Utsikt

Поход за кофе оказался на удивление легким: Лиса была живой, ироничной и чертовски обаятельной. Дженни поймала себя на том, что реальная Лиса, с её низким смехом и привычкой щуриться от солнца, нравится ей гораздо больше, чем просто безмолвный силуэт в окне. Тема блондинки и той ночи повисла в воздухе невидимым туманом — они обе предпочли сделать вид, будто ничего не произошло, но в их редких совместных прогулках за кофе появилось новое, тягучее напряжение. Дженни ловила себя на том, что Лиса в реальности была еще опаснее: её манера слушать, чуть наклонив голову, и то, как она невзначай касалась плеча Дженни, переходя дорогу, лишали сна. Но дома, за защитным стеклом, игра продолжалась по старым правилам. В субботу солнце наконец пробилось сквозь низкие облака, заливая террасы ярким, почти ослепительным светом. Дженни знала, что Лиса не одна — она видела мелькание светлых волос в глубине соседней кухни. Внутри неё шевельнулось что-то колючее, заставившее выбрать для утренней йоги комплект, который она обычно не надевая считая что он слишком вызывающий. Глубокого винного цвета крошечные шорты, больше напоминающие белье, и топ с глубоким вырезом, который едва удерживал грудь. Она вышла на балкон, стараясь не смотреть вниз. Свежий ветер с фьорда остужал кожу, но Дженни чувствовала себя так, словно стояла в центре освещенной сцены. Разогрев был медленным. Дженни намеренно выбрала позиции, требующие предельной концентрации и плавности. Она начала с Марджариасаны (позы кошки), медленно прогибая и выгибая спину. В этом движении не было пошлости, лишь естественная грация тела, но каждый изгиб её позвоночника был виден как на ладони. Она знала, что они там. У края зрения маячил знакомый балкон из светлого дерева. Лиса стояла у перил, прижимая к губам чашку, а блондинка, облокотившись рядом, что-то оживленно рассказывала, жестикулируя. Но в какой-то момент разговор внизу затих. Дженни плавно перетекла в Уттхита Триконасану (позу треугольника). Одна рука устремилась к небу, вторая коснулась щиколотки. Это положение открывало линию её талии и шеи, подставляя солнечным лучам самую нежную кожу. Дженни закрыла глаза, делая вид, что полностью погружена в практику, но слух обострился: она уловила щелчок зажигалки снизу. Лиса закурила. Переход в Халасану (позу плуга) был самым рискованным. Дженни легла на коврик и медленно перенесла прямые ноги за голову. Её бедра оказались высоко подняты, а короткие шорты натянулись, обнажая стройные линии ног. Это была позиция абсолютной уязвимости и в то же время — скрытой силы. Она задержалась так на несколько секунд. Тишина внизу стала почти осязаемой. Дженни чувствовала на себе взгляд Лисы — он не был мимолетным. Это был тяжелый, изучающий взор человека, который забыл о собеседнике рядом, о сигарете в руке и о приличиях. Блондинка что-то спросила, её голос прозвучал резко в утренней тишине, но Лиса ответила лишь коротким, сухим «мгм», не поворачивая головы. Почувствовав этот жаркий интерес, Дженни решила идти до конца. Она плавно перешла в Адхо Мукха Шванасану (позу собаки мордой вниз). Стоя на прямых руках и ногах, она намеренно прогнулась в пояснице, выставляя бедра и демонстрируя идеальную линию своего тела. Шорты едва прикрывали ягодицы, и Дженни кожей чувствовала, как взгляд Лисы буквально прожигает в ней дыру. Затем последовал плавный переход в Эка Пада Раджакапотасану (позу голубя). Дженни опустилась на коврик, вытягивая одну ногу назад, а другую сгибая перед собой. Она глубоко прогнулась назад, запрокидывая голову так, что её длинные волосы коснулись поясницы. Её грудь вздымалась от частого дыхания, а топ натянулся до предела. Она намеренно задержалась в этой позе, медленно проведя ладонью по своей шее и ключицам, подставляя тело солнцу и взгляду той, что была внизу. Завершая практику, Дженни медленно поднялась в Врикшасану (позу дерева). Она стояла идеально ровно, сложив ладони у груди. Её взгляд «случайно» соскользнул вниз и встретился с глазами Лисы. Лиса стояла неподвижно. Сигаретный дым медленно окутывал её лицо, но взгляд оставался острым и лишенным всякого смущения. Она не улыбалась. Лиса стояла неподвижно, и в её взгляде читалось нечто большее, чем простое любопытство — это было властное, почти собственническое изучение. Но стоило Дженни на мгновение задержать на ней ответный взор, как тишину утра нарушил посторонний звук. — Знаешь, я каждое утро гадаю, когда ты выйдешь на балкон. Сегодня это было чертовски красивое зрелище. Дженни вздрогнула и повернула голову. На соседнем балконе Лисы, стоял парень. Он, судя по всему, был там с самого начала, расслабленно опершись на перила с чашкой дымящегося кофе. Его взгляд скользил по фигуре Дженни так же бесстыдно, как и взгляд Лисы, но в нём была легкость, которая сейчас сработала как детонатор. Лиса стояла неподвижно, и в её взгляде читалось нечто большее, чем простое любопытство — это было властное, почти собственническое изучение. Но стоило Дженни на мгновение задержать на ней ответный взор, как тишину утра нарушил посторонний звук. — Знаешь, я каждое утро гадаю, когда ты выйдешь на балкон. Сегодня это было чертовски красивое зрелище. Дженни вздрогнула и повернула голову. На соседнем балконе — того же этажа, что и у неё, но в соседней секции — стоял парень. Он, судя по всему, был там с самого начала, расслабленно опершись на перила с чашкой дымящегося кофе. Его взгляд скользил по фигуре Дженни так же бесстыдно, как и взгляд Лисы, но в нём была легкость, которая сейчас сработала как детонатор. Дженни краем глаза заметила, как изменилась Лиса. Её пальцы, сжимавшие деревянный поручень, побелели в суставах, а лицо окончательно закаменело. Дым от забытой сигареты медленно тянулся к потолку террасы, пока Лиса переводила потемневший взгляд с Дженни на незваного собеседника. Блондинка рядом с ней что-то щебетала, пытаясь вернуть внимание подруги, но Лиса её просто не слышала. В её позе теперь сквозила чистая, неразбавленная ревность — та самая, что рождается из осознания, что на твое тайное сокровище претендует кто-то еще. Поняв правила этой новой игры, Дженни почувствовала прилив азарта. Она мягко улыбнулась парню, поправляя лямку топа, которая «случайно» съехала с плеча. — Не знала, что у моей утренней рутины столько зрителей, — голос Дженни прозвучал мелодично, отчетливо долетая до нижнего этажа через узкую пропасть между домами. — Поверь, за такое выступление я бы начал платить за подписку, — парень усмехнулся, явно довольный тем, что его заметили. — Я Маркус, кстати. Мы соседи уже пару месяцев, а я только сейчас решился заговорить. Дженни видела, как Лиса внизу сделала резкий вдох. Та блондинка наконец замолчала, почувствовав исходящую от Лисы вибрацию гнева. Лиса больше не скрывала своего состояния: она смотрела на Дженни в упор, и в этом взгляде был приказ немедленно прекратить этот фарс. — Приятно познакомиться, Маркус. Я Дженни, — она одарила его самой очаровательной из своих улыбок, намеренно игнорируя бурю, бушующую этажом ниже. — У тебя отличный вид. — Намного лучше, чем я ожидал, когда покупал эту квартиру, — подмигнул он, делая глоток кофе и продолжая открыто любоваться её ногами. — К сожалению, мне пора бежать, — Дженни театрально вздохнула, взглянув на свои спортивные часы. — Работа не ждет, проект горит. Была рада короткой беседе, Маркус. Хорошего дня. — До завтра, Дженни? — с надеждой в голосе спросил парень. — Посмотрим, — бросила она через плечо, уже сворачивая коврик. Перед тем как зайти в дом, она на долю секунды задержала взгляд на Лисе. Та не шевельнулась. Блондинка пыталась утянуть её в квартиру, но Лиса стояла как вкопанная, провожая Дженни взглядом, в котором читалось обещание: мы об этом еще поговорим. Дженни закрыла за собой стеклянную дверь, чувствуя, как внутри всё дрожит от адреналина. Она знала, что сегодня на работе не сможет думать ни о чем, кроме того, как Лиса сжимала эти перила. Теперь это была не просто игра окон. Это была война за территорию. После того утра, когда Маркус вслух произнес то, что Лиса лишь безмолвно кричала своим взглядом, правила игры изменились. Дистанция в семь метров между их панорамными окнами превратилась в заряженное электричеством поле битвы. Следующие несколько недель превратились в изысканную, сводящую с ума пытку. Для Дженни каждый возврат домой с работы превращался в выход на сцену, поднимаясь домой она уже знала, какой спектакль разыграет сегодня. Войдя в квартиру, она не зажигала верхний свет. Вместо этого включала лишь приглушенную подсветку в гардеробной, расположенной прямо у окна. Словно «забыв» о прозрачности стен, Дженни медленно стягивала с себя деловую одежду. Она знала, что внизу, за стеклом, Лиса застыла, провожая взглядом каждое движение её рук, как шелк блузки соскальзывает с плеч, обнажая кожу. Дженни могла подолгу стоять в одном нижнем белье, делая вид, что выбирает домашний комплект, а на деле — даря Лисе каждый изгиб своего тела. Градус напряжения рос с каждым днем. Дженни перенесла свой столик для макияжа ближе к окну. Теперь по утрам она красила губы, глядя не в зеркало, а прямо в окна Лисы. Она медленно обводила контур помадой винного цвета, зная, что Лиса видит каждое движение её губ. Лиса приняла вызов. Её ответы были еще более провокационными. Она начала выходить на свой балкон из светлого дерева в одном лишь коротком шелковом халате, который едва прикрывал бедра. Лиса демонстративно курила, выпуская дым в сторону окон Дженни, и её взгляд при этом был тяжелым, собственническим. Иногда она медленно, дразняще проводила ладонью по перилам, зеркально повторяя движения Дженни во время той самой йоги, и этот жест был полон недвусмысленного вожделения. Вечерами Лиса могла часами сидеть у своего окна с бокалом виски, не зажигая свет. Дженни видела лишь силуэт, но этот силуэт транслировал такую мощную волну желания, что Дженни приходилось прилагать усилия, чтобы не подойти к стеклу и не прижаться к нему всем телом. Они ласкали себя, представляя, что эти семь метров воздуха преодолены, и они поглощают друг друга, доходя до пика одновременно, разделенные, но связанные этой безмолвной, стеклянной страстью. Они выучили расписания друг друга до минуты. Дженни знала, когда Лиса уходит на пробежку, и намеренно выходила на балкон в провокационном топе, чтобы Лиса видела её, возвращаясь. Лиса же выучила, когда Дженни заваривает утренний чай, и в это время могла танцевать у своего окна, не заботясь о том, что на ней почти нет одежды. Переломный момент наступил в четверг. Дженни, уставшая после сложного проекта, вернулась домой поздно. Бросив ключи, она первым делом взглянула вниз. В окне Лисы мелькнул знакомый силуэт блондинки — они о чем-то спорили, и Лиса выглядела раздраженной, нервно расхаживая по кухне. В груди Дженни вспыхнуло холодное, обжигающее пламя ревности. Ответная мера созрела мгновенно. Она достала телефон и пригласила Маркуса на ужин.