Ночная поездка

Это был один из тех дней, а точнее вечеров, когда им удалось выбраться на свидание. Потому что это плотное расписание иногда настолько душит, что приходится в перерывах урывать крохи времени, чтобы провести его вдвоём. А наедине и того сложнее. Понятные обстоятельства не позволяли посещать людные места, но это уже было привычно, и никто из них особо не переживал. Минхо поворачивал руль, чтобы завершить манёвр на дороге по пути за город. Они с Джисоном, который сидел рядом на пассажирском сиденье, часто выезжали куда-то подальше, потому что это те места, не считая дома, где они могли быть вдвоём. Да, дом – это абсолютно безопасный и комфортный вариант. Но сходить на прогулку — это просто классика для всех парочек. Свежий воздух, ночь, звёзды, шумные цикады, и поцелуи.. Много поцелуев. Дыхание одно на двоих. Идеально. Джисон был слегка сонный, наблюдал в окно за меняющимся пейзажами. А внутри таилось умиротворение. Он ни с кем себя не чувствует настолько спокойно, как с ним. Они уже ехали по прямой трассе, поэтому Минхо смог наконец-то откинуться на спинку сиденья, поменять руку на руле с правой на левую, чтобы протянуть свободную к младшему и переплести с ним пальцы. Рука того оказалась чуть прохладная. — Замёрз? Может, закрыть окно? На что Хан ему только отрицательно махнул головой, столкнувшись с ним взглядом. — Мне нравится свежий воздух, к тому же ты меня греешь, — и следом показательно поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони. Минхо удовлетворил такой ответ, но всё же слегка поднял стекло, совсем немного. Был конец весны, и преимущественно тёплая погода, но вечерами температура ощутимо опускалась. Но это не то, что заботило их сейчас. В машине было достаточно тихо, только на фоне играл их любимый плейлист с японскими балладами. Им не нужно было говорить, сейчас они просто наслаждались друг другом. Атмосфера сама была говорящей, она всегда такая искренняя между ними, особенно ночью. В ней не было недосказанности. Скорее будто витало что-то сладкое. Нет, это не совсем про ароматизатор в машине, а скорее что-то неосязаемое, но это чувствовали оба. Сладкое, смешанное с запахом космеи — травянисто-свежее, напоминающее луговые травы. То что особенно хорошо раскрывается на солнце, в хорошую погоду. Кажется, так пахла их любовь. А может, это просто были запахи природы, слышные вдалеке от города, из окна машины. Кто знает.. Минхо планировал отвезти его в одно место, где с небольшой возвышенности открывался очень красивый вид, не было людей и благодаря отсутствию построек очень хорошо видны звёзды. Вскоре машину стали припарковывать на окраине. Он отключал коробку передач, ставил машину на ручник — и заметил, что с него не сводят взгляда. Буквально гипнотизируют. Но непонятно, зачем Джисон так делает, если старший уже давно в его плену и без гипноза. Он внимательно следил за его длинными ресницами, огибал взглядом любимый скульптурный нос, но в конце концов остановился на губах, которые сейчас что-то ему говорят. — Что? — Смотрю… — На что смотришь? — Да так, вид красивый просто, — и немного смешная попытка держать улыбку, пока он говорит своему парню какие-то глупости с серьёзным лицом. На что Минхо, как всегда, смутился. Не только же ему всегда дразнить и вгонять в краску. Но то, что они без ума друг от друга — точно самая милая вещь на свете. Как и они сами. — Вообще-то он немного в другой стороне, — лицо Джисона поворачивают с нажимом за подбородок в сторону окна. Но тот, не ожидая ни секунды, вернул голову в нужное положение, а глаза — к любимому. — Не-а. Здесь намного лучше, аж дух захватывает… — Ты так думаешь? — хитрая и довольная ухмылка. — Ага. Этот забавный диалог — что-то совершенно привычное для парочек, на грани флирта. Когда оба понимают, что несут чушь, но обоим это до чертиков нравится. Несерьезное перебрасывание фразочками, часто с двойным подтекстом и сверкающими глазами, либо вовсе бессмысленное. Что в конце концов заканчивалось либо смехом, закатывающимися глазами сквозь улыбку или поцелуями. Кстати о них. Джисон в расслабленном положении почти полулежал на кресле, не сводя взгляда с губ, о которых мечтал весь день. Он продолжал играть в эту игру в гляделки, проверяя, кто же сдастся первым. Интересный момент, потому что Минхо вообще-то уже расплавился, как мороженое на солнце. Которое начинало таять и наклоняться в сторону. Туда, куда тянул его этот взгляд. Почему его ещё не съели? Сущая несправедливость. Эта немая борьба с их притяжением, в которой они всегда с удовольствием проигрывали. Как и сейчас. Когда Минхо стёр пространство между ними, Джисону только и оставалось слегка податься вперёд, приподняв голову. Он и сделал. И поцеловал. Мурашки побежали от шеи вниз по спине. Невероятно приятно, когда близость можно чувствовать на физическом уровне. Без каких-либо слов, взглядов — то, чем обычно им приходилось общаться на людях. Теперь это всё не нужно, когда они могут чувствовать друг друга губами. И это ощущается настолько правильно, до мелких покалываний где-то в области груди. Теперь можно говорить на совершенно другом языке, ведь никто больше не видит. Кажется, хорошо, что стёкла в машине были затонированы. Потому что температура воздуха в машине накалялась, а будь там кто-то рядом — обязательно попросил бы открыть окно. Или вообще не смог бы находиться внутри. Напряжение росло, когда губы стали влажными, а поцелуи — глубокими. Но расстояние между ними всё ещё мешало — абсолютно незаконно. Нехотя отстранившись, Минхо решил исправить это безобразие одной фразой. — Иди ко мне. И, откинувшись обратно на своё кресло, следом скользнул пальцами по кнопке на панели, чтобы отодвинуть сиденье немного назад. Хан не думал ни секунды, перекинув ногу, сразу оказался на коленях. Но не спешил продолжать начатое. — А как же звезды? — Джисон скорее издевался, чем действительно хотел прерваться. — Мне хватит и одной. Этот комплимент взрывается внутри младшего сотнями маленьких фейерверков. И в такие моменты реакция всегда была одинаковой. Он шлёпает Минхо по плечу ладонью и хрипло смеётся от нехватки воздуха. Так он обычно пытался справиться со смущением, которое смешивалось с неподдельным счастьем. Его любят. Уже давно. Так сильно. И это до ужаса взаимно. Он даже не мог найти, что ответить, просто бегал своими глазами по его лицу, тяжело дышал и как будто не верил. Но вот он — взгляд, который ждёт ответа, смотрит на него. В нём нет никаких сомнений, загадок, вопросов. Там полно обожания, искренности и желания. Руки Джисона, что лежали на груди Минхо, стали ползти вверх, чтобы обогнуть шею и слегка схватить за загривок. И затем шёпотом подытожить: — Невыносимый… В ответ ему только беспощадная улыбка. Терпеть это было невозможно. Оттого резко прильнул к чужим губам, избавив их от этого диалога. Который можно продолжать вечно, и им ни за что не надоест. Сейчас горячие руки на тонкой талии были интереснее всяких разговоров. Те через пару секунд оказались под футболкой, согревая медовую кожу. Как будто она и так не горит. Пальцы ласково щекотали рёбра, дыхание прерывалось и смешивалось. Они то ли делились им, помогая дышать, то ли пытались украсть каждый вдох. На фоне очередная баллада из их общего плейлиста сменилась на другую, но никто не обратил на это внимания. Их языки изучали друг друга с обожанием и дикой жадностью. Насытиться никогда не получалось — всегда было мало. Особенно в загруженные дни, когда часами могли смотреть друг на друга, быть на расстоянии вытянутой руки, без возможности прикоснуться. Возможно, это один из факторов, который поддерживал огонь в их отношениях. Они сами понимали, что запретный плод всегда самый сладкий. Теперь атмосфера с запахом романтичного цветка стала плотнее. Это всё ещё она. Но сейчас это больше похоже на шоколадную космею. Её аромат напоминает шоколад с оттенком ванили, с лёгкой карамельной сладостью. Она такая же тягучая, как напряжение между ними. При этом была такого же насыщенного красного цвета, олицетворяя всепоглощающую страсть между ними. Бёдра Джисона в это время покачивались, создавая трение. Футболку с него почти сняли, она уже была где-то над грудью, открывая вид на сексуальную татуировку и сводила с ума. Хотя, если быть честным с самим собой, Минхо до сих пор не мог решить, какая из них нравится ему больше с тех пор, как тот их набил. Та надпись, что занимала весь бок, уходя на соблазнительное бедро. Которая всегда завлекала, когда младший ходил в одних штанах или боксёрах по дому. Вызывала жуткое любопытство увидеть фразу «блистательная жизнь» полностью. Любоваться хотелось бесконечно. Или та, что была на груди: цитата и символичный компас, указывающий путь. Но рядом с Джисоном он был уверен, что ему безразлично, куда они будут направляться. Пока они идут рядом, сплетённые красной нитью, всё остальное будет казаться сущим пустяком. Ведь значение имеет нечто другое.