Визит в Петербург

31.05.1802 Этим утром вздремнуть у Пруссии не вышло, да и желания не было. Впервые за всю дорогу он наконец-то выспался, хоть и вставать пришлось довольно рано. К девяти утра королевская чета уже подъезжала к Петербургу, где их и встретил генерал-адъютант граф с фамилией, явно не запомнившейся Вильгельму, и два штаб-офицера, которые ехали верхом в парадных мундирах. Сия депутация передала королю приветствие от имени русского императора на немецком языке. Всей процессии приставили сопровождающих из Кавалергардского полка: 50 человек. Кортеж продолжал двигаться: первыми были 50 сопровождающих их всадников, дальше – карета короля, затем карета с самим Пруссией, потом карета королевы и некоторое число карет свиты, завершающих процессию. К двенадцати часам кортеж проезжает Московские триумфальные ворота, которые впечатляли королеву Луизу своими украшениями к визиту короля. Вильгельм смотрел в окно, однако это его не впечатляло, ведь за всю жизнь он часто видел подобное, хоть и сделано к их приезду довольно неплохо. У ворот Петербурга их встретил губернатор города со своей речью, переведённой на немецкий. После этого раздался салют из 51 выстрела из пушек, как и полагается королевский салют, – да громыхал так, что грохот было слышно по всему Петербургу и округе. Вдоль Московского проспекта были выстроены шпалеры солдат лейб-гвардии различных полков, конечно, с новыми мундирами и с ружьями на плечах. Простой народ радуется, кричит «ура» на обоих языках. Пока мужчины при виде карет снимают шляпы, женщины машут платками. Король Фридрих Вильгельм III сдержанно поднимает руку в приветствии, как и страна, а королева Луиза улыбается и кланяется толпам, сидя у окна кареты. Карета двигалась по искусно украшенному городу. По всей дороге раздаётся колокольный звон из приближенных к дороге церквей. Традиция была явно торжественной и грандиозной, но Пруссии она всё же не нравилась из-за этого постоянного шума, зато на Луизу и Фридриха это действовало обратным образом. По дороге возле своих имений стояли иностранные послы и кланялись проезжающей карете. И вот наконец-то, к радости королевства, они подъехали к Зимнему дворцу. Перед входом их поприветствовал обер-церемониймейстер в расшитом золотом мундире. И скоро же эти приветствия закончатся? Нет, не то чтобы это не льстило Пруссии, но всё же третий час – это перебор. Хотя того и требовали уставы. Наконец лакей открывает карету, и Вильгельм, как и король с королевой, выходят на свежий воздух спустя протяжённое время поездки.

***

Получасом ранее Российская империя совсем потеряла счёт времени, пока качала на руках раскапризничевшуюся дочь, и потому, когда императрица Елизавета зашла к ней уже при полном параде, а империя всё ещё была в домашней одежде, страна только тогда опомнилась. После предупреждения о времени от императрицы Екатерине пришлось собираться в ускоренном режиме, попутно следя за ребёнком. К моменту полной готовности империя ещё не опаздывала, конечно, но стоило бежать в Малахитовую гостиную, где и состоится приём. Осталось, наверное, пара минут, учитывая возгласы за окнами. Когда империя прибыла, императорская семья и её братец уже находились там же. Повезло: хоть раньше приглашённых гостей прибыла. Катерина сидела на троне, как и предполагал этикет того времени, и поправляла причёску, слегка растрёпанную после бега до гостиной.

***

13:46, то же число Гости столицы неторопливо рассматривали Иорданскую лестницу, по которой и поднимались, поражаясь великолепию здешней архитектуры. Фрейлины императрицы на верхнем этаже делают реверанс. А королева Луиза кивает им. Все залы были чудесны – не зря в Зимнем ремонт устроили по такому случаю. Канцлер и министр двора провожают многоуважаемых гостей до дверей Малахитовой гостиной. И вот наконец – двери открываются. Александр I стоит возле тронов в парадном мундире при орденах, императрица Елизавета стоит справа чуть позади мужа в белом красивом платье с жемчужными украшениями. Нынешняя российская империя сидела на троне так же, как во время правления её тёзки – Екатерины II, так же гордо и величаво, в мундирном тёмно-зелёном платье с золотистыми галунами. Брат империи стоял по правую сторону от неё, чуть подальше от трона. Платье Катерины довольно понравилось Вильгельму, и как бы он ни врал самому себе, половину времени он явно её рассматривал и оценил, что оно явно подходило под её характер. Фридрих Вильгельм остановился в пяти шагах от императора и поклонился ему, Александр кланяется в ответ. Королева делает реверанс, а императрица отвечает, слегка наклонив голову. Александр поприветствовал короля и сообщил, что рад видеть его в Петербурге; прусский король отвечает тем же, затем подходит сначала к империи и целует ей руку, как и требовал этикет, а затем и руку императрицы Елизаветы. Вильгельм наконец-то опомнился от разглядывания наряда возможной союзницы и подошёл поцеловать ей руку. Перед этим, уловив момент, пока король не смотрит и приветствует неправящего пока страну – Николая, то на русском (дабы хоть король да королева Луиза не поняли речь) прошептал стране, что её наряд ей безумно идёт, поцеловал руку и отошёл. Однако тихо не вышло, и императрица Елизавета сдерживала улыбку, глядя на слегка ошарашенную, но быстро пришедшую в себя империю. Во время сего действа император успел поцеловать руку королевы Луизы в знак уважения и быстро побеседовать с Фридрихом Вильгельмом.

***

После приветствия с императорской семьёй управляющий дворцом проводил гостей в покои. Следующие часа два можно и отдохнуть перед сборами к обеду. Королева Луиза в это время отдыхала, а король читал депеши. Вильгельм попытался тоже разобрать бумажную работу, однако особо не вышло, ведь его мысли постоянно путались. Её было слишком много в его голове.

***

16:23, тот же день Спустя время, проведённое за документами, Екатерина начала собираться к обеду – теперь уже вовремя, поменяв торжественное платье мундирного образца на более простое нежно-голубое платье, сшитое как раз к этому дню. Собравшись гораздо быстрее, чем должна была, империя опять укачивала дочь, не желая перекладывать эти обязанности на нянек. Сегодня дочь спала совсем неспокойно. К 17 часам Катерина оставила всё же дочь на гувернёров, а сама удалилась в Малую столовую при Эрмитаже, куда пришла одной из первых и смогла поговорить с императрицей. Обед проходил в узком кругу – вся императорская семья, немцы, да и несколько послов, генералов. Чем-то особым обед и не выделялся, лишь изредка империя вступала в дискуссии с присутствующими. В основном обед был лишь формальностью: о политике не говорили, лишь простые темы – путешествия, мода, театры. После обеда, часам к восьми вечера, был вечерний приём на 300+ человек, где гости кланялись визитёрам. А закончилось всё это лишь к десяти вечера, но к своему же удивлению империя не особо устала и планировала заняться документами после проводов гостей до их покоев. Спокойно доведя вместе с императором и императрицей короля да его жену до их покоев, как императору с женой понадобилось срочно куда-то отойти, так что Вильгельма ей пришлось вести одной, пока весь Зимний дворец уже погружался в сон. Доведя немца до двери, Российская империя собиралась уже распрощаться, однако Вильгельм предложил немного прогуляться по саду. Что ж, документы можно разобрать и завтра, так что девушка согласилась. Проведя гостя по ночному украшенному саду, они остановились у белой узорчатой беседки, где и присели на лавочку. – Ну и чего же вы хотели, Вильгельм? – первой заговорила русская, повернувшись полубоком, дабы видеть собеседника. – Поговорить. Сегодня так и не вышло поговорить в неформальной обстановке, так что я весьма рад вас видеть, – Пруссия смотрел куда-то в сторону. – Тоже. Как же там обстановка в Берлине? – Прекрасно, как всегда. Вы лучше скажите, почему же вы так изменили своё мнение обо мне? Неужто что-то поменялось? Похоже, последний год вы не желали меня видеть вовсе, а тут предложение о визите? – Вы сами прекрасно знаете, и даже не делайте вид, что вы правда не знаете, – сказала равнодушно империя, повернувшись в сторону Зимнего дворца. – Знаете, мне пора идти. Вильгельм попытался её остановить, но империя уже удалялась в сторону выхода из сада, пока он так и остался молча стоять посреди беседки, даже не зная, что теперь делать.