины?» - думает Шарль. Еще и почти все полуголые. Леклер хочет сразу выйти из помещения, но толпа утягивает его внутрь. Он тут же чувствует себя неуютно, будучи зажатым между сразу тремя двигающими бедрами в такт музыке мужчинами. Не то что бы ему не могло такое понравится. Просто конкретно сейчас он на это не настроен. У Шарля все же получается вырваться из человеческих тисков и протиснуться к бару. В конце концов он пришел выпить. Закажет себе пару коктейлей, к нему никто не подойдет, и тогда сам монегаск покинет клуб. Вряд ли сейчас он сможет найти алкоголь в другом месте. И честно, ему уже немного лень, а почувствовать что-то крепкое и немного жгучее на языке все еще хочется. Идеально, если это будет виски, поэтому Шарль заказывает именно этот напиток. Он медленно пробует его и удовлетворительно кивает. Неплохой. А затем просит повторить. В этот момент на его плечо ложится рука, а на ухо чей-то голос говорит: - Что же сладкий мальчик Феррари забыл в таком месте? Шарль вздрагивает, и по его телу бегут мурашки. Он знает этот голос. И ожидал услышать его здесь меньше всего. Он резко поворачивается, одновременно поднимая руку и зажимая рот говорившего рукой, а затем шикает на него: - Тише, услышат же. Он чувствует, как под его рукой расцветает ухмылка. А затем человек кивает, и Леклер опускает руку. - Здесь мало кто интересуется конкретно тобой. Кроме меня, конечно, - ухмыляется еще шире Макс. - Но как хочешь. Ферстаппен скользит взглядом по Шарлю сначала вниз, а затем возвращается к лицу пилота Феррари. - Милый венок, кстати. - говорит он, отчего Шарль смущается и стреляет глазками в сторону. - Так что ты здесь делаешь, Персиваль? Что-то внутри Леклера подпрыгивает от этого обращения. Почему Макс выбрал именно его? Ну ничего, монегаск ответит ему тем же. - Зашел выпить, Эмилиан. - В гей-клуб? Шарль закатывает глаза. - Я не знал, что это он. - На входе висит огромный предупредительный знак. - Ну, я его не заметил. Макс хмыкает. - И ты не понял, что это он, когда зашел? - Понял. - Почему не ушел тогда? Сейчас причина, которой Леклер сам себе объяснял свое пребывание здесь, начинает казаться ему нелепой. - Я просто решил, что вряд ли найду нормальный алкоголь сейчас в другом месте. - Хмм, и всего? Шарль наклоняет голову и выгибает бровь. - А ради чего еще я могу остаться здесь? - серьезно спрашивает он. Рука Макса, все это время лежавшая на плече Шарля, скользит вниз по его груди, а сам Макс следит за ней взглядом. - Не знаю… подцепить кого-нибудь? - говорит он, цепляясь пальцем за подвеску Шарля, что почему-то оказалась поверх рубашки, и натягивая ее шнурок. Леклер прокашливается. Нет, он точно об этом не думал. - Я не сплю с мужчинами, Макс. - Совсем? - тут же спрашивает пилот Red Bull. - Случалось пару раз. Не могу сказать, что мне это понравилось. А вот теперь Шарль откровенно врет. Это было точно не «пару раз», и ему все нравилось. Правдой скорее является то, что он не делал этого достаточно давно. И не уверен, что хочет этого снова. Но почему-то Максу он в этом признаваться не хочет. А тому и не нужно, чтобы Шарль произносил правду. В крайнем случае, «не понравилось» несложно поменять на что-то другое. Поэтому Макс просто издает смешок в ответ. - А почему ты сам здесь? - решает перевести тему Леклер. Ферстаппен наконец-то отводит взгляд от него и поворачивается к бармену. - Текилу, пожалуйста. У Шарля округляются глаза. - Ты всегда начинаешь пить с того, что снесет тебя на месте? - спрашивает он. - А с чего ты взял, что это первое, что я пью сегодня? Об этом Шарль и правда не подумал. И с чего бы. Он вообще не знает, как долго Макс тут находится. А главное какого черта он здесь делает. - Так ты ответишь на мой вопрос? - Ты слишком много говоришь, Перси. Вроде пришел пить, а лед в твоем виски, если я не ошибаюсь, уже почти растаял. Опять этот странный кульбит в животе. Почему Шарль так реагирует на подобные обращения со стороны Ферстаппена? Это точно алкоголь и музыка. И еще приглушенный свет. А еще приоткрытые губы Макса и его прерывистое дыха... Стоп. Куда Шарль вообще сейчас смотрит? Монегаск хватает свой стакан, залпом осушая его, ставит его обратно на барную стойку, встает со своего места и начинает движение к выходу. Уйти. Точно надо уйти. Иначе он рискует нарваться на что-то из ряда вон выходящее. Что вообще на него нашло? - Куда же ты так спешишь, Шарли? Твой интерес к причине моего прихода сюда так быстро угас? - подает голос Макс, говоря слишком игриво. - Я же просил... - шипит Шарль и снова затыкает рот Ферстаппену своей ладонью. Ладно называть его по четвертому имени, но так, напрямую... он что, совсем идиот? Леклер думает, что Макс перестанет вести себя, как стереотипный, подкатывающий к очередному красавчику гей, но его взгляд от действий Шарля становится лишь более хищным. Он специально. Он, блять, издевается. Шарль одергивает руку и сдвигает брови. Ситуация начинает откровенно его бесить. Потому что Ферстаппен нагло лыбится, смотря на него. И даже не отрывая взгляда, снова обращается к бармену: - Повторите виски этому молодому человеку. - С чего ты решил... - Сядь, чемпион. Ты явно не выпил столько, чтобы удовлетворить себя сегодня. Шарль бесится, но странно осознает, что Макс прав. Леклер и правда заходил в бар с желанием выпить куда больше. Особенно когда это настолько неплохой виски. - За твой счет, - недовольно говорит монегаск. - Разумеется. Пилот Феррари садится обратно на стул и берет стакан в руки, вращая его и наблюдая, как кубик льда катается по кругу. Он не хочет снова смотреть на Макса. А тот, кажется, сам отказывается от идеи кошмарить Шарля. Его взгляд устремлен на танцпол, где происходит лютое непотребство. Леклер почти уверен, что замечает краем глаза, как один из парней лезет в штаны другому. От этого он пропускает напиток не в то горло и начинает кашлять, не замечая, что уголки губ Макса снова ползут вверх. - Я иногда хожу в подобные места, чтобы развеяться, - говорит пилот Red Bull. - У нас с Келли, знаешь ли, что-то типа свободных отношений. Главное, чтобы партнеры на стороне не афишировались. Это единственное правило. О, и кстати, это она предложила, так что, пожалуйста, не считай меня извращенцем или что-то типа того. Хотя бы не из-за этого. Но Шарль уже близко к тому, чтобы окрестить Макса именно так. У него не укладывается в голове, как вообще можно иметь свободные отношения. Верность и преданность для пилота Феррари железны. Он вряд ли сможет понять Ферстаппена. - И это всегда именно гей-клубы? - вырывается изо рта Шарля прежде, чем он успевает нормально обдумать свой вопрос. Зачем он вообще это спрашивает? Макс возвращает свой взгляд на Леклера. Голландец выглядит удивленным, из-за чего Шарлю становится вдвойне неловко. - Нет, - отвечает Ферстаппен. - Но преимущественно. - Почему? - любопытство Шарля окончательно берет вверх над его здравым смыслом. Интересно, в виски точно ничего не подсыпали? На этот вопрос Макс, на удивление, отвечает не сразу. Он пристально и даже многозначительно смотрит на монегаска. Шарль готов поклясться, что в глазах Ферстаппена проскальзывает смущение, а на щеках проступает легкий румянец. Но однозначно утверждать он этого не может, так как в полумраке почти ничего не видно. - Потому что впервые я ощутил сексуальное влечение именно к мужчине, - наконец выдает Макс ровным голосом. Шарль не знает, как это реагировать. И куда делась вся игривость Ферстаппена? - Понятно, - отвечает он и отпивает из своего бокала. Макс замолкает и снова осматривает танцпол. Шарль думает о том, чтобы уйти. Но ему начинает нравиться происходящее. Да и атмосфера в клубе неплохая. Для отдыха самое то. А еще, пока Макс рядом, к Леклеру вряд ли кто-то решит подкатить. Уж лучше быть рядом со знакомым человеком, чем терпеть нападки полупьяных неизвестных. - Потанцуем? - спрашивает Макс, протягивая руку к монегаску, приглашая. Описать состояние Шарля в этот момент можно только одним словом - ступор. Чего, блять? «Наверное, мне просто послышалось», - думает Леклер. Как он это генерирует вообще? Неужели он правда думает, что Шарль пойдет с ним танцевать? - Зачем? - Так все делают здесь. Это весело. - И ты умеешь? - Это неважно, - уходит от неудобного вопроса Макс. - Я просто хочу потанцевать с тобой, Персиваль. - Со мной или с кем угодно, а я просто попался под руку? Какой черт в голове нашептывает Шарлю эти слова? Вот просто для чего он это спрашивает. Абсолютно не имеет значения, хочет Макс его или кого-то другого. Ох ты ж. Нет. Он не это имел ввиду. С кем Макс хочет потанцевать, конечно же. - С тобой, - Макс приближается вплотную к уху Леклера. - С тобой, Шарль. У монегаска снова по всему телу бегут мурашки. Шепот Ферстаппена действует на него по-особенному. Слишком странно. Слишком… интимно даже. Ему, прости Господи, нравится ощущение дыхания Макса на своей шее. Нет, это точно алкоголь. И Шарлю нужно сбросить наваждение. Идея с танцами перестает быть такой абсурдной, какой она была на первый взгляд. Он встает, игнорируя руку Макса, и идет в самую гущу толпы. Где много касаний. Очень много. Спустя некоторое время у Шарля Дале получается забыть о Максе. Он просто закрывает глаза и танцует, поглощенный той аурой, что создают люди вокруг. Слабый неоновый фиолетовый свет создает тягучую атмосферу, в которой ты перестаешь воспринимать реальность так серьезно, как обычно. Тебе хочется просто плыть по течению. И желательно утопать в удовольствии. Но касаний начинает быть слишком много. Шарль замечает, что ему становится неприятно от того, как все вокруг трутся о него. Наверное, они не специально. И все равно, сенсорный сигнал начинает засоряться слишком быстро. Шарля как будто задавливают со всех сторон. Люди около него начинают становиться такими липкими и противными, что монегаску хочется сбежать. Но ему не дают это сделать руки, так вовремя улегшиеся на талию и сжавшие ее. От них исходит странное приятное тепло, которое абсолютно точно не кажется противным. Даже приятным. Привычным. Да блять. И вот Шарль уже не против, что его лапает Макс Ферстаппен. Может танцпол все же был плохой идеей? - Прекрати лапать меня, - не слишком уверенно говорит он голландцу, поворачивая голову и врезаясь своей скулой в нос Макса. - Я даже не начинал, Перси, - непринужденно отвечает пилот быков. - Твои руки на мне. Ты меня лапаешь. - Получается, я лапаю тебя каждый раз, когда касаюсь в паддоке? Что-то раньше я не слышал от тебя ни слова протеста. - Это другое, ты же знаешь, - Шарль даже забывает о том, что слово «паддок», вообще-то, может их выдать. Он слишком зациклился на руках своего главного соперника. - Нет, Персиваль. Вот это другое. Макс переводит одну из своих рук на живот Шарля, легко проводя по зоне, что немного выше паха, а дальше поднимаясь все выше и выше. Леклер ахает, и это ощущается настолько ошеломляюще, что он забывает возражать. Вот это уже точно подпадает под категорию «лапать». Но, Господи помилуй, это так приятно… так нежно… Рука Макса доходит но плеча, а затем снова опускается на талию. - Ты что-то притих, Шарль, - шепчет на ухо Макс. Сальто эфемерной субстанции в животе уже начинают поднадоедать. И хуже всего то, что они спускаются все ниже и ниже. - Раздумываю, какими словами будет лучше всего донести до тебя, что твои действия сейчас неприемлемы, - старается огрызнуться Шарль. - Ты мог бы просто оттолкнуть меня, дорогой, - продолжает шептать на ухо Ферстаппен. Интересно, он уже понял, что монегаску предательски нравится, когда он делает это? - Сейчас же сделаю это. - Вперед. Но нет, Шарль этого не сделает. Макс загипнотизировал его своим шепотом, что ли? Леклер просто замирает и концентрируется на дыхании голландца на своей шее. Невероятно интимно. Шарль идеально чувствует каждый выдох. Так не должно быть, он должен отстраниться. - Долго еще ты будешь сопротивляться, Шарль? - Сопротивляться чему? - Леклер хватается за слабую надежду о том, что Макс не решится это произнести и просто отпустит его. - Моим попыткам соблазнить тебя, разумеется, - отвечает Ферстаппен, касаясь губами плеча монегаска. Это не очень похоже на поцелуй, но прямо сейчас ощущается, как разряд тока, который пронзает тело Шарля, доходя прямо до низа живота. - Ты хочешь, - Шарль прочищает горло. Голос уже хриплый. Дерьмо. - Ты хочешь соблазнить меня? - Я хочу тебя, Шарль. Шестеренки в голове новоиспеченного чемпиона Формулы-1 останавливаются. Почти все. Лишь одна остается способна сгенерировать одну единственную мысль: «Как вообще могло до этого дойти?» А главное… Почему Шарлю кажется, что ему приятно, что Макс Ферстаппен хочет его? И почему ему прямо сейчас хочется откинуть голову влево, оставляя шею в полном распоряжении пилота Red Bull? - Это неправильно, Макс, - сопротивляется рациональная часть полуживого разума Шарля. - Что именно? - спрашивает Ферстаппен, отодвигая зубами воротник рубашки Шарля и целуя его обнажившееся плечо. Прежде чем ответить, Леклер удовлетворено облизывает губы. - Мы соперники… нам нельзя так. - Это где-то прописано? - Нет, но… - Если этого нет в официальных правилах FIA, значит можно, пока не запретили. Макс проводит кончиком языка по линии, где плечо Шарля соединяется с шеей. Монегаск сдавленно выдыхает. - Но команды… - продолжает сопротивляться пилот Феррари. И откуда у него такая выдержка? Тем более что внизу уже начинает становиться тесно… - Контракт запрещает тебе трахаться со мной? Произнесенная вслух такая перспектива врезается в голову и заставляет начать Шарля бешено соображать. Он что, реально может переспать к Ферстаппеном? - Нет. - Тогда почему ты стараешься отказать мне, хотя сам уже возбужден? - Я не… - Не надо врать, мой милый чемпион. Я не слепой. Просто посмотри на то, как легко сейчас ты утопаешь в моих объятиях. Шарль даже и не заметил, как полностью прижался к Максу. Нет, этого просто не может быть. Макс поворачивает его лицом к себе, заставляя Шарля упереться пахом в его бедро, и кладет руку монегаску на шею, большим пальце проводя по кадыку. - Ну же, Персиваль. Помнится, я проиграл тебе всего пять очков. Сейчас мне нужен реванш. Устроим наше гран-при Шри-Ланки? - Зачем, Эмилиан? - Допустим, если тебе понравится, и ты перейдешь в режим «extra wet» от моих гоночных маневров, мы начислим мне дополнительные семь очков, и победителем чемпионата стану я. Ну, между нами мальчиками. - Мне не понравится. - Еще как понравится, Шарль. Ведь я буду очень, очень нежен и внимателен с нашим дорогим сокровищем Скудерии. Ладно. Похуй. К черту это все. Шарль хочет потрахаться с Максом. Вот он уже признался в этом себе. Осталось только Ферстаппену сказать. - Обещаешь? - выдавливает Леклер из себя. Макс ухмыляется и вместо ответа легонько хватается за волосы на затылке Шарля, тянет за них, заставляя его поднять голову и издать новый сдавленный выдох, а затем впивается в его губы. Чистая демонстрация власти. И того, что его «владение» будет и правда приятным и безопасным. Руки Леклера тут же взметаются к шее Макса, и вот уже он сам хватает блондина за волосы, отчего тот коротко стонет. Совсем коротко. Но этого хватает для того, чтобы снести Шарлю крышу. Как будто он ждал этого стона 100 лет и жизненно нуждался в нем. Леклер прижимается к Максу и трется уже о его пах, отчего рука Ферстаппена ощутимее сжимает волосы монегаска. Это даже немного больно, но Шарлю нравится. Ему нравится, когда Макс реагирует. Может даже немного теряет контроль. Вдруг Шарль чувствует, как свободная рука пилота Red Bull укладывается на его ягодицу и сжимает ее. О, как жестоко Леклер ошибся с тем, что Макс может потерять контроль. Сейчас он сам его почти полностью теряет, обмякая на руках Ферстаппена. Тот разрывает поцелуй и говорит: - Если ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, в толпе, ты сейчас пойдешь со мной. Ладно? «Трахнул прямо зде…» Нет, нет, точно нет, Шарль этого не хочет. Как Максу вообще такое в голову пришло? Монегаск быстро несколько раз кивает, и тогда Ферстаппен берет его за руку и ведет куда-то на второй этаж. Оказывается, он тут есть. И на нем расположено несколько дверей. - Какого цвета предпочитаешь комнату? Красного или синего? - спрашивает Макс. - Мне кажется, ты знаешь мой ответ, - отвечает Шарль. - О нет, ты сразу же думаешь о своей чертовой машине. Тогда мы ни за что в красную не пойдем. - Ты думаешь, что я пойду с тобой в синюю? Это ваши цвета, я буду смотрелся в них инородно. Нет. Тут разве нет других цветов? Макс чешет подбородок и думает. Наконец кивает. - Есть. Он ведет Шарля в конец коридора и открывает нужную дверь. Комната внутри оказывается фиолетовой. В ней буквально все фиолетовое. Хм, неплохой компромисс для них обоих. Тем более, что Шарль чудесно осведомлен о том факте, что ему идет фиолетовый. Он будет очень красиво смотреться голым на этих простыня… Нет, он слишком куда-то спешит. А еще очень сильно краснеет от своих мыслей, и Макс это замечает. - О чем-то задумался, Шарль? Понравилась кровать? Леклер застывает и не отвечает ровным счетом ничего. Ну не будет же он признаваться, что это правда, и что он уже представил себя на ней? - Ммм, ну тогда ложись на нее, - ухмыляется Макс. У монегаска что, все на лице написано? Он наконец сдвигается с места подходит к кровати, усаживаясь на край. Но ложиться пока не планирует. Он же не отдастся Максу Ферстаппену так просто? Впрочем, тот не делает никаких замечаний по этому поводу, и вместо этого спрашивает: - Хочешь, чтобы я для начала отсосал тебе? Щеки накрывает новая волна румянца. Это звучит так пошло и так… блять. - Не знаю, Макс. Я не знаю, как будет лучше. - Тогда позволишь полностью вести мне? - Нет, но… - Тогда чего ты хочешь, Леклер? - Да не знаю я. У меня вообще плохо получается думать и осознавать хоть что-то с момента, как твои губы оказались на моем плече. Последнее уточнение Шарль тут же считает лишним. Чрезмерно откровенным. Но Максу, похоже, оно наоборот очень нравится. - Тогда с этого и продолжим, да? Макс забирается на постель позади Шарля, вставая на колени и оказываясь достаточно выше его, а затем наклоняется и снова целует плечо монегаска, неаккуратно задевая венок цветов на его голове, из-за чего он сразу падает на пол. Точнее, на этот раз он покрывает поцелуями оба плеча, поочередно. Это не совсем удобно, учитывая, что на Шарле все еще одежда, поэтому Макс тянется руками к пуговицам рубашки. - Можно? Чтобы ответить, Шарль требуется предварительно сглотнуть. - Да, можно, - отвечает он и подается немного назад, а также откидывает голову в сторону, чтобы Максу было удобнее. Блондин благодарен. Ферстаппен расстегивает пуговицы до конца, а затем снимает с Шарля рубашку и откидывает ее на стоящий справа от кровати стул. Когда он возвращается обратно к зацеловыванию плечей и шеи Шарля, его грудь касается спины монегаска, и последний недовольно ведет плечом. - Сними свою футболку. - Зачем? - Ткань неприятная, - врет Шарль. На самом деле он просто хочет ощутить прикосновение кожи к коже. Попробовать. И надеется, что это поможет ему быть более уверенным в том, что делать дальше. Макс хмыкает, явно неудовлетворенный ответом, но все равно исполняет просьбу пилота Феррари. В конце концов, как можно отказать в просьбе раздеться? Он наклоняется обратно, почти целиком прислоняясь своей грудью к верхней части спины Шарля, и тот резко втягивает воздух, приглашающе подставляя свою шею для поцелуев. Но Максу уже этого мало. Он обвивает руками Леклера, начиная блуждать ими по его голому торсу, и в то же время не просто целуя шею, а прикусывая кожу на ней. Шарль закусывает губу, и хватается одной из рук на плечо Макса, сильнее прижимая мужчину к себе. - Шарль? - Да? - его голос поплыл, выдавая всю томность, что засела в мозгу. - Помнишь, я говорил, что буду очень осторожен? - Да. - Тогда, чтобы ты мог сообщить о своем дискомфорте в любой момент нам нужны стоп-слова. - Согласен. - Хмм… желтый и красный слишком скучно. У меня есть более профессиональная для нас с тобой идея. Медиум и софт, как тебе? Шарль на мгновение выходит из своего транса. - Тебе обязательно везде гонки приплетать? - Да, - довольно произносит Макс. - Я на них помешан. И ты забыл, что у нас здесь, вообще-то, своего рода гонка? - Прекрати. - Ммм, да. И пока что я в ней выигрываю. - Почему ты так решил? - Поэтому. Макс опускает одну из рук на пах Шарля, проводя по члену, очертания которого стали максимально заметными к этому моменту. Леклер ахает, и Макс тут же завладевает его губами, предварительно повернув его лицо к себе. Шарль беспрепятственно пускает голландца к себе в рот, и тогда Макс последний раз проводит по его члену сквозь ткань и расстегивает пуговицу на штанах, чтобы забраться под нее. Леклер не демонстрирует ни капли несогласия, и Макс уверенно преодолевает все преграды, наконец-то беря член Шарля в руку, высвобождая его и немного сжимая. Шарль стонет в поцелуй и своей рукой надавливает на заднюю часть шеи пилота быков. Это приглашение действовать дальше. - Так что скажешь? - уточняет Макс, на секунду разрывая поцелуй. - Про стоп-слова. И прежде, чем Шарль успевает ответить, он проводит большим пальцем по головке, надавливая прямо на щелочку, с удовольствием для себя отмечая, насколько она влажная. Может, Леклер и хотел возразить и настоять на классических цветах. Но, кажется, из него только что выбили любое несогласие, а все его сознание оказывается на кончике собственного члена. - Да, блять, ладно, - отвечает Шарль. Макс улыбается своей маленькой победе. - У тебя есть еще что сказать мне? Шарль мотает головой. - Отлично. Ферстаппен отрывается от Шарля и встает с кровати, подходя к шкафу около входа. Берет оттуда лубрикант и возвращается к монегаску, на этот раз оказываясь прямо перед ним. Он внимательно следит за действиями Макса, но при этом его взгляд не выражает почти ничего. Он затуманен, и есть ощущение, что сейчас Шарль превратился в один натянутый чувствительный комок. Которому, разумеется, требуется разрядка. Макс снимает с Леклера штаны и боксеры, кладя их к рубашке, и обращается к нему: - Я могу трахнуть тебя пальцами? Шарль запрокидывает голову, закрывая глаза и втягивая воздух. Смущение снова начинает брать вверх над наслаждением. Это так бьет по самолюбию. И при этом Шарль прекрасно понимает, что Макс делает это специально. Чертов ублюдок. Которому конечно же разрешено трахнуть монегаска пальцами. Но сказать это ему слишком сложно, поэтому Шарль просто кивает, закусывая губу. - Тогда залезай полностью на кровать и вставай на четвереньки. Глаза Леклера округляются от такой наглости, и он даже открывает рот, чтобы возразить, но у него снова не получается произнести ни слова. - Есть что сказать мне, Шарль? Пилот Феррари пыхтит и резко отворачивается, все же забираясь на кровать и вставая так, как Макс его попросил. У Ферстаппена перехватывает дыхание. - Господи, ты настолько покорный… - Заткнись, - тут же шипит Шарль. - И тебе так это нравится. - Я сказал заткнись. - Ну неееет, дай мне насладиться этим моментом, - довольно произносит Макс, любуясь видом и смазывая пальцы смазкой. - Я даже не думал, что все будет так просто. - Я сейчас встану и уйду, и станет сложно. - Нет, ты этого не сделаешь. - Сдела… ах, - стонет Шарль, не успевая проконтролировать громкость своих звуков, когда Макс входит в него одним пальцем. - Ммм, так-то лучше. Зачем же все усложнять? Макс двигает пальцем и вращает им внутри, стараясь как можно лучше подготовить Шарля ко второму. - Я могу добавить? - Да, - отвечает Леклер, и тогда Макс делает это. Он видит, как Шарль сжимает простыни и врезается лбом в кровать, и сам издает довольный утробный рык. - Нравится? Шарль не отвечает, лишь продолжая стонать от того, как Макс растягивает его. Ферстаппену не нравится, что его игнорируют. Он проворачивает пальцы и направляет их под предполагаемо нужным углом, чтобы… - Еще раз: нравится? - снова рычит он более настойчиво. Шарль взрывается криком, полным блаженства, когда пальцы пилота Red Bull касаются его простаты. Он отнимает голову от простыней и говорит: - Конечно, блять, нравится. - Так что мешает отвечать мне сразу же? - Пошел ты. Макс прислоняет третий палец ко входу, и Шарль ерзает, чувствуя это. - Уверен, что хочешь, чтобы я ушел? Если честно, сейчас Шарлю хочется этого меньше всего на свете. Но в этом он Максу не признается. - Просто уже добавь еще один, - говорит монегаск. И Ферстаппен слушается его, поблагодарив себя за то, что предусмотрительно выдавил себе на пальцы довольно большое количество смазки. Шарль тут же жалобно стонет, сжимаясь вокруг него, и тогда Макс замирает. Леклеру нужно привыкнуть сначала к просто их положению. Он понимает. Поэтому голландец медленно вращает ими, создавая некое подобие малого удовольствия. Шарль постепенно расслабляется, и тогда Макс аккуратно проталкивает пальцы дальше, немного разводя их в стороны, а Шарль отвечает на это хнычущими стонами. - Ты прекрасно справляешься, - говорит Ферстаппен. - Я в этом не уверен, - стонет Шарль. - Почему же? - Потому что я уже хочу того, чтобы ты заменил свои пальцы чем-то другим. Член Макса дергается от этих слов Шарля, неприятно упираясь в ткань джинсов. Что ж, у милого мальчика Феррари получилось удивить его сегодня. - Уже? Так быстро? - Я не буду отвечать на твои дурацкие вопросы. - Тогда я сейчас же достану свои пальцы и заставлю тебя доводить себя до оргазма самостоятельно, как бы ты ни умолял меня вернуться. - Ты этого не хочешь. Конечно Макс этого не хочет. Но еще он не хочет, чтобы Шарль думал, что у него есть право сопротивляться. Его выбесил его пыл еще внизу. - Ты тоже этого не хочешь. И все, что тебе нужно сделать, это попросить о моем члене. Сможешь? На это Шарль уже начинает скулить. Гребаный извращенец. Чертов ад. Теперь он выглядит просто жалко. Почему Макс просто уже не может сделать этого? - Пожалуйста, Макс, трахни меня своим членом, - сдается Шарль, соглашаясь играть по правилам пилота быков. - Хороший мальчик, - тут же отзывается Макс голосом, полным не просто самодовольства, но уже восторга. Ферстаппен аккуратно достает пальцы и расстегивает свои джинсы, снимая их и оставляя на полу, а также улыбаясь своей остроумной идее ничего под них сегодня не надевать. Потом он снова берет баночку с лубрикантом и теперь уже покрывает весь свой член смазкой, на который прямо перед этим надел презерватив. А следом забирается на кровать к Шарлю, подталкивая его вперед. Когда Леклер двигается, Макс берет подушки, что лежали прямо перед монегаском, и подкладывает под него. - Зачем это? - интересуется Шарль. Макс кладет руку ему на поясницу. - Прогни спинку, Шарль. Я хочу, чтобы ты поставился. Леклер готов выть от того, насколько это унизительно, но он даже не медлит. Ему отчаянно нужно, чтобы его трахнули, иначе он тупо расплавится. И плевать, что для этого сейчас требуется. И плевать, что Макс Ферстаппен однажды обязательно ему напомнит то положение, в котором он сейчас. - А насчет подушек - тебе будет намного легче справляться с моим членом, пока ты будешь иметь трение у своего, ты так не думаешь? Шарль настолько размяк, что забыл, что ему и правда придется справляться с членом Макса. Пальцы не настолько идеально могут растянуть, чтобы затем половой орган мог войти легко. От мыслей о том, насколько ему сейчас будет неприятно, Шарль напрягается и мычит. Макс наклоняется над ним, прислоняясь грудью к спине и целует все пространство от копчика до затылка, чтобы успокоить. - Я же говорил, что буду нежен с тобой. Ты сможешь. И не с таким справлялся, правда? И в любой момент ты можешь попросить меня остановиться. В этом нет ничего страшного. Стоп-слова помнишь? - Угу. - Повтори их для меня. Шарль недовольно стонет. Он едва согласился на эти глупейшие варианты. Проговаривать он их точно не будет без необходимости. - Давай же, - настаивает Макс. - Нет. - Я не трахну тебя, пока ты не скажешь гребаные слова, Шарль. На этот раз Леклер стонет скорее обреченно, при этом подаваясь корпусом назад, чтобы коснуться члена Макса своей задницей. Ферстаппен это чувствует, поэтому грубо хватает Шарля за бок и заставляет остановиться. Монегаск тут же ерзает и хнычет. - Может мне связать тебя, раз ты так хочешь быть непослушным? Мне особенно понравится приструнять тебя. - Медиум! - Хорошо. Второе? - Софт, Макс. Ты не мог бы... - запинается Шарль. - Да, красивый? - Ты знаешь. - Нет, не знаю. - Ты придурок, - говорит Шарль. Макс слышит по голосу, как он закатил глаза. - Продолжишь закатывать глаза от недовольства, или уже скажешь, то что хотел, и будешь закатывать их от удовольствия? Безбожно пошлый намек, который Шарль тут же хочет выкинуть из своей памяти. - Ты точно извращенец. - И все же? Подушка под Шарлем уже почти насквозь мокрая. Он не в состоянии терпеть больше. И у Макса терпения, видимо, намного больше. - Ладно. Ты не мог бы уже войти в меня своим членом, пожалуйста? Я был бы очень благодарен. Макс расцветает. - Мед для ушей, Шарли, - говорит он и прислоняет головку ко входу. Шарль тут же снова инстинктивно напрягается, и пилоту быков приходится гладить его по пояснице и спине, продолжая целовать. - Шарль... если ты боишься, просто скажи, и мы остановимся. - Я прохожу блядские повороты на скорости 300 километров в час, ты правда думаешь, что я боюсь просто члена в себе? Давай уже. Макс принимает это за приглашение и погружает головку внутрь, а Леклер отзывается на это всхлипом. Голландец медленно продвигается вперед, внимательно следя за реакцией пилота под ним. Ему так восхитительно узко, что он хочет войти рывком полностью, но гонщик сдерживает себя. - Блять, Макс, какого черта он такой огромный? - стонет Шарль. - Весь для тебя, малыш, - мурлычет Ферстаппен. Конечно это звучит, как комплимент. - Вот, все уже, ты справился. Все в норме? - Да. Двигайся, пожалуйста. И Макс двигается. Его толчки аккуратные, изучающие. Но все, что он на них получает - это непримечательные стоны. Поэтому он ускоряется, стремясь вызвать у Шарля более яркую реакцию. И он тут же ее получает: стоны Леклера становятся громче и отрывистее, соответствуя каждому новому движению. Влажный звук и хлопание тел друг о друга начинают сводить Макса с ума, но он все еще держится, так как очень уж хочет довести Шарля до окончания. Ему нужны эти 7 очков. Здесь он уж точно не проиграет. Ферстаппен берет Шарля за талию и давит на нее, заставляя монегаска прогнуться сильнее. И на новом толчке пилот Феррари издает новый стон, непохожий на предыдущие. - Putain! - воскликивает он. О, похоже Макс попал именно туда, куда и рассчитывал. Шарль дергается, стремясь вернуться в положение, которое изводило его не так сильно, но Ферстаппен не позволяет. Ему нужно именно это. И Шарлю тоже нужно именно это, хотя он, какого-то черта, порывается протестовать. - Макс... - Да? - Это слишком... - Что? - Слишком для меня. Я сейчас кончу. Макс не отвечает, а лишь делает свои толчки грубее. Шарль перестает соображать и просто бессвязно лепечет "Макс, Макс, Макс!", пока внизу живота нарастает наслаждение. Пилот Red Bull был чертовски прав, когда подложил подушки под него, трение о них просто восхитительное. Шарль близко, он так близко. - Я даже не представлял насколько красива твоя спина с этого ракурса, - говорит Макс, хватаясь на волосы Леклера и оттягивая его голову назад. - Боже, я бы вечно ее так наблюдал. А твои стоны... - Макс! - Да, красивый. Кончи для меня. Я чувствую, ты этого хочешь. Так приятно сжимаешься вокруг меня. Шарль кончает на подушку под ним, на долю секунды думая о том, что потом это будет ощущаться противно, но сейчас он слишком занят накатившим наслаждением, чтобы заботиться о таких пустяках. Плевать. Это один из самых лучших оргазмов в его жизни. И он становится еще лучше, когда Макс наваливается на него всем весом, громко простанывая на ухо, кончая внутри него. О. Мой. Бог. Леклер ловит себя на мысли, что уже хочет повторить это снова. Они оба неровно дышат, пока хотя бы один пытается прийти в себя. Первым это получается у Макса, поэтому он медленно выскальзывает из Шарля, получая ответное "ой", и ложится рядом. Спустя несколько минут Леклер начинает двигаться и поднимает голову, чтобы посмотреть на Макса. Пилот быков замечает, что дымка из его глаз уходит, уступая место стыду. Ну нет. Это не то, что должен чувствовать Шарль сейчас. - Уже хочешь сбежать? - Дай мне для начала в себя прийти, - отмахивается монегаск. Макс понимающе кивает. - Воды хочешь? - Не отказался бы. - Я принесу. Ферстаппен встает с кровати, выбрасывает презерватив в мусорку и открывает тот же шкаф, что и при входе сюда. В нем оказываются бутылки с водой, и он приносит одну из них Шарлю, заодно и подавая влажные салфетки, чтобы тот мог стереть с себя собственную сперму. Тот выглядит немного удивленным, но от комментариев воздерживается. Макс ложится обратно рядом, ждет, пока Леклер выпивает столько, сколько ему нужно, и тогда начинает: - Эм... Шарль... - Ммм? - отзывается тот с полным ртом воды. - Если тебе это нужно, можешь лечь на меня. Я не знаю, как ты относишься к aftercare, но для меня это норма. В общем... - Я понял. Спасибо. Шарль искренне радуется в душе этим словам. Он не любит, когда после секса его тут же бросают. Макс - душка. Когда он допивает воду и откладывает ее в сторону, он правда подбирается ближе к Максу и кладет голову ему на грудь. Тот тут же опускает на нее руку и начинает перебирать волосы. Шарль чувствует, как снова краснеет. - Я могу еще что-то для тебя сделать? - спрашивает Макс, улыбаясь жесту Леклера. - Ответить на вопрос. - Спрашивай что угодно. - Прямо что угодно? Вообще-то я хотел... то есть если я спрошу тебя про ваш новый болид ты мне все выложишь? - Боюсь, я знаю про него пока недостаточно много, чтобы слить тебе что-то очень важное, - смеется Макс. Разумеется, это ложь. Он прекрасно осведомлен о каждой детали RB19. Шарль это понимает и смеется в ответ. - Ладно, тогда... ты сказал, что ходишь в такие места, чтобы развеяться. Ты находишь подобное только здесь? - Что ты имеешь ввиду? - Ну... ты часто трахаешься с парнями вот так? - Достаточно. Во время отпуска точно. - А вне? - Иногда бывает. - С пилотами? Макс искренне удивляется этому вопросу. Зачем Шарль про это спрашивает? Ему просто любопытно? И вообще вопрос какой-то странный. Нелепый даже. - Нет. С коллегами я не сплю. Точнее, не спал до сегодняшнего дня. - Тогда почему я, Макс? Голландец долго думает, прежде чем ответить. Как бы получше выразиться... - А кто тебя не хочет, Шарль? Ты потрясающий. Почти идеальный. Мне кажется, половина твоих фанатов по уши в тебя влюблены и просто мечтают, чтобы либо ты их трахнул, либо они тебя. А я главный из них, помнишь? Леклер замирает. Отлично. Просто замечательно. Получается, Макс такой общительный и милый с ним в паддоке только потому, что хотел его трахнуть? Шарль тут же сбрасывает с себя остатки послеоргазменной неги, возвращаясь в реальность. И ощущает он себя сейчас в ней до предела отвратительно. Его хотели поиметь и поимели. Самое настоящее "simply lovely" от Макса Ферстаппена. - Окей, - наконец отвечает он, чтобы не слыть грубым. По той же причине он еще некоторое время лежит на Максе, делая вид, что все нормально. В какой-то момент он смотрит на часы на своей руке и говорит: - Уже поздно. Мне, наверное, пора. - Хорошо, - легко соглашается Макс. Ахуенно. Он еще и все это время хотел от него избавиться. Шарль встает и одевается. Макс все это время внимательно смотрит на него. Не то что бы он думал, что что-то не так, просто... как-то странно. Но приставать с расспросами он не собирается. - Что ж, - улыбается Леклер, закончив одеваться. - Полагаю, чемпионат твой. Для Ферстаппена эта улыбка становится сигналом о том, что все, вообще-то, нормально, и он надумал себе всякого. Поэтому он улыбается Шарлю в ответ и произносит: - Рад, что тебе понравилось. Леклер хмыкает. - До встречи тогда, - говорит он и выходит из комнаты, не дожидаясь ответа. И с полным непониманием того, что будет между ними с Максом в паддоке после этого. Ему точно стоит начать готовить себя к тому, что он только что остался без приятного собеседника. Ну, хотя бы секс и правда был отличным.