Пять оплаченных свиданий

Моим главным рабочим правилом всегда оставалось следующее: внимательно читай, что подписываешь. Ему я не изменяла никогда, почему и избегала многих двусмысленностей. И надо же было единственный раз предать свои принципы именно тогда, когда на кону стояла моя личная — или, скорее, публичная — жизнь? Второе свидание с Квоном не вписывалось в рамки мои представлений о хронометраже подобных событий. Во-первых, пиар-команда обрадовала меня необходимостью ехать вместе с «суженым» в гастрольный тур по городам и весям. Во-вторых, узнала я об этом накануне выезда, и в-третьих, это было совсем, совершенно не кстати. — Вы ведь все равно в отпуске, — мягко ответила на мои возражения телефонная трубка. Чертова Квон Дами, откуда ты все знаешь? Свойство располагать к себе людей, определенно, досталось обоим Квонам-драконам генетически, иначе объяснить мое согласие было бы трудно. Какую бы причину я не выбрала, чтобы оправдать свое решение провести увлекательные выходные не в йога-студии Каннама, а в Пусане, хода назад уже не было. Небольшой чемодан лежал раскрытым посреди гостиной, а Со Ён, очевидно, обрадованная происходящим куда больше меня, маниакально пыталась впихнуть туда все признанные достойными наряды. — Это бери, и обязательно шпильки, вдруг придется подавать стакан воды охрипшему лидеру народных масс на глазах у восторженной толпы, — комментировала очередной выбор подружка. «А это бы было приятно Квону?» — эта мысль мне совсем не понравилась, но все-таки случилась. — Тоже мне, почетная обязанность. — Каждый сильный мужчина заслоняет сильную женщину, — хихикала Со, и я, хочешь-не хочешь, заражалась ее безоговорочным оптимизмом. В конце концов, Чжи Ен мне очень понравился. Хороший парень. Смущало только то, с какой серьезностью он, кажется, воспринял свою должность заботливого бойфренда. Квон звонил мне почти ежедневно — по вечерам. Мог спросить, как прошел день, и не слишком ли доставали меня журналисты. Последнее, впрочем, было оправдано: пресса будто с ума сошла, хотя интрижка во всех отношениях идеального политика и двадцатипятилетней специалистки по искусственному интеллекту звучала, будем честны, пресновато. Но на безрыбье и рак рыба, так что наши с Квоном физиономии украшали передовицы таблоидов целую неделю, а за последние три дня, слава богу, переехали на второй разворот. Хоть бы кто из поп-звезд попал в скандал, честное слово? Я бы даже приплатила кому-нибудь за этот жест доброй воли. Часто Чжи Ен набирал буквально на пару минут. Кажется, у него была какая-то болезненная фиксация на заботу о людях, оказывающихся на его орбите, а таковых, как я успела выяснить, было не очень-то много. Друзей у парня было раз два и обчелся, так, пара коллег по партийной работе и университетский дружок Ли Су Хек, который часто мелькал в наших разговорах. Близок он был и с сестрой Дами. В общем, отношения он выстраивал прочные, долговременные и, видимо, крайне тяжело сходился и расставался с новыми людьми. Не знаю, чем я вызвала такое доверие к своей персоне, но Квон выразился довольно прозрачно — раз уж я пошла на такой шаг и поддержала его авантюру, заботиться о моем благополучии входило в его круг обязанностей, и он собирался их выполнять. За короткий разговор парень спрашивал, все ли у меня хорошо, не нужна ли какая-то помощь и как я вообще — в связи со всем этим — себя чувствую. Получив привычное «да, нет, все хорошо», желал приятного вечера и отключался, а я откладывала гаджет в сторону и еще несколько минут глядела в стенку, не очень понимая, что думаю по этому поводу. Кажется, год назад я бы многое отдала за такое внимание к своему самочувствию. Резало то, что все это было как бы «понарошку». Иногда — я хорошо ощущала такие моменты — Квон как будто бы затягивал разговор. Впервые почувствовав это, я как-то растерялась и не нашлась, что придумать, и мы неловко попрощались. Во второй раз услышав неуверенное «ну, пока, Ха И», я, набрав побольше воздуха, решилась на ответную инициативу: — Погоди немного. Есть вопрос. — Слушаю. — Что думаешь по поводу нового законопроекта о связи? У меня вызывает вопросы резюме, которое прислал наш GR-департамент. Как будто бы на первый взгляд все неплохо, но по факту… — Я не могу обсуждать с тобой работу, — скорее вопросительно заметил голос на том конце провода. Я сникла. Ничего умнее в голову не лезло, а мне казалось, и не без причины, что Чжи Ену хочется задержаться в разговоре подольше. — Хотя, впрочем, я в этот комитет не вхожу, так что парой сплетен могу поделиться. Квон углубился в детали предполагаемого картельного сговора сотовых операторов, а я к своему удивлению почувствовала некоторое облегчение в тоне его голоса. На подкорке звенела догадка: несложно было сложить два и два и догадаться, в какие именно вечера Чжи Ену особенно было нужно присутствие другого человека. Видимо, в те, когда его железная выдержка насчет неудавшихся отношений могла дать сбой. Вот так и сформировалась эта странная ситуация: мы с моим «парнем» начали болтать вечерами, иногда задерживаясь куда дольше приличного. — Со Ен, ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? — я вынырнула из рефлексии и задала мучивший меня уже неделю вопрос. Подружка впихнула комплект кружевного белья внутрь лаковой черной туфельки и уселась на пол. — Честно — нет. Тебя ваш с Чжи Еном обмен любезностями начал напрягать? — Да я не пойму его. Он такой вежливый, что мне начинает казаться, что ему и правда нужно мое общество. — Может, и нужно. Поставь себя на его место: тридцать пять лет, круглыми сутками работа, семьи нет, у друзей давно своя жизнь. С кем ему общаться? — Вот я и думаю, — я с энтузиазмом замахала руками, пытаясь объяснить Со Ен свою гениальную концепцию. — Вот бы мы с ним подружились, а? Мне ведь тоже не хватает, как это ты говоришь… Мужской валидации, вот. — Это точно. После последнего твоего тюбика я уже не уверена, что ты вообще знаешь, что такое одобрение со стороны противоположного пола. — Ну так вот. Может, нам попробовать дружить? — Ха И, может, все-таки попробовать что-то поинтереснее? — Да нет, ты что. У него там любовь. — Ах, да, та загадочная барышня, давшая от ворот поворот главному холостяку нашего полуострова. А ты не думала, что ему, может быть, тоже не хватает женской валидации? Что у парня с психикой, если его столько лет держала на крючке девчонка, не дающая никакой надежды на будущее? — Думаю, сердцу не прикажешь. Если это любовь, неважно, рядом человек или нет. — Ха И, так мыслят только подростки в период юношеского максимализма. Поверь, надежное плечо рядом и понятные намерения куда приятнее, чем эфемерная жажда обладания непонятно чем. И потом — иногда вот так вот годами страдаешь по человеку, а потом наконец добиваешься его, начинаешь сближаться, а там не человек, а так — морковный кофе. Пирожок с ничем. Понимаешь? — Может быть. — Ха И-я, ну неужели он тебе ну совсем, совсем, нисколечко не нравится? — Не знаю, милая. Нравится. Нравится! — я отвернулась и уставилась в окно. — По-человечески. Он хороший и добрый, и умный, вроде. И красивый. Но из-за всей этой ситуации — нет. Как отрезало. Даже пофлиртовать в мыслях нет. — Может быть, вам не хватает какого-то эндорфинового всплеска. Приключения! Вот, мало ли что в Пусане произойдет? Хотя, если честно, Ха И, всегда думала, что такая правильная девочка, как ты, обязательно найдет себе парня на семинаре по программированию или еще в какой душной обстановочке. Хотя контракт на отношения даже мне в голову не приходил. Насчет приключения, которое непременно должно было произойти в Пусане, Со Ен была как никогда права.

***

— И нахрена ты это сделал? — Не знаю. Почувствовал что-то. — Почувствовал! И решил все похерить разом? — Су Хек бесился, и кажется имел на это особенное право. — Ну кто, кто говорит девчонке на первом свидании про другую девчонку? — Да не свидание это было! — взорвался Квон. — Я же тебе говорю! Просто Ха И, она, ну… нормальная, понимаешь? Она так слушала, что я подумал, что поймет. И поняла. — Вот именно, Чжи Ен — нормальная! Нормальная девушка. Из плоти и крови, понимающая и вменяемая! — Она хороший человек. Но ничего, понимаешь? Когда я ее увидел, меня, ну… парализовало одним словом. Я понял — вот оно. Все. Навсегда и с головой. А тут смотрю, и.. ничего. Хорошая девчонка, красивая, умная, добрая. Но нигде не стреляет. Доходчиво говорю? — А ты думаешь, когда я Мину увидел, у меня под ногами твердь разверзлась? Мы компанией пили, ты же там был. Я на нее даже и не смотрел поначалу, так, казалось, ничего особенного девочка. И поярче видали. А потом понял — ведь кроме нее, меня никто не слушал никогда и не слышал. Позвал на свидание, и оказалось, что мы вообще об одном и том же говорим. И вот — семь лет душа в душу, хотя я тоже думал, что все будет иначе. И все эти фейерверки, Квон, и бабочки в животе, пришли. Только потом. Когда я без гроша в кармане искал работу, а она мне на свои деньги испорченный костюм в химчистку носила, когда ребенка родила мне, когда мы впервые на острова на отдых вырвались после года без отпуска. Словом, Су Хек не сказал ничего полезного. Он был безоговорочно, и, что самое главное, взаимно влюблен в свою жену, и это Квону никак не помогало. Напоследок друг дал бесценный совет: — Попробуй, блин, замечать, когда люди относятся к тебе так же, как ты к ним. Жизнь — не кино. И ушел.

***

В Пусане, избирательном округе Квона, все складывалось приемлемо, пока не перестало. Мы с ним действительно провели большую часть субботы в рабочем режиме, перемещаясь от заседания к встрече с избирателями и вновь на заседание, а потом попали в переделку. Но лучше, наверное, рассказать с самого начала. Встретились мы тепло, но без особой ловкости. Квон выглядел усталым, но опрятным, подхватил мой чемодан и самостоятельно загрузил его в свой черный BMW X5, хотя рядом паслись сразу трое тяжеловесов по форме. Ехать до Пусана было долго, в машине мы были вдвоем и большую часть времени молчали: Чжи Ену, кажется, нравилось вести машину молча и слушать латиноамериканский джаз, а я с удовольствием погрузилась в новую книжку Лабатута и сожрала ее за пять часов поездки. Пару раз останавливались, чтобы размяться, Квон курил, а я приносила кофе и отпускала дежурные комментарии про дождливое сеульское лето. Молчать с ним было приятно. Моя рабочая «задача» была делом нехитрым. Пока Квон выступал, отвечал на вопросы, собирал обратную связь, общался с журналистами и, в общем, торговал ебалом, я сидела в первом ряду и старалась не очень-то зевать. Дами решила, что для прессы такая очевидная и восторженная поддержка девушки будет лакомым кусочком, и не ошиблась — в обращениях к Чжи Ену все чаще звучала столь ожидаемая штабом теплота, а кто-то и вовсе сказал ему, что ждет-не дождется, когда депутат наконец станет «примерным семьянином». И все вроде бы шло хорошо. А под вечер, выйдя из бизнес-центра, где проходила открытая встреча с пусанскими предпринимателями, мы попали в столпотворение — местные решили устроить митинг, недовольные программным пунктом Квона о заморозке размера субсидий портовым работникам. Ненавижу толпы. Поэтому никогда не ходила в клубы, не любила шумных компаний и избегала оживленных туристических улиц Сеула. — Дадим бой жирующим капиталистам! — А кто позаботится о высшем образовании для моих детей, Квон Чжи Ен? — Вам бы только собирать с нас налоги, а мнение простых людей никого не волнует! Люди — человек двести разъяренных взрослых мужчин разного возраста — наседали на вход в здание, а трех телохранителей явно не хватало, чтобы удерживать их. Владелец бизнес-центра, организовавший встречу и еще пять минут назад чрезвычайно гордый собой, испуганно озирался по сторонам. Я вдруг вцепилась в локоть Квона, ощутив, как вся эта масса сейчас раздавит… уничтожит… затопчет меня, не заметив, как маленькую мышку в мегаполисе, и зажмурилась. Оробевший немного, хоть и держащий лицо Чжи Ен вдруг пришел в себя. Я почувствовала, как он аккуратно снимает мою руку со своего плеча, и подумала — вот: сейчас он отодвинет меня в сторону и начнет очередную свою внушительную речь. Только неужели он не понимает, что этим людям не нужны его политические лозунги? Им просто хочется жить, наконец, хорошо. И, желательно, поскорее. А этого Квон, введи он хоть все субсидии мира, дать не способен. Только речи не последовало. Я почувствовала, как брюнет приобнял меня за плечо и твердо, но громко сказал: — А ну-ка разойтись. Я отведу свою спутницу в безопасное место и поговорим, как мужчины с мужчинами. Хотите напасть — валяйте, только сохраните хотя бы каплю достоинства. Он легко подтолкнул меня в спину и повел вперед, закрывая от толпы. Удивительное дело — рабочие расступились, как-то враз притихнув. Пришла в себя я уже в машине. Квона, вернувшегося ко входу в бизнес-центр, не было видно: обзор закрывали людские спины. — Как вы? Я повернула голову. На заднем сидении остался один из наших охранников — мужчина лет сорока пяти. Я кивнула — мол, все хорошо — и сделала глубокий вдох и выдох. Паника была ни к чему, не убьют же они его, в конце концов. Наверное. — Такой уж он парень, — глубокомысленно, по-отечески добавил охранник и тоже — очевидно, безрезультатно — уставился в окно. Да сговорились вы все, что ли? Через десять минут дверь со стороны водителя открылась. Чжи Ен уселся за руль, а охранник вышел, чтобы пересесть в автомобиль сопровождения. — Ну что, поехали? — парень вдавил педаль газа и лихо развернулся. Черная «бэха» понеслась по улицам, и только эта скорость — как я успела понять, обычно Квон водил куда аккуратнее — выдавала его нервное настроение. — Как там все прошло? — робко спросила я спустя пару минут. — Да нормально. Не в первый раз. Иногда таким ребятам нужно разряжать воздух стычками. Мы снова замолчали. Я смотрела на свои руки, суетливо сжатые, лежащие на коленках, и думала о непростой доле политиков и о том, каково это — быть хорошим парнем в корзине с грязным бельем.

***

Ехать до отеля было всего ничего, только дорога показалась вечностью. В висках немного шумело, хотя Чжи Ен и не любил признаваться в трусости, пусть даже самому себе. Наконец он свернул на нужную улочку и начал примеряться к тротуарам, выискивая удачное место для парковки. Почувствовал, как Ха И дернула его за рукав пиджака справа. Вопросительно взглянул на девушку и выкрутил руль, начиная заезжать на понравившееся место. — Чжи Ен-а, хотела сказать — спасибо тебе. Ты поступил очень круто. Извини, что испугалась. Это было… вау, — Ха И развела руками. — У меня впервые такое, не смогла взять себя в руки. Он крепче сжал руки на руле, вывернул его вправо, отпустил педаль и установил коробку на паркинг. — Наверное, это мне стоит благодарить тебя. Не думаю, что Дами предупреждала о подобных ситуациях. И за то, что вытерпела этот дикий день, и за то, что спокойно сориентировалась сейчас. — Чжи Ен, — мягкая ладошка легла на его плечо. Он посмотрел на Ха И. Два уголька-глаза глядели на него с надеждой и вниманием. — Все хорошо. Все хорошо. И все правда было хорошо. — Ну, пойдем. Переночуем здесь, а завтра утром стартанем обратно в Сеул. Твой номер уже должен быть готов, — он кашлянул, заглушил двигатель и вышел из машины, чтобы достать чемодан Ха И и свою дорожную сумку.