часть единственная
19 апреля 2026 г., 09:42
Давным-давно родилась снежный дракон, что должна была наследовать много земель и душ. Она была слабым ребёнком, но сердце её оказалось таким большим и громким, что его биение сотрясало грудную клетку наследницы, а стук причинял боль слуху. Она росла, и росли её силы и власть. Снежный дракон решила зачаровать своё собственное сердце так, чтобы оно причиняло ей как можно меньше боли. К той поре её родители и владельцы земель и душ отошли от дел, и снежный дракон стала наследницей.
Она сковала своё сердце толстым слоем злого льда, чтобы не чувствовать его биения и не слышать стука. Дракон-правитель взяла земли в свои руки и правила твёрдо и мудро, хотя и не испытывая любви к своему делу. Подданным она раздавала щедро наказания и похвалы, смотря лишь на то, сколько это целесообразно и насколько вверенные ей это заслужили. Вокруг неё дома не было ни единой живой души, кроме советника, который докладывал ей о происходящем в разных концах её земель.
Но живое сердце тяжело сдерживается, и по прошествии времени дракон-правитель, к своему ужасу, почувствовала его биение. Дракон осмотрела сердце и увидела, что в толстой ледяной коре появилась маленькая трещина, откуда доносился живой мерный стук. Со спокойным лицом она призвала советника и спросила, как можно залатать дыру в нетающем льду. Советник искал три дня и три ночи без сна и отдыха и нашёл древнюю книгу, где говорилось, что нетающий лёд отзывается ледяной яростью на живое тепло снаружи. Дракон-правитель обдумала эти слова, воззвала к народу и сказала им, что желает нанять на тайную важную работу кого-нибудь из душ, вверенных ей. Народ уважал её справедливость, но не любил холодность, и потому никто не вызвался сам. Тогда дракон-правитель предложила подданным золото из того, что оставили ей родители и что она смогла приумножить за годы своего правления, и на это души были согласны.
К ней пришли несколько сильных молодых людей разного пола, и с каждого из них прежде всего она взяла клятву не говорить, за что им было дано золото. Они поклялись, и снежный дракон приставила каждого из них в течение недели по нескольку часов в день около своего сердца, дабы они зажимали живыми тёплыми ладонями трещину поверх ледяной коры. Подданные удивились, но отнеслись к её беде с пониманием, а потому исполнили волю королевы, думая о помощи госпоже и о золоте, отягощявшем карманы.
Мысль снежного дракона оказалась верна, и она перестала чувствовать биение сердца и слышать его стук. С мыслью, однако, шла рука об руку проблема — ледяная кора вредила рукам бедных подданных, иным больше, а иным меньше. Почти сразу госпоже пришлось отпустить всех пришедших из мужеского рода, ибо их руки всего за час леденели до бесчувствия и трещин на коже, а повредить вверенным душам она не желала. Нежные женские руки повреждались меньше, и иные девушки могли сдерживать трещину по полусуток, но никто не выдерживал постоянного нахождения рядом с драконом.
Тогда дракон-правитель измерила время и трещину и сработала новую мысль. Она назначила нескольких девушек, чтобы каждая из них приходила к ней раз в месяц и по нескольку часов держала ладонь на трещине ледяной коры, и чтобы они сменяли друг друга каждую неделю. Таковая нехитрая мысль уменьшила её боль настолько, что дракон-правитель привыкла и почти перестала её чувствовать. Каждую неделю сменялись девушки, и каждую неделю дракон-правитель давала им немного золота, дабы вознаградить за помощь.
И хоть земля снежного дракона располагалась далеко, в неё всё же ходили иные гости. И однажды земли дракона посетили создания в одеждах красно-чёрного цвета в серебристых шарфах, и с ними появилось неожиданное тепло среди жителей.
Дракон-правитель, ждавшая в своё время одну из вверенных ей душ, на пороге своём встретила вдруг незнакомку в красном и чёрном и серебряном. Та назвалась, предоставилась чужеземкой, и сказала, что в семействе, у которого она остановилась, есть девушка, что должна была прийти к госпоже в тот день, но она слегла с сильной простудой, и ей нужен покой. Чужестранка сказала, что не знает, какую работу выполняют девушки в покоях дракона, но она может справиться не хуже и будет рада тем заплатить за гостеприимство местных. Дракон-правитель выслушала её, рассудила и решила, что вреда от пробы не будет, ибо она уже привыкла к своему состоянию. Госпожа объяснила чужестранке, что ей нужно делать, и показала сердце в ледяной нерушимой коре. Чужестранка удивилась такой магии, но согласилась помочь и закрыла дыру во льду обеими ладонями.
Госпожа окрестных земель почувствовала, что сердце под ледяной корой ведёт себя странно — оно словно замедлилось, ибо тепло, исходящее от рук чужеземки, было необычным. Но боль привычно утихла, и дракон-правитель решила, что это потому, что ладони прибыли из иных земель.
Чужеземке она тоже предложила золото, и та вежливо приняла. Госпожа украдкой оглядела руки, сдерживавшие трещину столько часов, и не увидела на них следов, которые оставались от такой странной работы на ладонях вверенных госпоже душ. Посему она не преминула спросить, приходилось ли чужестранке заниматься чем-то похожим ранее. Та лишь засмеялась и сказала, что делала прямо противоположное — сердца зажигала, поскольку была она красным фениксом.
Дракон-правитель почувствовала интерес, и потому предложила чужеземке заменить заболевшую на более долгое время, ведь в землях господских нечасто встречались фениксы. Та подумала, посоветовалась с семьёй, где жила, и согласилась помочь снежному дракону.
С той поры каждую третью неделю феникс приходила к снежному дракону и с улыбкой прикрывала трещину во льду на её сердце ладонями, покуда та работала. И странное дело — со временем госпоже стало казаться, что тепло рук чужеземки, на первый взгляд не отличавшееся совершенно ничем от тепла рук иных душ в её землях, проникает сквозь толщу льда и дотягивается до её сердца. Дракон-правитель не чувствовала боли от этого и не знала, точно ли то, что она чувствует, ибо ничто в мире не было способно разрушить нерушимую кору злого льда снаружи, а сердцу внутри не хватило бы силы сломать его. Но время шло, и от рук чужеземки становилось всё теплее и теплее.
Дракон-правитель нашла это странным и сказала, что ей нужно, чтобы феникс приходила к ней чаще. Иной девушке из закрывающих сердце госпожи подошло время выходить замуж, и госпожа предложила чужеземке приходить к ней не один раз в месяц, а два, и та с улыбкой согласилась.
Время шло, и дракон-правитель не знала, что ещё подумать. Трещина во льду не росла, но и не уменьшалась, и тепло от рук феникса всё тянулось и тянулось к поверхности снежного сердца. В тот раз, когда госпожа неловко повернулась, пока чужеземка закрывала трещину, гостья поймала её второй рукой и улыбнулась, и снежный дракон ощутила тепло, опалившее её лицо. Дракон-правитель не понимала, а она не любила не понимать. Непонятное требовало изучения.
Чужеземка стала ходить к ней трижды в месяц. Золото понемногу кочевало в её карманы, и феникс брала его с неизменной тёплой улыбкой.
Госпожа знала, что не слышит стук сердца на самом деле, но он стал ей сниться. Этот звук всегда шёл рука об руку с фениксовой тёплой улыбкой.
Дабы не думать о своих странных сновидениях, дракон стала беседовать с чужеземкой, пока та держала трещину в ледяной коре на её сердце. Феникс рассказала о своей странной далёкой родине с высокими тёмно-красными шпилями и прохладными столичными садами и о необычности здешних уютных домишек с трубами и забитыми под завязку дровницами. Чужеземка говорила обо всём, что любила — о книгах, о пище, о друзьях и о семье, оставшейся далеко на снегами.
Дракон-правитель сначала выслушала, и лишь потом нерешительно заговорила — о красоте раннего утра и усталости бессонных ночей, о белизне снега и синеве льда, глубоко сковывавшего зимние водоёмы… За пустыми, но приятными разговорами госпожа не заметила, как пришла к разговору о самой себе. Чужеземка узнала, что снежный дракон родилась, чтобы наследовать, и лишь покачала головой.
«Ты печальное дитя», — сказала феникс с улыбкой тёплой, словно нежное летнее солнце, взяла скованное льдом сердце госпожи, склонилась над трещиной и поцеловала сердце снежного дракона через неё. Дракон-правитель ничего не чувствовала несколько мгновений, а после её пронзила боль, подобной которой она никогда не испытывала — и очнулась она лишь уже в руках чужеземки, и лицо той было искажено беспокойством. Сердце снежного дракона билось, словно бешеное, и никогда в жизни так громко оно не звучало в ушах хозяйки. Она ощутила, что лёд её заклинаний ломается и плавится, и могла лишь стонать и плакать.
Феникс смотрела на неё с беспокойством и испугом и гладила её лицо и волосы и шептала что-то, чего снежный дракон не слышала из-за стука сердца. Виновница, кажется, поняла, что её не слышат, осмотрела сердце, с трудом теперь вмещавшееся в грудную клетку, и в безутешности своей взяла сердце в свои руки и пыталась сдержать, шепча одними губами странные слова, которые королева не понимала. Дракон-правитель не знала, сколько лежала на коленях феникса, но когда она пришла в себя, то почувствовала, как её сердце сжимается и успокаивается в руках чужеземки. Она чувствовала внутри своей грудной клетки жар фениксовых рук, и мягкость её кожи, и нежность её прикосновений. Снежный дракон поднялась, и виновница не выпустила её сердца из рук, но хозяйка не чувствовала боли и не слышала оглушающий шум в ушах.
Феникс глядела на неё с беспокойством и страхом, но это был страх не госпожи, а за госпожу.
Снежный дракон склонилась к ней и поцеловала в благодарность. И когда чужеземка отняла руки от беспокойного сердца, более не скованного льдом, госпожа не почувствовала боли и шума. И никогда не чувствовала более с той поры.
