Бакуго снова всё не нравится (почти)

21:45. Секундная стрелка тряслась, как будто в страхе. Сам Кацуки, если чего и боялся, так это того, что придурок с непонятной формы цветастой шевелюрой опоздает ещё на несколько минут и получит бескомпромиссных пиздюлей за ожидание прямо под боком у шныряющих неподалеку полицейских патрулей. А в обезьянник Кацуки попадать не хотелось.  Правда, пока казалось, что именно там он и проведёт свой сегодняшний вечер. Было уже темно, но территория общежития хорошо освещалась, и Бакуго, даже не надевая очки, без проблем бы заметил приближающееся красное пятно. Но его всё не было.  С тихим рычанием он облокотился на перила. Единственную лавочку у входа облюбовала какая-то неказистая компания — сразу видео перваки. От них исходил множественный дым электронок, который застревал в носу и мерзко щекотал изнутри. Они гоготали и тыкали друг другу в лицо смартфонами, громко обсуждая какой-то тикток.  «Мерзость», — подумал Кацуки ещё до того, как парень и девушка из этой развесёлой компании залезли языками друг другу в рот и начали позировать в этом положении под вспышки камер друзей.  «Истребить нахуй», — подумал он, когда застал эту картину.  К счастью, именно в этот момент из-за угла показался Киришима, побрякивая бусинами на шнуре, повязанном на шее. Широкая тёмно-красная майка с горизонтальной полоской какого-то греческого орнамента болталась на нём так легко, что продрогшему в ночной прохладе Бакуго хотелось зажмуриться.  — Йо, Баку... — О-па, мне всё пиздели, получается, что в этом городе моря нет. — ...го. Что, прости? — А как иначе объяснить твой серферский прикид? — Эээ, не знаю? Конкурсом косплея «На гребне волны»? — Да ну, нахуй? Реально? Киришима приоткрыл рот, но так и не нашёл в себе остроумного ответа. Да и, честно говоря, повествовательный ряд этого диалога он не понял с самого начала. В итоге лишь развёл руками. — Ладно, зонт у тебя? — Допустим.  — Вернёшь?  — Нет, блять, я просто так тут мерзну двадцать минут.  Зонт, до этого болтавшийся у Кацуки в руках, вдруг штыком впился в Киришимов живот. Тот в ответ слегка припискнул, но тут же принял прежний непоколебимый вид. — Спасибо. Птицы, не различающие времени суток из-за городской жизни, кричали где-то слева. Так громко, что, казалось, они там точно что-то не поделили. Киришима смотрел на Кацуки. Кацуки — на Киришиму. Оба от чего-то не понимали, как вести себя дальше: как говорить прежним голосом, не срываясь случайно на писк или рев, как сделать шаг в сторону, чтобы это выглядело естественно, и сколько еще времени можно пялиться друг на друга, чтобы это не казалось странным. Кацуки вдруг ощутил, как сильно вынужден себя сейчас контролировать. Чтобы сам Бакуго Кацуки думал прежде, чем что-то сказать? Лучше убейте. Одна птица вдруг гаркнула так громко, что даже компания со скамейки обернулась на звук.  Киришима засмеялся. — Боже, она прям как ты. — Чё сказал? — Эта птица орёт прям как ты, Бакуго! — Ты в курсе, что я на юридическом? Можешь ведь и по статье у меня пойти.  Между острыми прядями красных волос расплылась улыбка. Киришима потянулся куда-то вглубь своей большой чёрной сумки через плечо. Он протянул Бакуго клубничный молочный коктейль. — Это в качестве извинения за то, что потревожил. Ну и чтобы по статье меня не притянул, — Киришима подмигнул. — Помню, ты вроде с этим коктейлем в прошлый раз приходил. Надеюсь, не прогадал.  — Я такое не пью, — Кацуки резко перехватил бутылку и сунул её подмышку, разворачиваясь к двери. — Всё, пока. — Пока! Приходи завтра на днд! — Ага, щас.