Ледяное сердце

По небольшому, но богато украшенному помещению тихо разливается звук щёлканья мандибул. Коцит сидел на диване погрузившись в свои мысли, медленно переводя взгляд между магическими светильниками, встроенными в потолок и стены комнаты. Его массивное тело, покрытое хитиновым панцирем, устало ссутулилось под весом внутренних чувств. Под морозной бронёй клокотала буря, которую он не мог позволить себе выпустить наружу. Эти чувства не возникли внезапно, а долго, но очень крепко прорастали в ледяном сердце стража. Фасеточные глаза, привыкшие следить только за отсветами вражеского оружия не могли оторваться от плавных движений демона. Только после перемещения великой гробницы Назарик в новый мир Коцит впервые обратил внимание на эту утончённость, даже голос Демиурга был бархатистым, глубоким, лишённым резких нот. Воин испытал нечто, что его примитивный разум не мог классифицировать. Демиург только что ушёл. Как всегда, он оставил после себя лёгкий запах серы и чернил, а в воздухе ещё витали отголоски его спокойного голоса. Страж седьмого этажа, как обычно, улыбался своей фирменной, чуть хищной улыбкой, поправлял очки и излагал план с такой элегантностью, что Коцит невольно ловил каждое слово. "Он идеален" - подумал , сжимая свои огромные кисти так сильно, что хитиновые суставы захрустели от напряжения. "Умён. Красив в своей демонической утончённости. В нём сочетается острый ум и непревзойдённая сила..." Для голема, запрограммированного только для защиты гробницы, понятие "красоты" было чуждым и опасным, но только это слово приходило в голову инсектоида, когда он смотрел на прямую спину Архидьявола. Он вспомнил, как несколько минут назад Демиург случайно коснулся его руки, передавая свиток с картами. Это было мимолётно, но холодную кожу прикосновение обожгло словно раскалённое клеймо. Физиология Коцита была устроена иначе: кровь была густой и ледяной, а нервные окончания адаптированы к вечному холоду его уровня, но от этого прикосновения по его экзоскелету пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с температурой воздуха и тела. Сердце, если у него вообще было что-то подобное, под слоями бронированной плоти забилось чаще, нарушая привычный ритм вечной мерзлоты. Он хотел сказать. Повернуться всем своим телом и дать понять, что он видит в Демиурге не просто коллегу и собутыльника в баре на 9 этаже... Вот только слова застряли в горле. Разум Коцита был скован дисциплиной крепче, чем льдом, нельзя было нарушать хрупкую идиллию между товарищами. Коцит закрыл свои многочисленные глаза, чувствуя тяжесть своего молчания. "Если я скажу… Всё изменится. Доверие между нами словно сталь, выкованная в боях за Господина Айнза. Оно чиста. Надёжна. Я не хочу это потерять" - пронеслось у воителя в голове. Он представил реакцию Демиурга: тот бы не рассмеялся - это было ниже его достоинства демона-палача и учёного. Его глаза за стёклами очков стали бы непроницаемыми, как обсидиан. А затем он бы проанализировал ситуацию с холодной точностью стратега. "Коцит" - сказал бы он своим строгим голосом, лишённым тепла. "Твои эмоции иррациональны. Они нарушают протоколы взаимодействия и создают риск для эффективности Назарика". И это было бы хуже любого крика или удара мечом. Демиург всегда так рационален. Он не позволит эмоциям разрушить порядок Назарика. Он пожертвует личным ради великого замысла Господина без колебаний и сожалений. "Я.. Я не могу рисковать" Из коридора донеслись шаги - лёгкие, почти бесшумные. Коцит мгновенно выпрямился во весь свой исполинский рост, вернув лицу привычное суровое выражение. Он усилил свою ауру холода, чтобы скрыть жар в груди под привычной коркой инея. Дверь открылась со знакомым скрипом петель (скрип раздражал Демиурга, но Коцит находил в этом звуке странное утешение), и вошёл Демиург - с лёгкой улыбкой на бледных губах, держа в руках новый свиток с пометками, написанными магическими чернилами. "Коцит, только поступили изменения по поводу флангового манёвра в плане "Якорь". Ты не против, если мы ещё раз обсудим?" - спросил он мягко, почти тепло. Коцит просто кивнул, не доверяя своему голосу. Он смотрел на демона всеми фасетками своих глаз и чувствовал одновременно два противоположных процесса: как внутри тает лёд его сущности и как панцирь покрывается новым слоем инея от усилия сдержать себя. Всё - таки захотев ответить инсектоид выдавил из себя: "Конечно, Демиург. Я…" Слова прозвучали глухо даже для его собственных слуховых рецепторов. Демиург улыбнулся шире, прищурив глаза. Коциту оставалось только надеяться на то, что расовые отличия сыграют свою роль и демон не подозревал о буре внутри ледяного гиганта. .... После повторного совещания инсектоид отправился на дежурство в деревню ящеролюдов. Секрет жёг его изнутри сильнее любого адского пламени или кислоты. Его мысли никогда не увидят света, навсегда погребённые глубоко в сердце. Да и надеяться на ответные чувства не хотелось, возможная потеря расположения столь близкого сердцу существа пугала Коцита, доверие было дороже собственного счастья. Даже если молчание означало вечно сражаться с самым трудным врагом - самим собой, страж продолжит утягивать свои чувства всё глубже.