the associative and distributive properties of equality

Нахоя всегда был человеком, которому трудно было угодить. Хотя он и улыбается, это не всегда означает, что он доволен или весел. В конце концов, не зря же его называют «улыбающимся дьяволом». Но вид, открывшийся перед ним, настолько забавен и мил, что он не может удержаться и тихонько хихикнет. Чифую останавливается на месте позади мужчины с персиковыми волосами, и коробка со столовыми приборами звеняще подпрыгивает, когда он резко останавливается. Звук слегка заглушается небольшой толпой вокруг них, но Нахоя все равно слышит его отчетливо. Он смотрит на него и видит, что лицо блондина скривилось в хмуром выражении. — Нахоя-сан… Кто-то умирает? — Нет… — Э-э… кого-то убивают? — «Подожи что?» — Нет? — Так… почему смеешься? — А? Разве я не могу смеяться, пока мы строим мой новый ресторан, Чифую? — Нахоя хихикает, тон его резкий. — На мой взгляд, сегодня отличный день! Чифую сглотнул, но не собирался отпускать эту тему. — Нахоя-сан, без обид, но вы редко смеетесь просто так. По-моему, это немного жутко, особенно учитывая, что вы сейчас держите в руках тряпку… Нахоя смотрит на него и усмехается, особенно развеселенный тем, как Чифую вздрогнул от удивления. — Посмотри на них, — притворно шепчет Нахоя, кивая носом на происходящее прямо перед ним, на кухне. — Скажи, что это не смешно. Или мило. Старший Кавата наблюдает, как блондин смотрит в указанном им направлении. Чифую моргает, когда звук падающей сковороды раздается по-прежнему пустому ресторану. Вскоре за этим звуком следует очень знакомый голос, извиняющийся, и другой, тихо рычащий. Соя и Такемичи поднимаются с пола, отряхивая с себя грязь. — Что… происходит… В этот момент Соя подходит ближе к Такемичи, чтобы вытереть с него соевый соус. Такемичи краснеет, а Соя — вслед за ним. Нахоя ухмыляется. — Мой брат пытается флиртовать. Чифую мог бы сломать ему шею, так быстро он повернулся к нему. — Что? — Соя узнал, что Такемичи не умеет готовить рамен, так что… — Еще один визг, еще одна упавшая ложка. — …Он там пытается научить его. — И… как долго это уже продолжается? Нахоя облизывает губы. — Сколько времени ты уже помогаешь магазину? Чифую с трепетом сглатывает. — …Месяц. — Значит, это продолжается уже два месяца. — Два… что?! — Чифую раскрывает рот от удивления. — Ты просто… что… с каких это пор Соя вообще нравится Такемичи?! — Когда тебе снова начал нравиться Такемичи? — запинается Чифую. Нахоя ухмыляется. — Когда бы это ни было, прибавь к этому пару месяцев, и вот тебе ответ. — Я… с тех пор… к-как ты? — Извини, я на стороне Сои, — хихикает Нахоя. — Слишком мило, чтобы не быть на его стороне. Но удачи тебе. — Н-Нахоя-сан!

….

Будучи близнецами, было вполне естественно, что они знали друг друга лучше, чем кто-либо другой. Нахоя считает всю эту историю с чтением мыслей полной чепухой, но признает, что в ней есть доля правды, и сама по себе она не совсем неверна. В драках они всегда прикрывали друг друга, зная движения друг друга, даже не разговаривая и не обмениваясь жестами. У них была своя уникальная синхронность — словно они действительно могли читать мысли друг друга. Их поведение во время бандитской войны не сильно отличалось от того, какими они обычно были. У них было много моментов, когда они обходились без слов, но прекрасно понимали друг друга: передавали вещи, не спрашивая, и благодарили, не произнося ни слова. Нахоя всегда знал, с каким домашним заданием у Соя возникали проблемы, даже если тот об этом не говорил, а Соя всегда знал, какое шоу и какую закуску хочет Нахоя, даже если тот ни на что не указывал. Так что было несложно понять, что Соя с самого начала симпатизировал Такемичи. И несложно было понять, что он начинал симпатизировать ему все больше и больше по мере того, как они взрослели. На самом деле, если бы кто-то знал Сою хоть немного, это было бы очевидно. Его младший брат вел себя так предсказуемо. Метался, улыбался чаще, изо всех сил пытался заполучить хоть капельку внимания Такемичи, когда тот постепенно становился знаменитостью в мире банд — Нахоя видел всё это. И, честно говоря, он его понимает. Кто бы не полюбил Такемичи? Черт, особенно после всего, что он сделал для Томана? За то, что спас Сою от смертельной опасности в драке с Поднебесной? Нахоя был бы больше озадачен, если бы Соя не полюбил его. На самом деле, он бы разозлился, если бы кто-то из Томана не полюбил этого черноволосого парня. Но, хотя он видел все признаки явной влюбленности, он также знал, что Соя не сделает первый шаг. Даже не говоря о его застенчивости, на него просто давила целая очередь поклонников, которые были у этого ничего не подозревающего голубоглазого парня. Там был Майки; не говоря уже о Дракене и Мицуе, потому что, черт возьми, этот Майки… Даже сам Нахоя не стал бы пытаться бороться с такой конкуренцией. Затем он и Соя решили открыть свою мечту — лапшичную. И вдруг Такемичи стал их частью. Он посвятил себя тому, чтобы помогать близнецам во всем, что им было нужно; от черновой работы до помощи с документами и звонками, он хотел как-то участвовать. — Вы, ребята, многое сделали для меня и Томана! — сказал он. — Так что я хочу вам помочь! Нахоя хотел задушить его. Как он смеет говорить так, будто он у них в долгу, когда все наоборот? Кто, черт возьми, позволяет ему так думать, черт возьми. Прошло уже несколько лет. Нахоя почти уверен, что никто пока не считает, что расплатился с ним. Черт, может, это и не произойдет никогда. Чёрт возьми. Упрямство Такемичи ничуть не изменилось. Однако он настоял на том, чтобы покормить его сам. — Я сам справлюсь, Нахоя-кун, — конечно же, возразил Такемичи. Маленький сопляк. — Я не дам тебе возможность отказаться, сопляк, — улыбнулся Нахоя, чувствуя, как подергивается вена на его челюсти. — Ты не позволяешь нам заплатить тебе, так что лучше позволь нам это сделать. Соя сейчас немного занят, так что я буду готовить. И это, казалось, было тем толчком, который нужен был его младшему брату, чтобы проявить мужество, если он не хотел, чтобы Нахоя забрал на себя все внимание. — Я могу приготовить для вас! — крикнул Соя, внезапно ворвавшись на кухню, где Нахоя был с Такемичи. Это было неожиданное появление, которого Нахоя не ожидал, зная, что Соя был занят в двух комнатах дальше по коридору. Однако Нахоя навсегда запомнит тот решительный, но в то же время застенчивый взгляд, который тогда бросил на него брат. — Ни-сан, ты можешь сосредоточиться на подрядчиках и бумажной работе. Я возьму на себя обеды для Такемичи. — Ч-что, нет, постой, — быстро возразил Такемичи. — Ребята, все в порядке… — Нет, — ответили оба Кавата. Такемичи, что вполне понятно, пискнул. — Мой брат сказал, что будет готовить для тебя, так что он и будет готовить. Я не приму отказа. — Нахоя нежно потрепал его по волосам, усмехаясь над его испуганным видом. — Просто позволь нам поблагодарить тебя таким образом, ладно? — Да ладно тебе, Такемичи, — добавляет Соя, уже тише, но с надутыми губами. — Ты что, не хочешь съесть мою еду? Такемичи посмотрел то на одного, то на другого, а затем вздохнул. — Я просто не хочу быть обузой. — Ты не обуза, — говорят они оба. — Правда. — Так что давай, — Нахоя прижимает ладонь к теперь уже черным волосам, мягко поглаживая их. Это его типичный жест ласки. — Соя, не забудь убрать за собой. — Понял! Нахоя отошел в сторону, чтобы пропустить их; коробки по-прежнему загромождали пространство. Но как только двое устроились, а Соя начал готовить, а возбужденный и любопытный Такемичи крутился рядом с ним, он широко улыбнулся. Он ясно видел, как покраснели уши Сои. Гордая, хитрая улыбка на лице Нахои была самой широкой и самой искренней улыбкой, которую он показал в тот день. Возможно, она была и самой страшной, если судить по воспоминаниям о выражениях ужаса на лицах Мицуи и Хаккая, которые он увидел позже в тот же день.

….

— Он сказал, что не умеет готовить рамен, — это были первые слова, которые Нахоя услышал, когда Соя вернулся домой и поздоровался с ним в тот день, держа в руках пакеты с продуктами. На один пакет больше, чем обычно. Не нужно было долго думать, чтобы понять, о ком он говорит. — Такемичи? — Нахоя нахмурился. Что? — Но он же умеет готовить? Соя пожал плечами. — Похоже, приготовление еды — это наука, отличная от выпечки. Нахоя открыл рот, чтобы назвать это чушью. Но потом: — Ладно. Справедливо. Мы не можем печь печенье. — Печенье — запретная вещь в доме Кавата. Если только оно не куплено в магазине, конечно. — Да, — кивнул Соуя. — Так вот. Он поднял сумку. — Я собираюсь ему помочь. — Оя? — Видимые глаза Нахои заблестели. Он вскочил с дивана, как пружина. — Только вы двое? Наедине? Как и следовало ожидать, Соя покраснел. Однако он не отстранился от подшучивающего лица Нахои, приблизившегося к его лицу. Ах. Его брат действительно был таким милым. — Д-да, — кивнул он. — Я-я сам предложил. Как раз когда Нахоя собирался подойти ближе и улыбнуться еще шире, Соя добавил: — О-он сказал, что это тоже было бы неплохо, чтобы ему не приходилось полагаться на нас в плане еды. Дразнящая улыбка Нахои превратилась в раздраженную усмешку. — Этот маленький засранец. Он считает себя обузой, да?! В ответ прозвучал вздох Сои. — Ну, ладно, я все равно это сделаю. Нахоя наблюдал, как тот поставил сумки и разложил вещи по стопкам: одну для них, а другую, поменьше, для Такемичи. Его раздражение постепенно улетучилось, и на смену ему снова пришло веселье. — Хуй бы ему за это, — в последний раз пробормотал Нахоя, — но ладно! Он улыбнулся. — Итак, когда же будут свидания? — С-свидания… Это не свидание! — Смущенный вид Сои явно его выдавал. — Уверен, что это считается свиданием, если вы будете только вдвоем~ — ухмыльнулся Нахоя. — Да и он такой милый… — Т-Ты можешь присоединиться, знаешь! — Неа, я хочу увидеть, как мой драгоценный младший брат становится мужчиной, — хихикнул Нахоя. — Нужно запомнить это во всей красе. Он подошел и обнял младшего. — Просто позволь мне посмотреть, ладно? На всякий случай нужен кто-то, кто уберет за вами. — Затем он ухмыльнулся: — Или если тебе понадобится вдохновение, мотивация или что-то в этом роде, я тоже здесь. Хотя это было шутливое замечание, Нахоя знал, что он прав. Гримаса, которую Соя только что скорчил, только подтвердила его слова. Синеволосый Кавата вздохнул. — Раз в неделю. Поговорим об этом позже. Нахоя набросился на него, воя и ликуя. Соя с трудом от него отделался, но когда тот тихо пробормотал «спасибо», Нахоя позаботился о том, чтобы остаток вечера не отходить от брата ни на шаг, дразня его. Он не сбавлял оборотов, пока не пришли сообщения о предстоящих кулинарных свиданиях («Это не свидание, нии-сан!»). Соя все это время прижимался к нему, потея. Нахоя сдержал свои подколки только на этот момент. А утром удвоили дозу. Ах, как же хорошо быть старшим.

….

Итак, в следующую среду они начали проводить вместе один будний день в неделю, занимаясь повседневными делами. С тех пор прошло два месяца. Сейчас ресторан почти готов к официальному открытию. Месяц назад они начали пробную работу, и за это время кулинарные навыки Такемичи развились настолько, что он иногда может помогать на кухне. Но на самом деле. Под «помощью» Нахоя подразумевает то, что он глазеет на его брата. Несложно было понять, что Такемичи тоже влюбился в Сою, так или иначе. В первые несколько недель, когда Нахоя наблюдал за ними, было ясно, что Такемичи не поглощен только изучением приготовления рамена. Он заставал его в более простых, неловких ситуациях, доказывающих это. Кроме того, он знал, как завораживающе выглядел Соя, когда делал лапшу. Такемичи вовсе не был осторожным. Однако постепенно Такемичи стал прогрессировать. Хотя ему пока не удавалось готовить лапшу так же хорошо, как Соя или Нахое, он научился лучше варить бульон и готовить яйца так, чтобы они получались именно такими мягко сваренными, какие все так любят. В некоторые дни Такемичи даже пользовался отсутствием других дел, чтобы попрактиковаться в приготовлении блюд. Каждый раз Соя с гордостью и нежностью наблюдал, как Такемичи постепенно делает все правильно и идеально. На заднем плане Нахоя делал то же самое. Так продолжалось даже во время подготовки к официальному открытию. Всякий раз, когда клиенты не входили и не выходили в быстром темпе, Такемичи находился на кухне, практикуясь. И, как ни странно, Соя в конце концов приходил, держась на расстоянии, чтобы наблюдать за Такемичи с выражением лица, которое Нахоя к этому моменту знал слишком хорошо. Выражение, которое было мягким и гордым… и, честно говоря, Нахоя не мог над этим смеяться. Он понимал. Вроде как. Ему казалось, будто он наблюдает, как растут и его брат, и Такемичи. От неловких прикосновений до более непринужденных касаний плечом к плечу. До пальцев, бессознательно скользящих по столу, когда они ели вместе. Конечно, изначально все это затеяли для того, чтобы научить Такемичи готовить, но создается впечатление, что Нахоя заметил, как он вырос далеко за пределы этого и превзошел своего брата. В Такемичи зажегся новый огонек уверенности, особенно когда он стал приносить в их магазин выпечку, в которой использовал некоторые из тех техник, которым его научили. Некоторая неловкость, с которой он жил в повседневной жизни, постепенно сменилась более непринужденным и свободным состоянием. Немного счастливее. К чему-то, кому-то немного более прекрасному. Может, даже чуть больше, чем «немного». А потом… к взглядам, которые становятся слишком тоскливыми для Нахои, так что он начинает терять терпение. Бляаа. Ладно. Он знает, что должен дать брату время. Но это так скучно. Типа, Такемичи, без сомнения, тоже в него влюблен. — С тобой все в порядке? — спрашивает Мицуя, стоя перед ним и жевая рыбный пирожок. — Ты действительно хмуришься. — Ничего, — Нахоя пожимает плечами. — Просто о чем-то думаю. О чем-то глупом. — Да, необычайно глупом для данного момента. Он не может говорить Сое, чтобы тот перестал быть таким мягким, когда он, сам Нахоя, находится здесь и думает о вещах, не связанных с работой, прямо на работе. — Тебе нужен Злюка? — спрашивает Баджи с набитым ртом риса. — Неа, он сейчас занят мытьем тарелок. И Такемичи тоже с ним. — О! — оживляется Майки. — Такемичи! Как он? — «Как обычно, я раздражаю брата, мило с ним обращаюсь, раздражающе мило и мило раздражаю его,» — хочет выпалить Нахоя. Он делает вдох и выпускает воздух, сдерживая смешок. — У него всё хорошо! Он много тренируется с Соя, чтобы улучшить свои кулинарные навыки — Затем он добавляет: — Не хочу их беспокоить. Со мной всё в порядке, клянусь. Просто день был напряжённый. Майки, как и следовало ожидать, надувает губы. — Я тоже хочу готовить с Такемитчи! — Не сейчас, Майки, — говорит Дракен, выглядя в полной мере стариком, каким он является внутри, и глядя на Мицуя. — Да и он не умеет готовить, помнишь? Он пекарь. — Честно говоря, я даже не знал, что между этим может быть разница, — вставляет Баджи, залпом выпивая воду. Казутора откусывает кусочек салата. — Разница-то есть, да, — кивает он, — но в любом случае, одно и то же, Майки. — Он вздыхает. — Я тоже хочу готовить с Такемитчи. Или печь. — Затем следует мечтательный вздох. — Он в фартуке… Забавно наблюдать, как Дракен мудро кивает на это. — И то, и другое! — отшучивается Майки. — Мы можем делать с ним и то, и другое! Казутора моргает. — О, ты прав! — Он смотрит на Баджи. — Хочешь пойти прямо сейчас… — …Ладно, ребята, нет. Нахоя так сказал. — Мицуя улавливает намек и смотрит на Нахою. Похоже, он сам не верит в свою прежнюю чушь. Справедливо. — Тебе нужно отдохнуть? — «От нас» остаётся несказанным, но это очень, очень хорошо понятно. — Всё нормально! К тому же вы, ребята, всё ещё здесь, — Нахоя снова улыбается, — В любом случае, мы через несколько минут закрываемся. — …Если ты так говоришь… Было ясно, что Мицуя беспокоился, и, честно говоря, Нахоя это ценил. Небольшое хмурое выражение лица Майки тоже было довольно милым. Но это было также показательно, потому что, черт возьми, Майки что-то догадывается? Тогда он ведет себя слишком очевидно. Нахоя решает сменить тему и ненадолго поинтересоваться, как у остальных дела. Одновременно он наполняет их миски и подбрасывает новые темы для разговора. Доливать еду не было необходимости, но, эй, он же совладелец. Он может делать некоторые вещи, не задумываясь. К тому же радость, которую он испытывает, глядя на их довольные лица, всегда прекрасна, при любых обстоятельствах. Черт, ему действительно нужно поработать над тем, как он управляет своими мыслями, черт возьми. В конце концов он погружается в их разговоры, полностью отбросив мысли, кружащиеся в голове, куда-то, куда он пока предпочитает не заглядывать. Его улыбка становится искренней, а смех льётся легко. В разгаре всего этого он в конце концов хохочет громко и от души, добавляя на столе ещё одну вмятину, чтобы она не отставала от старой вмятины Баджи (- Теперь ты не можешь на меня злиться! — хохочет Баджи, делая фото), и раздаёт больше бесплатной еды, чем планировал изначально. Но, глядя на Чифую и Баджи, смеющихся вместе с Казуторой, а также на Майки, сонно и довольно прислонившегося к Дракену… он понимает, что сам чувствует себя не менее счастливым, если не счастливее. С лёгким сердцем и искренней улыбкой на лице, с щеками, покрасневшими от смеха, он направляется в заднюю часть ресторана, чтобы налить себе ещё воды и опустить несколько тарелок в раковину. Опустив тарелки в чан с водой, он поворачивается, чтобы пройти в саму кухню. И тут он замечает копну синих волос рядом с копной черных. Его спокойное удовлетворение быстро сменяется желанием спрятаться и подслушать. Быстро.

.....

Оглядываясь назад, должно было бы вызывать беспокойство то, что его первым порывом при виде брата и девушки, в которую он влюблён, было побыть чем-то вроде подглядывающего, но Нахоя считает, что это оправдано. Особенно сейчас, когда они находятся так близко друг к другу и настолько погружены в свой собственный мир, что даже не услышали, как он наступил на упавшую тряпку (Соуя…). Из дверного проёма он ясно видит руки Такемичи, лепящие тесто. Судя по складкам, он отрабатывает их рецепт гёзы под пристальным взглядом Сои. Как только он заканчивает заворачивать все гёзы, Соя берёт у него тарелку, чтобы приготовить его творения на пару. — Ты стал лучше, — бормочет Соя, с бесстрастным выражением лица, но лёгким и гордым тоном. — У меня был хороший учитель, — отвечает Такемичи, усмехаясь. — Спасибо, что провёл последние месяцы со мной, Соя-кун. Я действительно многому научился. Соя развеселёно фыркает. — И я тебе спасибо. Ты даже иногда помогал нам готовить и дорабатывать наше десертное меню. — Нужно же как-то отплатить за обучение, — смеется Такемичи. — Да и к тому же, пробуя приготовить блюда из твоего меню, я действительно многому научился! — Он гордо выпячивает грудь, сжимая руку в кулак и поднимая его в воздух. Мило. — С этого момента буду готовить чаще! Соя улыбается, но Нахоя понимает, что всё не так просто, как кажется. — Только не забудь приносить часть блюд сюда. Такемичи, похоже, не замечает ничего странного в поведении близнеца Нахоя и просто улыбается в ответ, как всегда лучезарно. Он берет пустую тарелку у Сои и начинает мыть её. — Мне действительно понравилась каждая минута, проведённой здесь, хотя я уверен, что в некоторые дни доставлял вам хлопоты, — смеётся он. — Так что, честно говоря, — он закрывает кран и поворачивается к синеволосому Кавате, — огромное спасибо. Соя широко раскрывает глаза, его плечи напрягаются. Нахоя сдерживает желание вмешаться. — «Пока ещё нет» — Нахоя — опасный тип, но он не глуп. Его близнец молчит, пока Такемичи продолжает, и между ними громко слышен звук, как он трет мылом: — Немного грустно, что мне скоро придётся с этим завязать, ведь вы, ребята, откроетесь по-настоящему примерно через месяц… Я не хочу больше вам мешать, и думаю, что я уже достаточному научился. — Он улыбается Сои. — Более чем достаточно, честно говоря. Так что ещё раз, — он наклоняет голову, — спасибо. Такемичи смеётся про себя, вытирая тарелку водой. — Чёрт, извини, наверное, я надоедаю… — Никогда! И Нахоя, и Такемичи вздрогнули при этих словах. Такемичи смотрит на Сою, широко раскрыв глаза, и снова закрывает кран. Нахоя кажется, что вода, капающая как из крана, так и с рук Такемичи, сейчас звучит слишком громко, почти наравне с дыханием Сои. — Не… — пробормотал Соя, сглотнув, — Не называй себя обузой, н-или надоедливой, или чем-то в этом роде больше никогда! — Он тяжело вздохнул, нахмурившись: Ты… ты вовсе не такая. Мне нравится, когда ты рядом. — Соя-кун… — Нии-сан тоже рад, что ты рядом — Сердце Нахои замерло на мгновение. — И клиенты, которым ты помогаешь обслуживать, тоже. Всем нравится, что ты рядом. Такемичи смотрит на него, ошеломлённый. Чёрт, Нахоя тоже. — Я… Нахоя сглотнул, стараясь не раздавить дверной косяк вдребезги. — «Чёрт возьми, Соуя, тебе лучше…» — Мне действительно нравится, что ты здесь, нам всем нравится, — говорит Соя. Теперь он смотрит прямо на Такемичи, и его решительный, почти стеклянный взгляд — единственная причина, по которой Нахоя пока не вмешался. Он знает этот взгляд. Соуя слегка прикусывает нижнюю губу, и даже издалека видно, как его плечи слегка дрожат. — Итак! пискнул Такемичи, потрясённый. — Да?! — …Итак, — повторил Соя, отпустив губу и нахмурившись, а его щеки явно покраснели. Нахоя услышал, как Такемичи вздохнул, а затем увидел, что его щеки тоже покраснели. — Итак. — …Да? Соя делает еще один шаг вперед. Такемичи не отводит взгляда и, не глядя, осторожно ставит тарелку на сушилку. — …Итак. Ты… Нахоя слышит, как Такемичи глотает слюну. У него то же самое. — Ты все еще будешь рядом? Давай, — Соя сглатывает, еще сильнее хмурясь и подбираясь ближе к более низкому парню, — позволь мне научить тебя еще кое-чему! Нахоя с трудом сдерживает рвотный позыв и фырканье. Такемичи раскрывает рот от удивления. Соя моргает, а потом краснеет. — Подожди, я имею в виду… е-еще рецепты! И-и ты тоже можешь научить меня печь! — Он кивает себе под нос и берет Такемичи за руки, не обращая внимания на то, что они мокрые. Это… странно знакомо. А, да. Соя по-прежнему много времени проводит с Чифую. Может, даже слишком часто… потому что он уверен, что так поступают в сёдзё-манге. Немного банально. Постой, Такемичи краснеет ещё сильнее, блядь, как мило— — «Чёрт, значит, сёдзё-манга всё-таки работает», — невольно думает Нахоя. — «Хорошо, что Соя пришёл сюда первым». — Он кивает. — «Как и должно быть». — Пожалуйста! — бурчит Соя, не разглаживая хмурого лба, а румянец распространяется на нос и уши. — Пожалуйста, повари со мной ещё! Такемичи смотрит ему в глаза, в которых мелькает огонек, с приоткрытым ртом и покрасневшими от шока щеками. Он сжимает губы, открывает их, а потом снова сжимает. Затем он кивает. — Хорошо. Хмурый взгляд Сои немного смягчается. Но Такемичи ещё не закончил — — Я хочу проводить с тобой больше времени, С-Соя-кун, — он делает вдох, опустив взгляд на их ноги, — Н-но, э-э… — Да? — Нахоя даже не может подшутить над дрожью в голосе Сои в этот момент. О, чёрт. Такемичи сглотнул и снова поднял взгляд на Сою. В его глазах отражалось то самое прекрасное выражение, которое так нравится Нахое и Сое: они сияли чем-то, похожим на слезы и решимость. — Я… я бы хотел, чтобы мы часть выпечки сделали у меня дома, если ты не против?! — спросил он громким, но дрожащим голосом. Дрожащим, но твердым — таким образом, который так уникален и свойственен только Ханагаки Такемичи. Теперь настала очередь Сои разинуть рот от удивления. Он как прикован к месту этим взглядом, и Нахоя уверен, что сердце его брата-близнеца поёт. Румянец на щеках Такемичи был лишь вишенкой на торте. — Я… э-э, э-э, это нормально? — Очень, — с трудом выдыхает Соя. — Это больше, чем нормально, Такемичи. Такемичи улыбается, затем просто вздыхает и обмякает от облегчения. — Слава богу, — выдыхает он, — я… я думал, что будет неловко об этом спрашивать, ха-ха… Нахоя думает, что он либо ослеп, либо слишком поглощён собственным волнением, раз не замечает того чертовски влюблённого взгляда, которым Соя сейчас смотрит на него. Бля, они оба такие чертовски милые, что за херня. Их неловкость перешла грань раздражающего и теперь достигла уровня очаровательного. О боже. — Нет, не раздражает! — отвечает Соя через мгновение. — Я… честно говоря, был бы очень рад. Я мог бы приготовить нам ужин. — Ты уверен? — сияет Такемичи. — Я обожаю твою еду! Для меня это будет честью! Соя усмехается. — В последнее время у тебя это часто бывает. — И мне каждый раз это нравится! — отвечает Такемичи. Затем он, похоже, что-то осознает. — О! Кстати, я наконец-то смогу испечь тебе печенье! Восторженный взгляд Сои мгновенно сменяется мрачным выражением. — Ты хочешь? — тихо спрашивает он. Полный надежд. О боже, Нахоя так за него переживает… Печенье. Печенье… Такемичи кивает: — Ты же говорил, что ты и Нахоя-кун обожаете печенье, так что, конечно же, я испеку вам его! — ворчит он, хихикая. — Если честно, я чертовски хорошо пеку печенье! Соя тоже что-то понимает. — А, тогда можно я возьму с собой нии-сана? Подожди. Что? — Конечно, пожалуйста! — Такемичи энергично кивает. — Чем нас больше, тем веселее! Подожди, нет, черт, Нахоя будет лишним… — Я ему потом скажу! — Соя кивает в ответ, все еще держа Такемичи за руки. Он снова приближается, широко раскрыв сверкающие глаза. — Я… я не могу дождаться! Щеки Такемичи снова краснеют, но на этот раз он не пищит. Он смеётся: — Я тоже! Он помахивает руками: — Но давай сначала тут уберемся! Не хотелось бы, чтобы Нахоя-кун на нас разозлился. Соя снова смотрит на их руки. Он отскакивает назад и кашляет: — Ты прав. Такемичи смеётся: — Давай, сенсей, пойдём за этими гёзами! Пока черноволосый мужчина ведет опытного повара к месту приготовления еды, Нахоя не торопится уходить. Под «уходом» он подразумевает прогулку в коридор возле туалета, чтобы умыться. Конечно, после того как наберет воды и отложит тарелки в угол, чтобы потом их помыть. (Заметка про себя: нужно установить больше раковин.) Так его никто не увидит и не услышит. Он делает ещё одну заметку: нужно установить перегородки. Или повесить занавески на дверях, как это делают в настоящих раменных. Уединение. Он улыбается про себя. Стоя перед зеркалом, он хихикает, глядя на своё влюблённое лицо. — Они такие идиоты. — Но ты всё равно их любишь. Нахоя поворачивается в сторону голоса. Он выходит ещё немного и видит рядом Мицую, а с ним — Хаккаи. Хаккаи выглядит так, будто колеблется между плачем и радостью, но Мицуя кажется умиротворённым, если не сказать, что он смирился с ситуацией. — Ты же знаешь, — признаёт Нахоя, и в его голосе слышны нотки веселья и нежности. Да. Они идиоты. Но это его милые идиоты, и Нахоя не променял бы их ни на какое другое развлечение или радость в мире. Мицуя хихикает: — Ты не злишься, что тебе придётся делить своего брата? — спрашивает он, как брат брату, так, как понимают друг друга только они. — Тебе станет одиноко. Нахоя искренне улыбается: — Скорее, ему придётся делить Такемичи со мной, — смеётся он, чувствуя лёгкость в груди. Он может точно определить тот момент, когда создается ощущение, будто пластинка только что заскрежетала. Или как будто пленка внезапно остановилась и застыла. Мицуя выглядит как человеческий аналог экрана загрузки. — Что? — У Такемичи две руки, — напевает Нахоя: — Ни за что не позволю брату забрать всё самое интересное. Я всё-таки старший из близнецов. — Он ухмыляется. — Ты понимаешь, о чём я, Мицуя. Хаккай. Мицуя выглядит так, будто постарел на десять лет, но не собирается сдаваться без боя. Как молодой папа, который пока не готов проиграть. Его пристальный взгляд вызывает приятные мурашки по спине Нахое, в воздухе витает вызов. С другой стороны, Хаккай выглядит испуганным. Чифую, появившийся как раз в нужный момент, замирает и подражает ему. — Подожди… — Чифую моргает. — Подожди, я думал… Злой… ты поддерживал… — он раскрывает рот от удивления. Нахоя не может сдержать смеха. — Кто сказал, что раз я болельщик, то я выбыл из гонки? Чифую теряет всякое уважение и роняет платки, которые держал в руках. — Ты тоже?! — он выглядит потрясённым. — Это, блядь, нечестно! Нахоя уходит, хохоча, возвращаясь к столу, за которым сидели остальные члены «Томан», и машет им рукой. К тому моменту, как он доходит до стола, Соя и Такемичи уже неразлучны: синеволосый Кавата краснеет, а Такемичи настаивает на том, чтобы покормить его. За столом царит чертова тишина. Кавата с персиковыми волосами ничуть не раскаивается в том, что вторгся в их момент и испортил его, взяв предложенные гёза, которые его близнец не стал есть. В этот момент разражается хаос, но Нахоя видит только гордую улыбку Такемичи, когда он хвалит его с одной стороны, и Сою, благодарно кивающий с другой. Такемичи вытирает соевый соус с губ. Майки пинает стул. Соуя кричит и пытается заставить его прекратить, а Мицуя при этом удивительно улыбается, сбивая с толку даже Дракена. Дракен морщится, когда Мицуя слишком сильно вонзает вилку в гёзу. Чифую, сбитый с толку, держит за руку столь же сбитого с толку Хаккаи, что вызывает недоумение у всех остальных. Соя возвращается к Нахое и спрашивает, что, блядь, только что произошло. В смятении он добавляет: — Почему ты смеёшься, нии-сан?! Здесь чертовски полный беспорядок. Это так забавно. Приятно. И Нахоя не мог быть счастливее. — Потому что — жизнь! — смеётся он. — Просто жизнь. И вы двое! — Он прыгает на Сою и притягивает Такемичи к себе. — С вами всё становится лучше! — Он слышит, как они задыхаются, но не делает ни малейшего движения, чтобы отстраниться. Не знал ли он — от его сжимающейся хватки или от его слов. Щеки Нахое болят так чертовски приятно. Он смеётся чуть громче и глубже. — Просто хороший день! Приятно знать, что теперь таких моментов будет больше.