Маргаритки

В волосах Алекса маргаритки. В сердце — тоже. На груди самый большой цветок, и он вянет, лепестки чернеют и опадают, принося боль носителю. Ал безответно влюблён уже два года. Ал каждую ночь умирает от раздирающего лёгкие кашля с горьким, из-за цветов, привкусом. Ал терпеть не может маргаритки... *** Сегодня выпускной, а значит, последняя возможность пригласить Бэдвина Бэккера, звезду всей школы, хотя бы на танец, что уж говорить про свидание. Алекс волнуется, сильно. От этого зависит его самооценка и гордость. Чтобы хоть как-то понравится объекту своих симпатий, Ал надевает вечернее платье, которое специально шилось на заказ. Волосы собраны всевозможными шпильками-заколками-невидимками в трудную причёску, покрытую лаком, дабы не развалилась. Туфли немного жмут, да и на каблуке, но это кожа, она должна сесть по ноге. Главное — выглядеть презентабельно и так, чтобы понравится Бэдвину. Алекс вздыхает, глядя на себя в зеркало, а потом заходится приступом кашля. Нет, так жить невозможно. Слишком больно... Чёртовы маргаритки! Чёртовы чувства! Почему из 8 миллиардов людей, что живут на планете, только 10% имеют подобный врождённый эффект?! Почему именно Алекс входит в эти пресловутые 10%?! Кашель стихает, и Ал может наконец протереть глаза от слёз. Его совсем не удивляет то, что зеркало, пол и даже немного платье в крови и лепестках. Он быстро приводит в порядок волосы (заправляя несколько сбившихся прядок), зеркало (всегда лежащей на подобные случаи здесь же тряпкой) и идёт в ванную, дабы застирать от крови платье. Оно должно быстро высохнуть, но Алекс всё равно волнуется и даже чуть ли не срывается в истерику, но вовремя вспоминает, что от слёз покраснеет лицо, а замазать его нечем. Вдох-выдох. Ещё пару раз. Остаётся час до сбора выпускников, и Ал начинает переживать. Что, если он не понравится Бэдвину? Что, если с ним не удастся потанцевать? Что, если снова начнётся этот грёбанный кашель?! В детстве мальчик был очень любопытным, поэтому, когда увидел, что на улице какая-то девушка, лет пятнадцати, зашлась сильнейшим кашлем с кровью и странными цветами, сразу спросил у мамы, что это значит. — Видимо, эта девушка влюблена, и на её чувства не отвечают, — с какой-то жалостью ответила тогда мама, подхватывая ребёнка на руки и скорее уводя с этого места. — Но почему ей тогда не перестать любить? -- спросил, глядя на маму наивными глазами, Ал. — К сожалению, — женщина поцеловала его в лоб, вздохнув, — такие люди любят раз в жизни... И он либо удачный, либо... Тогда мальчик не стал спрашивать, что таилось под вторым либо. Он сам понимал, что это значит, ведь был умным. Тогда он не знал, что эта болезнь просыпается, когда влюбляешься. До последнего не знал... *** Пару лет назад, когда парню только исполнилось 16, к ним в школу перевёлся юноша с другого города. В тот же день все узнали как зовут этого новенького, с какого он города, по каким причинам перевёлся и многое-многое другое. Причина была проста -- Бэдвин Бэккер (а именно так его звали) был безмерно красив. Он сразу же стал предметом воздыханий почти всей школы, не исключая и парней. Тогда-то Алекс и понял, что с ним что-то не так... Первый приступ случился на уроке литературы, когда Ал читал какое-то стихотворение. Сначала всё было хорошо, но потом вместо слова вылетел хрип, за ним -- ещё. И ещё, и ещё, пока парень не закашлял, а на его ладонь не легли лепестки маргаритки. Тогда его отпустили с уроков в связи с самочувствием, но он никак не мог поверить, что действительно влюбился, а не просто... Заинтересовался... *** Этот час прошёл довольно-таки незаметно, поэтому, взяв небольшой рюкзачок, парень вышел из дома, направляясь к заказанному заранее такси. Конечно, он мог бы доехать и на общественном транспорте, но тогда был шанс того, что ему испортят подол платья, чего не хотелось допускать. Присев на переднее сидение и пристегнувшись, Ал откинулся назад, прикрыв глаза, дабы немного расслабиться, но назойливая музыка в машине мешала успокоению, так что к школе он подъехал ещё более нервный. Расплатившись с таксистом, парень вышел из машины и быстро направился к школе, краем глаза замечая, что Бэдвин и его компания уже здесь, курят за углом, наверняка обсуждая свои похождения на девчонок потока. Как обычно. От этих мыслей в груди Алекса что-то сжалось, но вырваться кашлю он не мог позволить, поэтому, достав бутылочку с водой, быстро сделал глоток, что не сильно помогло, и забежал по ступенькам в здание, не замечая насмешливого взгляда вслед. *** Бэдвин давно заметил это голубое недоразумение, что постоянно пахло маргаритками и следило за ним. Не было ни дня, чтобы Бэд не почувствовал спиной, затылком, рукой, да чем угодно, его взгляд. Это неимоверно раздражало. С самого первого дня пребывания в школе. Парень даже успел пару раз пожалеть о том, что перевёлся, но продолжал терпеть. И вот, наконец, последний день с этой занозой. Бэд был счастлив как никогда. — Слышь, — окликнул его один из дружков, из-за чего Бэккеру пришлось перевести взгляд с исчезающей за дверьми школы спины Алекса, на него, — а давай поспорим, а? На сотню баксов? — Суть спора? — Бэд, хмыкнув, сложил руки на груди, уверенно вскинув голову и удивлённо подняв бровь: все в школе знали, что он не проигрывает. Но тем же лучше, заработать пять сотен баксов за раз... Неплохо, неплохо. — Да всё просто, — поддержал второй. Видимо, они напару и придумывали спор. — Тебе нужно до конца вечера делать вид, что по уши втрескался в твоего голубого воздыхателя. Пять часов, и пять сотен баксов твои. Иначе отдаёшь каждому из нас такую же сумму. По рукам? — парень прищурил глаза, ехидно протягивая руку. Но Бэдвин Бэккер был бы не собой, если бы не согласился на пари... Итак, всего пять часов. Не так уж и много. *** Когда к Алексу подошёл сначала один из дружков Бэдвина, потом второй, третий, он несколько насторожился. Зачем он им, если есть куча других девушек и парней? И только Ал хотел задать этот вопрос окружавшей его куче, как кто-то вытащил его за руку из круга, обнимая за плечи и буквально рыча: — А ну, кыш от него! Он сегодня со мной! — Алекс замер, боясь поверить услышанному. Этот голос он узнал бы и во сне. Да даже если бы его в программах измерили, парень бы узнал его. Голос, в обладателя которого он, Ал, влюблён настолько, что заходится кашлем с привкусом цветов. Зажмурившись и до конца не веря в происходящее, Ал ущипнул себя за руку, дабы проверить, не сон ли это. И нет, это было не сон, была реальность. И в этой самой реальности предмет его любви до слёз, сам Бэдвин Бэккер, целовал его, Алекса, в ущипленное место. Парень даже задохнулся от восторга, резко распахнув глаза. — Ты прости их, — мягко улыбнувшись, прошептал Бэд, проводя тыльной стороной ладони по щеке замеревшего парня напротив. — Они всегда были идиотами. Но ты сегодня со мной, так что не позволю никому тебя обжать, солнце. И это было настолько искренне, настолько хотелось верить в его слова, что Ал чуть не расплакался от счастья, прижимаясь к Бэду, который, обняв того за талию, брезгливо поморщился, закатив глаза. Этот жест не остался незамеченным для его друзей, один из которых ехидно улыбнулся и показал на наручные часы и по слогам говоря: "слабак!" Оторвавшись от возлюбленного, Ал застенчиво улыбнулся и, поправив выбившуюся прядь волос, потупил взгляд. Бэд на это вскинул бровь и, взяв краснеющего парня под локоток, прошёл в актовый зал, обустроенный под празднество. Со всех сторон раздавалась подвижная музыка, по стенам стояли столы с закусками и напитками, рядом с ними стояли стулья, а около сцены разместился фотограф. Сама сцена была украшена гирлянами, ленточками и шарами. В общем, атмосфера праздника была на высоте. Ал, восторженно разглядывая зал, отпустил руку Бэда и отправился к столам с закусками и напитками. Жутко хотелось смочить горло, а вода осталась в рюкзаке, который парень так неосмотрительно сдал вместе с верхней одеждой. Проводив его презрительным взглядом, Бэд направился к противоположному углу, где расположились его дружки, один из которых, сложив руки на груди, всё так же ехидно улыбался. — Ну что, Бэккер, сбежал? — елейным голоском проговорил он, уже чуя, как получает на руки полсотни баксов. — Пф, что ты? — рассмеялся Бэд, хватая со стола стаканчик с пушнем и выпивая его за раз. — Это было даже проще, чем я думал. Оказывается, парнишка вообще по уши в меня втрескался. От счастья, что я с ним заговорил, чуть не разревелся, прикиньте! Парни рассмеялись, комментируя поведение "голубого". Каждый посчитал своим долгом отпустить в его счёт парочку пошлых шуток, каждая остроумнее другой. И только один не шутил, а недовольно хмурился. А как же: он ведь упускает возможность заработать. Только сейчас парнишка понял, что всё, что говорили об умении Бэда выигрывать споры, -- было правдой. Зря он связался с этим... Этим... Да его даже назвать никак нельзя было — ничего не приходило на ум. А в это время зажигательную музыку сменила более мягкая, плавная. Объявили медленный танец, поэтому Бэду, нехотя, пришлось пойти на поиски Алекса, который, впрочем, быстро нашёлся в тени одной из колон зала. Подойдя к нему, парень обворожительно улыбнулся и протянул руку. — Милый Алекс, можно ли украсть ваш первый медленный танец? — Ал залился краской и отвёл взгляд, впрочем, протягивая в ответ и слабо давая согласие. В тот же момент он был утянут чуть ли не в центр зала. Руки возлюбленного мягко легли на талию, а сам Ал обнял его шею, уткнувшись носом в плечо и вдыхая так полюбившийся аромат. — Знаешь, — внезапно начал Бэдвин, из-за чего Алу пришлось вскинуть голову, — я давно хотел тебе признаться... Ох, что это? — парень удивлённо посмотрел на волосы Алекса, аккуратно доставая из них несколько лепестков маргаритки. — Эт-то просто у-украшен-ние! — воскликнул Ал, тут же прекращая танец и отходя на пару шагов назад, благо, музыка вновь сменилась, и теперь играла какая-то современная попса. Бэд ещё более удивлённо посмотрел на вынужденного партнёра но ничего не сказал, пожав плечами и предложив немного отдохнуть. Ал поддержал идею и, заметно успокоившись, прошёл к стульям, садясь на один из них. В таком виде и прошли все пять часов: они сидели, общаясь, а когда объявляли медленный танец, иногда танцевали. И Ал буквально весь светился от радости, что у него вышло потанцевать с самим Бэккером, звездой школы. А вот Бэд изрядно устал притворяться и с восторгом слушать дурацкие рассказы Ала. Тот оказался не просто занозой, а незатыкаемой занозой, что бесило в сотню раз больше. И вот, объявляют последний, белый танец. Смущаясь, Алекс предлагает Бэдвину выйти и станцевать его уже на улице, ведь туда тоже вынесли колонки как раз для тех, кому надоело торчать в зале. Бэд согласился, взглядом находя своих парней и показывая им на выход из зала. Те, понятливо кивнув, тенью проследовали за парой. Оставшись, как он думал, наедине, Алекс взял в грудь побольше воздуха и, посмотрев в глаза Бэда, тихо произнёс: — Я знаю, это, может, и неожиданно, но... Это мой последний шанс признаться... Бэд, ты мне нравится. Нет, даже не так, я люблю тебя, — Ал прикусил губу в ожидании ответа. Зажмурился, а когда открыл глаза, наткнулся на насмешливый взгляд серой пары глаз. Сейчас там нельзя было разглядеть тепла, нежности и ласки, что скользили во взгляде Бэдвина весь вечер, только холод и насмешку. Но лицо всё так же выражало нежность. Ал даже поразился умению Бэда держать так лицо... Вновь зажмурился, выдохнул, открыл глаза... Снова нежность, любовь, забота... — Милый... Знаешь... Ты ведь тоже мне не безразличен... — Бэд хотел сказать ему ещё что-то, но его перебил тихий и уверенный шёпот: — Ты лжёшь. Дружки, встав за спиной своего главаря, удивлённо посмотрели на мальчишку, что сейчас так явно сомневался в хорошо сыгранных чувствах Бэдвина. Да даже они, его друзья, немного поверили, что чувства настоящие. — Нет, милый, что ты? — воскликнул Бэд, меняясь в лице. — Я люблю тебя! — ехидно пропел он, глядя на то, как дёргается парень напротив. — Что, думал, раз я проявил заботу, так всё, хэппи энд? А вот ничего подобного! Знаешь, как ты достал меня за эти два года?! Да меня тошнит от одного твоего присутствия! Ты даже пахнешь совсем дебильно — цветочками. Надеюсь, я больше с тобой не пересекусь! Парни, уходим. С вас по две сотки, — услышав это, Ал вскинулся, мокрыми от слёз глазами смотря в спину развернувшегося Бэда. Его использовали... Он был игрушкой... Его снова обманули... — Я задолбался прикидываться влюблённым дураком, так что не удивляйтесь. Счастливо оставаться, голубой идиот! — и, смеясь, ушёл обратно в зал. Алекс, как стоял, так и упал, впадая в истерику. Его использовали! Игрались! Он никому не нужен! Дурацкая влюблённость, дурацкие маргаритки! И в этот же момент парень зашёлся кашлем, чувствуя, как в груди всё переворачивается и ломается. Как цветы заполняют его лёгкие, обвивают стеблями сердце, ломают рёбра, раздирают кожу. Алекс хотел закричать, но всё, на что он был способен, — на кашель. Непрерывный кашель с привкусом цветов... Маргариток...